artur_s (artur_s) wrote,
artur_s
artur_s

Конец купального сезона.

Друг в командировке, а потому мы вдвоём со Стариком сидим на пляже Дадо в Хайфе и смотрим на море.
Оно уже прохладное - водица всего-навсего плюс двадцать три градуса, вследствие чего заплывать неохота, но дефицит температуры восполнять надо, вот и прихватили мы с собой кое-что для сугреву, как говорится, и беседуем за жизнь.

Сегодня очередь Старика вспоминать молодость.
Слегка приняв на грудь, он начинает.

- Вспоминать об этом тошно. И не потому, что в подворотне. Если это любовь – то она любовь в любом месте, даже в грязной шахте – Жерминаль помнишь? Автор Золя. Вот, вот.

А тут...
Я понял, что не жить нам с женой, уже после полутора лет совместной жизни.
Разные мы люди.
Все разное.
Спросишь, как меня угораздило жениться?
А так.
Как женится большинство, а точнее – семьдесят процентов женившихся первым браком разводятся. Статистика! Так и я.

А когда понял, что коня и трепетную лань в одну телегу впрячь не можно, причем конем я себя не считал, - было уже поздно: в люльке кричал пацанчик, который был не виноват в том, что родители у него не подходят друг к другу, как те самые лань с конем.

Но совесть у меня была.



Flag Counter



То есть, бросить пацанчика она не позволяла.
Вот так и жили мы втроем, каждый сам по себе, кроме сынишки, естественно, который рос с двумя родителями и был как бы с обоими.
Но вот родители его смотрели в разные стороны и все больше отдалялись друг от друга.

Невмоготу мне стало после очередного скандала по пустяковому поводу.
Я ушел из дому, переночевав на вокзале, где было не так одиноко.
Нет, я не ловил там баб, я тихо сидел на лавке, наблюдая за вокзальной суетой, и казалось, что жизнь продолжается и даже бьет ключом, а внутренний холод, безысходность и душевная пустота, леденящие меня, пройдут, что все исправится и снова затикают часики семейной жизни, и все станет тип-топ!

Вернувшись домой, я понял, что ошибся.
Барьер пустоты и равнодушия не только не растаял, но стал разрастаться и леденеть.

Пить я не смог, хотя и пробовал.
А вот гулять начал.

Сначала это была соседка из дома напротив.
Заночевал как-то у неё.

Девке было двадцать три годика, только что замуж вышла, обнаружила, что молодой муж крепко выпивает и с горя отдалась мне.
Так мы с ней стали мстителями.
Мстили долго, лет десять.
Она уже к тому времени двух мужей из дому выгнала, у меня список уложенных на спину дам увеличился человек до пятидесяти, а мы с ней все мстили и мстили...

Время шло.
Я не решался уйти от жены и бросить, как мне тогда казалось, сынишку.
Как же он без меня будет? - размышлял я.
Я – душевный, чуткий, переживаю за него, болею вместе с ним.
А у неё характер не нордический, а просто антарктический, непробиваема и все ей до фонаря: жратва, пеленки, будущее, общие интересы...
Все до Фени.
- Это твои заботы! – бывало, скажет и уткнётся в телевизор.

- Ты ещё не устал меня слушать, Дока?
- Об чём разговор, Дед, давай хряпнем ещё по чуть-чуть, ты дорасскажешь, а потом прогуляемся вдоль моря, чтобы запашок выветрился, а то я всё же за рулём...

- Ладно. Продолжаю.

Ещё раз пошел на вокзал, потом еще...
Жизнь стала терять краски.
Серость окутывала душу.
Но женщины стали привлекать все больше и больше.
Начался поиск замены.
Но увы!
Полный отстой!

К телу жены перестало тянуть.
Однако гормоны-то играют!
В двадцать пять, в тридцать лет!
Прут из штанов!
Практически постоянно.
Караул!

Доходило до кощунственных мыслей: трахнуть любую, облегчиться – и в кусты!
Ударим по физиологии полновесным трахом независимо от души, интеллекта, красоты и прочих литературщин и словесных выкрутасов!
Прочь от Тани Лариной, Ани Карениной и прочих выдумок блядовитых аристократов, вспахавших по молодости километры девственно чистых половых щелей!
Прочь!
Ближе к природе, к земле, к простушкам, лицом к деревне, к плугу, к сохе!

Сказано – сделано.

Первый получасовой роман произошел вскоре после очередной ссоры с битием посуды и громким разговором на супружеской кухне.
Из-за полного отсутствия жратвы после тяжкого трудового дня.

- Иди в столовку или в ресторан. Ты из меня кухарку не сделаешь!
- Какая кухарка? Я же с работы пришел! А ребенка почему не кормила, он же голодный?

Хлопнул дверью и злобно выскочил из подъезда.
Смеркалось.
Холодало.
Мутило.
Плохело.

А народ жил своей жизнью!
Ходил по улицам, ковырялся в зубах, норовил брать девушек под ручку.
То есть, жизнь продолжалась!
Рядом с кинотеатром имени поэта Маяковского стояли лавочки.
На лавочках сидели мужики и говорили про политику.
Временами вытаскивая из внутренних карманов бутылки и прикладываясь щербатыми ртами. Бомжи, в общем, сидели.
Впервые в жизни почувствовав близость к простонародью, я присел рядом.
Ведущий конструктор мощного оборонного завода, комсомолец, общественник, я припал к корням.

- Пить будешь? – спросил сосед справа.
Но сосед слева внес поправку:
- Они, евреи, не пьют. Они... - и задумался, чтобы ненароком не обидеть меня.

Посидели молча.
Я обратил внимание на то, что неподалеку от нашей лавочки прохаживается тётка.
Её очень толстая фигура в длинном пальто казалась неповоротливой и неохватной.
Пальто темно-синего цвета, изрядно поношенное, никак не сочеталось с грязными, болотного цвета , сапожками, каблуки которых от тяжести хозяйки разъехались в разные стороны.

На голове было нечто вроде шапки или около того.
Лицо обыденное, то есть без особых примет.
Толстый нос, узкие щели глаз, жирные прыщавые щеки и намалеванные яркой красной помадой губы.
В руке дама держала толстенную сумочку когда-то коричневого цвета.

Я понял, что мадам делает круги не просто так, а шпацирует с явно какой-то важной целью.
Это было видно по её лицу, временами впадавшему в тяжелый мыслительный процесс, о чём говорили сдвинутые брови и двигающиеся губы.

Через десять минут она подошла ко мне и с извиняющимся - это надо видеть! - лицом попросила отойти в сторонку.
- Я приехала из Каргата сдавать экзамены. Я учусь на заочном в финансово-экономическом. Я не замужем, разведена...

Тут она замолчала и стала ковыряться в сумке.
Та не поддавалась.
Наконец, расстегнув молнию наполовину, дама взглядом пригласила посмотреть на содержимое сумки. Там была бутылка красного. Ноль семьдесят пять ёмкостью.

Подбодрив меня таким образом, хозяйка напитка, сама став увереннее, продолжила:
- У нас там совсем нет мужчин. Я еще молодая, мне тридцать четыре года. Я без мужика уже третий год. Муж спился и сгорел. Я... Мне…нужен мужчина хоть ненадолго... хоть на пару минут... вы понимаете? Вот бутылка...вино хорошее... Пожалуйста, не отталкивайте меня... Прошу.

Как говорится, я впал в прострацию!
С одной стороны... с другой стороны... со всех сторон в лучшие времена я бы дал тягу от такого предложения неопрятной бабы, но... отказываться ведь глупо! Если женщина, так сказать, просит. Да и сам-то я неприласканный давненько уже.

В общем, сомневался я долго, минуты две, а она в это тяжкое время с надеждой толкала меня бутылкой, вывороченной, наконец, из жуткой сумки.

Завернули мы за угол, за другой, за третий.
А я ведь уже докладывал, что смеркалось.
Смеркалось, смеркалось, да и смерклось!

Впотьмах зашли в какой-то подъезд.
Она, пыхтя, стаскивала с себя сбрую, забыв от радости про непочатую бутылку.

Кое-как справили обоюдную нужду, кивнули молча друг другу, да и разбежались.

Парился мысленно я долго, объясняя себе, что, мол, бывает и хуже, но потом, поняв, что сделал доброе дело несчастной женщине, успокоился.

Правда, недельку примерно поглядывал я на своего конька, проверяя, не хромает ли он, не чахнет ли, не опухает, не болит ли чего у него.
Все в порядке.
Обошлось.

Можно ставить галочку и искать новый объект для сброса давления в нижнем этаже.
Морально же никаких угрызений совести!

Развод был предрешен!

Осталось найти замену.
А дальше ты, Дока, знаешь.
Нашёл я всё-таки... через тернии... к звезде.
Tags: мои рассказы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments