May 13th, 2015

я

Беглец. Повесть - 4.



Глава четвертая

Прощание было недолгим.
Мать и сёстры всплакнули, хотя видно было, что все отвыкли от него, особенно, сёстры, ведь он не был дома шесть лет, и плакали, потому что положено.

Мать собрала ему в дорогу кое-что из продуктов, сделала гефильте фиш.
Попрощавшись и пообещав писать, он двинулся в путь.

– Чужак. Опять, как всегда, я один. Волк, настоящий волк. Честно говоря, кроме злобы, нет у меня к Соньке ничего. Какая теперь любовь? – молча, сам с собой разговаривал Моше, подходя к поезду.

Свой полк он должен был нагнать в Одессе.
Прямого сообщения не было, и ему предстояло доехать до Уфы; там подцепят последний вагон, в котором ему ехать, к другому поезду, идущему до пункта назначения.

Моше занял место на верхней полке и задремал.
Народ набирался в вагон, заполняя места, вплоть до третьих полок под самым потолком.


Collapse )
я

Беглец. Повесть - 5.

Предисловие от автора.

Посылаю эти тексты с компьютера, связанного через раутер с основным, бесславно накрывшимся вчера вечерком: полетел жёсткий диск.
Обещают починить сегодня вечерком или завтра.
Но вот интересно: закидывать в ЖЖ картинки не получается. Даже тексты тоже пропадают по дороге...
Короче, ребята, берегите жёсткие диски, а получится,как у некоторых.......



предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/4042183.html

Глава пятая

– Так вот, жрать стало нечего, старшая сестра уже была переростком, замуж надо, а за кого?
Из Жванца все поразбежались, помнишь?

И вот, получаем мы письмо от дяди Лёвы, ты его видел как-то у нас дома.
Он, оказывается, здорово продвинулся к тому времени.

Работал в ЧК, прошёл всю гражданскую, а в двадцать шестом году его направили в Новосибирск, который тогда еще назывался Новониколаевск.
Поставили его каким-то начальником на фабрике имени ЦК швейников.
Дядька там женился, получил квартиру, и звал маму со всеми нами переехать с Украины.

Мама долго думала, но делать нечего – работать нам негде было; продала домик, да и переехали мы в Сибирь.
Вот уже девятнадцать лет здесь живём.
Я и в армию ушёл в сорок первом отсюда, всю войну прошёл, вот вернулся к родне, да что-то не вышло у меня, захотелось назад, в армию.
А ты как жил эти годы?

– Как тебе сказать? Плохо жил. Как все евреи в этой стране, кроме тех, кто забыл своё еврейство, хотя им на каждом шагу об этом напоминали. Не так ли?

Моше промолчал.
– Не знаю, как ты, – продолжал Натан, – а я уже вот до сюда, – он показал на горло, – нахлебался в этом Союзе.
Меня, с моим картавым разговором и еврейским носом, уже заколебали.
"Жид" – если не вслух, то про себя здесь так каждый думает о еврее.
Сколько я дрался, бил морды – всё бесполезно.
Это у них у всех в крови сидит.

Collapse )