я

Чуевы



С фамилией Чуев (я её, конечно, изменил, потому что речь идёт о живущих, я надеюсь, и поныне, людях) у меня связаны несколько симпатичных и смешных воспоминаний.

С первым Чуевым мы работали в одном конструкторском бюро.
Толик – так его звали. Толик, да Толик. Хотя ему было уже за тридцать, он был ведущим конструктором, и было у него в ту пору уже трое детей, мал-мала меньше.
По тем временам трое детей в семье двух инженеров, а жена его тоже имела высшее образование и работала технологом в цехе, - это был практически нонсенс.
Или героизм.
Это смотря как посмотреть, извиняюсь за тавтологию.
Нам, сотрудникам бюро, это виделось чистой воды героизмом, потому что взращивать детей, да ещё такую кучу, в те годы на две инженерные зарплаты казалось немыслимо трудоёмким делом!

А когда Толик приобрёл "Запорожец", именуемый также Горбатым, мы просто очумели!
Своя машина! В те времена! Это был вызов!

Flag Counter

Collapse )
я

Работа. Опять и снова работа.



Из моей книги "ВОСХОЖДЕНИЕ"

Предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/125755.html?nc=8
И здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?nc=57



Глава двадцать вторая.

После возвращения из Тбилиси Давид решил открыть новую тему на базе увиденного на выставке, используя также материалы, собранные им в Минусинском комплексе, эксплуатирующем японское модерновое оборудование.
Он вызвал своего зама Захарова и дал задание начать разработку новой системы, назначив его главным конструктором проекта.

– Вот тебе все материалы, тут каталоги, проспекты и мои намётки по модульной Гибкой Производственной Системе для сборочных производств. Изучи и через три дня доложи свои соображения!
Начальнику технологического сектора Чанову он приказал подключиться к Захарову и подготовить технико-экономическое обоснование к открываемому проекту, но при этом попросил представить наметки суммы затрат уже через неделю.

Дело в том, что в институте действовала заказ-нарядная система финансирования проектов: отделы предоставляют в министерство официальные документы с обоснованием необходимости и своевременности работы, экономическое обоснование предстоящих затрат и просьбу выделить необходимую сумму для производства работ, включая проект в виде чертежей и схем, а также изготовление опытных образцов изделий.
После этого руководитель отдела должен ехать в Москву, в министерство, и защищать проект в двенадцати инстанциях! То есть, на документе, называемом заказ-нарядом, должно быть четырнадцать подписей, включая подписи директора института, главного инженера завода, для которого делается работа, а далее визы московских чиновников, включая руководителя отраслевого Всесоюзного проектно-технологического института, руководителя Института Стандартизации, начальника технического отдела министерства и, наконец, на особо сложных и дорогих проектах должна стоять виза замминистра. То есть, защита проекта – серьезное дело, надо тщательно готовить расчеты и время дорого!

Давид вызвал Чанова:
– Серега, подключись к Борису, я задумал большой проект, и мне нужны деньги на содержание отдела на как можно большее время!
– На какое время?
– На два года! Мы скоро проедим сумму, выделенную на первую работу, а мне надо содержать сорок человек. Подключи Тамару и по-быстрому прикинь ТЭО на м-м-м..., скажем… миллион рублей! Тогда это с запасом хватит на пару лет, до новой темы. Но цифру выведи чуть меньше миллиона, чтобы в обморок не попадали в министерстве, знаешь, как на Западе – не пишут: сто долларов, а девяносто девять долларов и девяносто девять центов! А чем мы глупее Запада?
– А с чего ты вообще взял миллион?
– Я же тебе русским языком объясняю: чтобы содержать отдел в течение двух лет! А если уж не на такую тему выделять этакую сумму, то на что вообще? Короче, прокрути с Борисом и доложи через неделю, что получается. Если будут проблемы – немедленно подключай меня! Я сейчас занят, знаешь чем? Казин собирается подбросить мне отдел Степанкова, который тот напрочь завалил.
– Роботизацию штамповки?
– Ну да! Сорок пять человек! Так что нас скоро будет много – под девяносто!
– Ого! Поздравляю, шеф! Но и забот прибавится!
– А как же! Но зато интересно!
– Слушай, Давид, я вот хотел тебя кое о чем спросить, да не решался как-то...
– Да ты что, парень! Чего мнешься? Ты знаешь, как я тебя ценю, не мямли, в чем дело?
– Понимаешь, я... тут недавно... развелся с Наташкой...
– Ой...
– Ага. И женился по-новой!
– Екэлэмэнэ! Поздравляю! А что за проблема?
– А ты меня не попрешь с работы? Ты же вон как насаждаешь дисциплину и блюдешь мораль... Фаратдинова вон выпер за пьянку...
– Давай, Серега, так: мухи отдельно, котлеты – отдельно! При чем тут пьянка? Твоя семейная жизнь никого не касается, и меня в том числе! Ты что – нарушаешь нормы или дебоширишь? Твою вину вижу только в том, что не пригласил меня на свадьбу, так что с тебя бутылка. Иди, работай на здоровье и не бери в голову! Я и сам-то...

Flag Counter

Collapse )
я

Взлёт!



Из моей книги "ВОСХОЖДЕНИЕ"

Предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/125755.html?nc=8
И здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?nc=57



Глава двадцать пятая.

Взлёт.

В Москве Давид, имевший большой опыт командировок, на этот раз заранее зарезервировал гостиницу родного министерства, неподалеку от места работы.
А местом работы на десять дней был Калининский проспект, а точнее, одна из двадцатичетырехэтажек, где располагалось министерство.

Все эти десять дней он носился между институтом стандартов, находящимся в пяти остановках метро от Калининского проспекта, Всесоюзным проектным институтом, находящимся в трех остановках автобуса от того же проспекта, и между этажами самого министерства, так как чиновники, чьи подписи он собирал, сидели на разных этажах, обедали в разное время и вопросы задавали самые разные: от сугубо - технических до сколько платят в Энске за проезд в автобусе, и какой размер северного коэффициента и почему?

Надо отдать должное этим ребятам: они не лезли в глубь проекта, они не копали, не искали блох, они и по-крупному не все поняли, о чем проект, а на недоуменное восклицание Давида:
– Как же так, хоть посмотрите, на что миллион даете, обидно ведь! – один клерк заметил: – Не из своего кармана даем, а из государственного, а государство у нас богатое! Вот Сибирью теперь прирастает!
Один деловой мужик попался – начальник технического управления министерства со знаковой фамилией Граббильщиков!

Когда Давид впервые попал к нему в кабинет, то сильно удивился: такой большой начальник, а кабинетик маленький в два окна и три стола, за двумя из которых сидели сильно пожилые дамы и что-то жевали, а самого начальника он поначалу и не увидел: тот, нагнувшись, искал документ в высокой, метра полтора, горе бумаг, забивших все пространство от его стула до окна!

С ужасом он понял, что если не помочь товарищу в розыске своего заказ - наряда, то можно будет уезжать из Москвы, не солоно хлебавши!
Но тот, извернувшись, вытащил из самой середины бумажной башни искомое, присланное, как и требовалось, заблаговременно, и сообщил, что он внимательно изучил материал, одобрил его, но вот тут, здесь и вот там хочет получить разъяснения со стороны разработчика.

Просьба была немедленно удовлетворена, и урчащий от удовольствия Давид с очередной визой кинулся искать кабинет замминистра, чтобы получить последний и решающий штрих к заветному миллиону, но был остановлен осанистой фигурой главного инженера завода товарища Баркова!
– Привет, НииКЭ! – подозрительно любезно, с широкой улыбкой поздоровался товарищ. – Ты собрался к замминистра?
– Привет, а что?
– К такому большому начальству надо ходить с подкреплением!
– Ты, что ли, подкреплением будешь? Твоя виза ведь стоит уже на документе! Но если очень просишь, могу взять с собой!
Барков обиделся.
– Что значит прошу? Тебе помощь нужна, он же зверь, я-то его хорошо знаю!
– Спасибо за предложение помощи, но я думаю сам справиться!
– Как знаешь.

Flag Counter

Collapse )
я

Доктор Лиза



В тесном кафе на главной магазинной улице острова Санторини мы сидели за одним столиком с интересной парой.
Эти пожилые люди были, как и мы, умотаны жутким пеклом августовского Средиземноморья, сжигающего, казалось, всё живое, что двигалось, стояло, охало от жары на узких улочках, забитых, подобно всем другим местам скопления туристов со всего мира, магазинами и магазинчиками, кафе и кафешками, столами и столиками с разложенными товарами прямо на улице, вьющейся на самой вершине этого необыкновенного островка.

Когда-то, тысячелетия тому назад, здесь посреди моря торчало жерло вулкана, решившего вдруг извергнуться.
Сказано – сделано! Извергся.
Разнесло всё вокруг.
Дым и тьма дошли аж до Африки, где, говорят, и стали одной из казней египетских, чтобы отпустил фараон народ мой из рабства.
И этот взрыв вулкана распополамил остров Санторини так, что выгрыз мощной дугой его скалы, благодаря чему мы и пришвартовались поутру в красивейшей бухте, откуда наверх, в городок Фира можно добраться либо по узкой серпантинной тропе на ишаках, либо пешком по той же тропе, вляпываясь в ишачий помёт, либо на фуникулёре, от верхней станции которого до кафе, где мы присели отдохнуть – рукой подать.


– Жарковато, чёрт побери! – завязал я разговор. – Пожалуй, у нас сейчас не так.

– А вы откуда? – спросил пожилой господин, вытирая пот с высокого лба.
– Израильтяне мы. Из Хайфы. А вы откуда?
– Так мы тоже оттуда. Только из Кирьят-Тивона.
– Соседи, значит. Очень приятно. Это моя жена Света. А я Дока.
– Алекс. Жена Лиза. Будем знакомы. Жарко, да.

Flag Counter

Collapse )
я

Сын американской мамы



Про саму маму я писать не буду.
Во-первых, я её в глаза не видел. Во-вторых, она умерла.
Чего о ней писать?

А вот о её сыне напишу.
Хороший, добрый мужик. Учился мало, но от рождения добрый и тихий. Таких осталось немного, потому что вымерли. И он, кстати, скоро умрёт.
Вот об этом и речь.

Всю свою жизнь, а это шестьдесят лет, он прожил в кибуце. Только сходил в армию на четыре года.
Вернулся из армии, стал искать работу.
Ему и говорят:
– Слушай, тут есть работёнка несложная на заводишке, туда-сюда сходить, подкрутить, завернуть – всего-то делов. Но работать надо по ночам. В ночную смену. Потому что никто не хочет. Потому что все хотят ночью спать. Ленивые потому как. А ты у нас молодой, красивый, добрый и правильный. Ты как, согласен?
Он зарделся от похвалы и сказал, что согласен.
И начал работать. По ночам.
И проработал так тридцать лет.
По ночам.
А днём спал.

Flag Counter

Collapse )
я

Аллергия



Собственно, увидели мы их только на пятый день пути, уже в Мессинском проливе между носком Апеннинского сапога и Сицилией.
Задняя палуба корабля была полна народу, потому что две стройные девочки из корабельной обслуги устроили на палубе нечто среднее между уроком гимнастики и стриптизом.
На звуки греческой мелодии сбежались даже старушки из кают-компании, где они без отрыва от круиза замолачивали бридж днём и ночью. Ох, уж эти старушки!

Света вдруг толкнула меня локтём в бок и сказала:
– Смотри, вон там! Это, вроде, Миша с Лялей из Гезель-Дере, помнишь?

Сказала – это не то слово. Она кричала во весь голос, потому что надобно было перекричать не только злосчастные сиртаки на греческом языке, бьющие по ушам из диких по мощности динамиков, но и нестройный вой подпевающей толпы, не говоря уже о звуковой мощи могучих двигателей нашего лайнера "Ирис", бороздящего просторы Средиземного моря.

Flag Counter

Collapse )
я

Коммунальный мост



Как и в каждом приличном городе, в Новосибирске есть несколько мостов через тамошнюю реку Обь.
В зоне города река имеет ширину около километра, то есть, вполне приемлемую для сооружения моста, и это, наряду с другими объективными причинами, побудило известного русского писателя и инженера-мостостроителя Гарина-Михайловского еще в конце позапрошлого века начать строительство железнодорожного моста, как элемента Западно-Сибирской магистрали, что и дало толчок к основанию города Новониколаевска, будущего Новосибирска.

Приличные инженеры-мостовики в те времена становились под свое детище при его испытании на прочность, а именно под полностью загруженный машинами и прочими тяжестями, мост. Не развалится – значит, хороший инженер, развалится – значит, мертвый инженер! О-хо-хо, были времена….

Потом город рос, строились другие мосты, и вот, в середине прошлого века, вырос еще один. Его почему-то называли Коммунальным. Почему? – не знаю. Они же, вроде, все коммунальные.
Хороший такой мост, широкий, высокий. Тоже его испытывали. Весь мост забили гружеными машинами. Правда, под мостом не видно было инженеров. Ну да ладно, времена другие уже были.

Главное, что славный мост получился. Многорядный. Высокий. Детишки, как им и положено, кидали камешки с высоты в воду, соревновались, чей плевок долетит до воды быстрее и точнее. Наверно, с десятиэтажный дом высота, особенно, если на перила взобраться, проверяя ловкость и бесстрашие.
Ограждения красивые. Правда, пришлось однажды усиливать эти ограждения. После того, как молодой солдатик-водитель вышиб их и вылетел вместе с машиной и пассажиром с моста и рухнул в Обь. Он, как потом выяснилось, сбил человека на переходе, затащил его в машину и повез в больницу. Но на середине моста глянул на раненого, и ему показалось, что тот умер. От ужаса парнишка рванул руль и ухнул в реку. Потом оказалось при вскрытии, что пассажир был в обмороке, так что оба просто утонули.
Такое тоже случается.

Много разных историй видел этот самый Коммунальный!

Flag Counter

Collapse )