November 9th, 2014

я

На закате, или Кому повем печаль мою? (с)

Старик молча курил, попыхивая трубкой.
Мы уже обо всём отговорили - и про жизнь, и про женщин, и про войну и про мир.
Тишина и благолепие.
Только сойки скороговоркой решали меж собой свои птичьи проблемы в саду.
Настроение минорное, располагающее к философским размышлениям.
И Старик начал:

- Приехала к нам знакомая жены.
Сто лет они не виделись!
Воспоминания студенческих лет, охи, ахи, а помнишь?
А ты помнишь?
А я ему тогда сказала нет!
А этому – тоже нет…
Короче, слёзы с плачем и смех со слезой…
Ушедшая молодость.



Flag Counter

Collapse )
чапай думает

Я вычеркнул тебя из списка.

Сколько людей прошло через мою жизнь!
Наверное, тысячи.
Начиная со школы, и даже раньше, с ясель, с детского садика.
Кого-то я помню, но большинство стирается из памяти.
Автоматически.
Так устроена наша память.
И тем спасаемся.

Представьте, что мы помним каждый эпизод, произошедший в нашей жизни. Можно сойти с ума.
Люди, сидевшие с нами рядышком на горшочке, бездельничавшие с нами за одной партой, работавшие на соседнем рабочем месте, живут где-то, неведомо где, или уже устремились туда, где нас пока что ещё нет, но все там будем.
И их жизнь нам неинтересна.
Точнее, большинства из них.

Мы держим в памяти или соприкасаемся, контактируя, лишь с малой частью тех, кто прошёл мимо нас.
Причина одна: нет возможности помнить всех.
И тем более контактировать со всеми.
Иначе…



Flag Counter

Collapse )
я

Голоса, или Чуевы.

С фамилией Чуев (я её, конечно, изменил, потому что речь идёт о живущих, я надеюсь, и поныне, людях) у меня связаны несколько симпатичных и смешных воспоминаний.

С первым Чуевым мы работали в одном конструкторском бюро.
Толик – так его звали.
Толик, да Толик.
Хотя ему было уже за тридцать, он был ведущим конструктором, и было у него в ту пору уже трое детей, мал-мала меньше.

По тем временам трое детей в семье двух инженеров, а жена его тоже имела высшее образование и работала технологом в цехе, - это был практически нонсенс.
Или героизм.

Это смотря как посмотреть, извиняюсь за тавтологию.
Нам, сотрудникам бюро, это виделось чистой воды героизмом, потому что взращивать детей, да ещё такую кучу, в те годы на две инженерные зарплаты казалось немыслимо трудоёмким делом!

А когда Толик приобрёл "Запорожец", именуемый также Горбатым, мы просто очумели!
Своя машина!
В те времена!
Это был вызов!
И мы вызвались…
Зависть – нехорошее чувство, но нас оправдывает только то, что в возрасте двадцать пять – двадцать шесть лет молодой советский инженер мог только мечтать, облизываться и завидовать самой чёрной, как сажа, завистью, тем более, что мы, остальные, были либо холостыми, либо недавно женатыми и бездетными, ну, максимум, один ребёночек, а тут… Трое детишек и автомобиль!
Нифига себе!



Flag Counter

Collapse )