я

Миллионеры - 1.



Немец.

– Не в деньгах счастье... – Старик сплюнул с веранды вниз, в густую зелень китайской розы, усыпанную крупными цветами-колокольчиками.
– Не скажи – вяло пробормотал Друг, жуя салат.
– Во-первых, не брызгай! – сказал я, глядя в сторону плевка, – а во-вторых, с чего бы это?

Вообще-то в такую погоду нормальные люди сидят в домах, включив кондиционеры на полную катушку.
Уже второй день, как жуткий хамсин заволок всё вокруг плотным туманом из мелкодисперсной пыли, то ли из Саудовской Аравии, то ли из Сахары, и мало того, что нечем было дышать в его пекле, где-то свыше тридцати пяти градусов, но и ни черта не было видно на расстоянии ста метров.

Мы же расселись в такой чертовщине только лишь по настоянию Старика, пообещавшему интересные байки обязательно вне помещения, "на открытом воздухе", как он выразился.
Почему и зачем – таких вопросов мы с Другом давно уже не задаём Старику, учитывая его почтенный возраст и свойства характера, потому что по опыту знаем, что ответ будет один: – Так надо, урроды!

Сидим мы на втором этаже дома в гостях у Друга.
На веранде, как уже было сказано. Она же балкон. Квадрат двадцать пять метров. Весь в зелени, начиная от пальмы в кадке и до всяких гераней и других зелёных насаждений.
Серо-жёлтый налёт хамсинной пыли на листьях. Осознание того, что такой же налёт и на наших лёгких внутри организма заставляет меня время от времени понукать:
– Ну вот, теперь всё же можно и к столу! У хозяина в салоне на столе всё готово...
– Погоди, Дока, не гони лошадей. Здесь тепло.
– Но ведь...
– Что ты, как девица на сносях, ох да ах? Ну, песочек на зубах, ну, дыхалка сипит, но ты же офицер, какой-никакой! А потом, мы же сидим в гостях у миллионщика! Вон, какой домина! Вилла!
– Да ладно тебе! – взвыл Друг, – Какая, в задницу, вилла? Какой миллионщик? Хочешь, я расскажу вам про миллионеров? Настоящих? Только пошли вовнутрь! Дышать же нечем!

Flag Counter

Collapse )
я

Исповедь летуна



- Старик, у меня предложение. Вот ещё пара месяцев, и насколько мне не изменяет память, кое-кому из нас стукнет восемьдесят! Не будем уточнять, кому именно, но насколько мне память не изменяет, это не мне и не Другу… э-э-э... я прав?
- Допустим. Ну и?
- Вот я и говорю, у меня предложение. Попробуй вкратце, минут на сто, обрисовать твой жизненный путь, не столько личный, человечий, так сказать, а именно творческий. Ты ведь вправе говорить о двух ипостасях своей творческой жизни: инженерная и литературная. Я прав, Друг? Старик ведь для нас с тобой пример правильно прожитой жизни, маяк, так сказать...
- Факт.
- О! Я и говорю...
- Дока. Ну что ты за трепло. Опять юродствуешь...
- Отнюдь! Нет, правда, Дед. Я сейчас серьёзно. Пришло время. Я не шуткую. Я действительно думаю, что ты прожил очень интересную жизнь, и дай-то Бог, ещё проживёшь немало в назидание таким, как мы с Другом. Короче, расскажи, время есть.
Место чудное, располагает к душевной беседе … да и просто интересно послушать, как во второй половине двадцатого и в начале двадцать первого веков работала и красиво душевно оттягивалась советская интеллигенция еврейского происхождения на самом гребне слома и краха одной культуры и вливания совсем иной культуры…
- Так. Дока, я так и не пойму, ты опять за своё или серьёзно хочешь…
- Старик, ты его не слушай. Давай тяпнем по маленькой, но крепкой, а потом всё же хотелось бы послушать. Всё же восемьдесят – это не шутка. Попробуй изложить, а мы с трепачом Докой внимательно тебя послушаем, ей-богу.
Как всегда в последние двадцать восемь лет, что мы в Израиле, беседа велась на природе, а именно в небольшом, но уютном ресторанчике на открытом воздухе в крепости города Акко, что в Западной Галилее на самом берегу Средиземного моря.

Крепость эта знаменита, во-первых, тем, что её не смог взять сам Наполеон Бонапарт, а во-вторых, тем, что в подземельях этой крепости находятся недавно найденные археологами залы крестоносцев, которым восемьсот лет от роду! Часть этих залов была найдена случайно одним из узников крепости, которая была британской тюрьмой во времена Британского Мандата в Палестине начала прошлого века, а часть – в 1994-м году, и тоже случайно.

Тут замешана такая крутая история, где перемешались крестоносцы, Византийская и Османская империи, Британия и арабы с евреями и, естественно, Израиль, и мы втроём, старые и верные друзья, выходцы из бывшей советской империи.
Столик наш открыт всем солёным средиземноморским ветрам, и на нём тесно угнездились пара бутылок хорошего вина из погребков Зихрон Якова и закусон в арабском стиле с множеством тарелочек с местными диковинными салатами.
- Ладно, уступаю вашему натиску, братцы.

Flag Counter

Collapse )
я

Нелёгкий выбор. Никому не навязывая...



- Вот тут у меня возник вопрос на засыпку.
Что правильнее: сидеть всю жизнь на одном месте работы и потом тихо слинять на пенсию или же, как издавна рекомендуют американские психологи, раз в семь лет менять либо жену, либо место жительства, либо наконец, место работы?
А иначе, говорят они, можно или свихнуться, или слететь с катушек или вообще попасть в дурку, что, как говорится, однохерственно или как говорят продвинутые блогеры, монопенисуально...
Вы как на это дело смотрите, други мои дорогие?

Этим летом мы с друзьями на своих шкурах ощутили гримасы климата, о чём неоднократно предупреждал некий претендент на американское президентство, отхвативший в утешение к своему проигрышу Нобелевку за идею о глобальном потеплении, помните такого?

Так вот.
Июнь, июль, август, а теперь вот ещё и начало сентября настойчиво и тщательно задолбали нас жуткой жарой, дикой влажностью, а теперь ещё и электромагнитными бурями на нашем общем светиле, мать его...упс... нет, я не обижаюсь на Солнце, но сколько ж можно?...

Короче, приходится спасаться от гримас нашего климата не отходя от кассы, то есть, от кондиционера, в нашем случае.
То на работе, то дома, а то и где-нибудь в кафе, если захочется потрепаться с друзьями за жизнь, что мы реализовали на этот раз.

Мы выбрали уютное и тихое кафе в Кирьят-Тивоне, небольшом курортном городке в десятке километров от Хайфы.
Точнее, предложил его я, поскольку в далёком девяносто первом году, через неделю после репатриации в Израиль именно в Тивоне мы с женой делали первые шаги по израильской земле под звуки сирен, предупреждающих об атаках саддамовских Скадов, предположительно набитых химией, для чего забегали в свою маленькую квартирку и заклеивали окна плёнкой с помощью клейкой ленты.

Так что, при выборе этой кафешки был у меня и элемент ностальгии по двухлетнему пребыванию в этом городке на десяток тысяч жителей, с его извилистыми улочками, засаженными платанами, бугенвиллиями, араукариями и прочими вечнозелёными диковинами, о которых я в своей Сибири и мечтать не мог.

- Так вот, - продолжил я начатую речь, - у меня в друзьях, знакомых и родственниках в прошлой жизни на просторах Союза было несколько таких заскорузлых граждан, которые и просидели на одном месте после вузов до самой пенсии по сорок – пятьдесят лет.

Сказать, что они были чудаками – это ничего не сказать, правда, один сделал докторат, не вылезая из своей лаборатории, второй так до пенсии и рисовал радио-электронные схемы карандашом на миллиметровке, третий вообще, кроме дома, работы и грядок на шести сотках за всю жизнь никуда не вылезал и ни черта не видел...

А вот ты, Старик, к примеру, можешь рассказать нам с Другом, как у тебя сложилось с работой? Я только от себя добавлю, что там в Союзе мне пришлось работать только в трёх местах, да и то потому, что это было связано с повышением по службе, как говорится – от конструктора на заводе до начальника отдела в НИИ, а потом уже перед репатриацией - Главным Конструктором. А вот ты доложи нам, как у тебя в Израиле с этим делом вышло? Интересно же, да, Друг?
- Ага. Давай, Старичок, расколись. А потом я расскажу. Тоже интересно.
- Ладно, черти, уговорили. Но сначала тост. Бум здоровы! Лехаим!

Flag Counter

Collapse )
я

Амбивалентность, или О пользе прыжков в пропасть.



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"



Собсно, это глупо – в пропасть прыгать.
Это я фигурально выразился, конечно. Потому что башку сломать при прыжке, как два пальца… ну, вы поняли.

Я вообще-то вот о чём.
Прыгнуть в пропасть – это преодолеть себя, свои комплексы, свои страхи и предрассудки.
Не каждому это дано. Более того, я убеждён, что это дано немногим!
В массе, так сказать, обобщённо, – человек ленив, труслив, неуверен в себе и амбивалентен.

Лень, трусость и неуверенность в себе – это мы знаем, верно?
А амбивалентность (от лат. ambo оба и valentia сила) – это двойственность переживания, когда один и тот же объект вызывает у человека одновременно противоположные чувства, например, любви и ненависти, удовольствия и неудовольствия; одно из чувств иногда подвергается вытеснению и маскируется другим. Термин введен Э. Блейлером.
Он же исследовал три вида амбивалентности:
1. эмоциональную: одновременно позитивное и негативное чувство к человеку, предмету, событию,
2. волевую: бесконечные колебания между противоположными решениями, невозможность выбрать между ними, зачастую приводящая к отказу от принятия решения вообще,
3. интеллектуальную: чередование противоречащих друг другу, взаимоисключающих идей в рассуждениях человека.

Подкрепившись из Википедии теорией вопроса, я возвращаюсь, с вашего позволения, к нашим баранам, то есть к прыжкам в пропасть.
Приведу несколько примеров из личной практики.

Flag Counter

Collapse )
я

Над глубокими водами Неккара.



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"



Название города Гейдельберга, как родины шиллеровского романтизма, засело в моей голове чуть ли не со школьных лет.



Затем к этому аморфному определению стали добавляться новые, уже более четкие, штрихи. Знаменитый университет, Макс Планк, Кирхгоф, фехтовальные поединки, любители их – бурши, вино рекой. Имена философов Гегеля и Фейербаха намертво были схвачены в моем воображении в связи с этим городом. Но все это в куче, навалом, вперемешку с другой мудреной информацией, а потому бесформенно и беспорядочно.

А от Людвигсхафена-Маннгейма до Гейдельберга, между тем, можно добраться хоть автобусом, хоть электричкой, хоть машиной – близко.
Что и было реализовано после завершения командировочных дел.

Итак.
Кратенькая справка для тех, кто еще не побывал здесь.
Гейдельберг для немцев - все равно, что Оксфорд для англичан. В 1386 году здесь был основан один из старейших в Европе университетов. Именно тут Мартин Лютер защищал свои тезисы.
Гейдельберг относится к одному из немногих крупных немецких городов с сохранившимися старыми городскими постройками, которые не были затронуты бомбардировками во время Второй мировой войны.
Пока что хватит. Подробности потом, надеюсь, что получится.

Первое, что бросается в глаза по выходе с вокзала – это стилизованный плоский конь с всадником высотой в десяток метров. Они оба иногда шевелятся. Но вяло. Назначение и смысл коня на привокзальной площади я не понял, но сказал вслух:
- Есть что-то в этом городе особенное.
Пошутил как бы.

Flag Counter

Collapse )
я

Отдел новой техники - 1.




Предупреждение.
Все имена и фамилии изменены.


– С-с-к-к-оооль-ккко тты б-б-буу-дешь вк-к-кал-л-лывать в эт-т-т-ом дураццц-ц-цком цехе? – с-с-спро… тьфу, заело…, спросил меня Олег Сидоров, приятель, с которым мы знакомы ещё со школы, а потом вместе получали верхнее образование в вузе, где учились в одной группе.
– Да я давно ищу, куда бы податься, только не знаю куда. Хотелось бы в какой-нибудь отдел, а то работать цеховым технологом – явно не мечта моего детства.
– Н-н-нууу, так ддуй к нам!
– Это куда? К кому, к нам?
– От-т-де-ел нов-в-вой те-т-те-ттехни-и-ки. П-п-ри-и-и-х-х-ходи, я п-п-поз-з-з- нак-комлю т-т-ебя-я-я с-с-с шеф-ф-фом!

Золотая голова, этот Олег.

Flag Counter

Collapse )
я

Балет



Из моей книги "ЦИКЛОТИМИЯ"



Цикл ВСТРЕЧИ

Странно.
Здесь, в Бейт-Шеане, нет у меня ощущения, что это, в общем-то, руины.
То есть, рухлядь.
Как например, в Риме у этих знаменитых раскопок Форума. Три слоя, до самых печёнок, до волчицы с набрякшими сосками.
Странно.
Вот, вроде, такая же улочка, как в Помпеях, даже пошире и с колоннами, а мысли навевает другие, видятся какие-то древние мистерии, но по-другому. Секрета пока не понял, придется еще помараковать.

Да и Старик примолк что-то, тоже, видать, проняло и витает где-то рядом с Иосифом Флавием или с Бар-Кохбой...

- Вот смотри, - обводит он руками двухтысячелетний амфитеатр, на каменных сиденьях которого мы сидим, - Такой же, вроде, как в Кейсарии и в Биньямине, а есть в нем какой-то дух, что ли, старое и новое, пыль веков и вчерашний концерт с песнями-плясками, музыкой и бликами света на колоннаде...Черт, на пафос сбиваюсь. Плохо это. Не надо пафоса. Надо утилизировать пафос в какую-нибудь мутную речку современного хлама...

- То есть, снова о бабцах...- в тон ему продолжил я.
- Свихнешся ты, парень, когда-нибудь по этой части. Никого еще бабьё не доводило до хорошего!
- Что это ты завелся, Старик? Рассказал бы лучше очередную байку с уклоном в искусство, благо, обстановка располагает.

Flag Counter

Collapse )
я

Панчер



Из воспоминаний о Второй Ливанской войне.

3 августа 2006 года.

Сижу я в кресле у стоматолога.
Жалко, конечно, хороший был зуб, даже красивый, я бы сказал, но – факт, был красивый – стал ненужным.
Зуб удаляю.
Тут уже не стоматология, тут философия попёрла.

Короче, вытащил он зуб – а тут сирена завыла.
Врач, само собой, затряс руками – запереживал, похоже.

- Пойдем, - говорит, - в укрытие, ниже этажом у нас бомбоубежище.

А я так себе думаю.
Зуб вытащен, там у меня голое мясо наружу, микробы, а я же помню, что даже при простом поцелуйчике их полтора миллиона или что-то около того в пасть загружается, а я как раз за полчаса до стоматолога загрузил в себя миллиарда два, не меньше!

Вот, думаю, эти миллиарды как кинутся туда, где зуб был – вот это будет номер!
Заражение хлеборезки обеспечено!

- Нет, - затряс я головой без одного зуба, - не хочу. Не боюсь я этих сирен, никогда не кидаюсь в укрытие. Я – фаталист! – говорю.

Flag Counter

Collapse )
я

Стресс по заказу.



– Далеко не каждый может выдержать мощную стрессовую нагрузку на мозг.
– К чему это ты, Старик?
– А вот к чему.

Люди в большинстве своём безмозглы.
То есть, народ, в основном, дуболомный, туповатый или вовсе тупой, с манной кашей вместо мозга.
Очень большой процент населения вообще соответствует анекдотическому определению головы, как кости! Кость – чего там может болеть? Не верите? Граждане! Это медицинский факт. И не спорьте со мной!

– Мы и не спорим, Старый. Ты чего так завёлся? – Друг внимательно посмотрел на нашего приятеля и подлил ему в рюмку.
– Во-первых, я не завёлся. Я спокоен, как Кадаффи с Саддамом сейчас. Во-вторых, вспомнилось кое-что.
– Во! Это другое дело. Давай! Мы слушаем, затаив в зобу дыхалку. Я прав, Дока?
– Товарисч. Об чём лай? Даём Старому слово?

Flag Counter

Collapse )