March 14th, 2021

я

О романтике



- Видишь ли, Дока, - Римма задумчиво вертела в длинных ухоженных пальцах бокал с Токайским, - тебе просто надо уйти от этих мыслей, от этой Леры, направить, так сказать, мозги в другое русло! Тогда, и только тогда, ты сможешь уйти от дикой депрессии, в которую сам себя загнал! И забудь всю эту романтику! Нет её, ты понимаешь? Чушь это! Уезжай в отпуск, развейся, и главное – делай, что хочется на данный момент! Хочешь спать – спи, хочешь жрать – жри, хочешь бабу – хватай и трахай! Не зацикливайся ни на чем. Живи днем сегодняшним – завтра будет завтра! Точка!

Мы сидим в кафе, пьём вино и рассуждаем о том, что загнало меня, молодого, здорового, сильного мужика - в больницу с таким нервным потрясением, что посыпались функции жизненно-важных органов, включая сердце и нервную систему.

Римма – красивая, стройная высокая блондинка с лицом молодой Вии Артмане, - мой лечащий врач, кандидат медицины и моя недавняя любовница.
Связь наша началась еще в больнице, где я находился некоторое время назад, и где она взяла меня под свой патронаж.
После выписки мы встречались у неё дома: она выгнала из дома мужа-алкоголика и плотно занималась подбором кандидатов на её руку, сердце и туловище, которое при близком и тесном изучении мне не понравилось вследствие слишком худощавых и некрасивой формы ног с крупными грубоватыми пальцами.
Но у обладательницы страшноватых ножек было несомненное достоинство: ах, как она готовила окрошку!
Это была сказка, а не окрошка, со всеми необходимыми ингредиентами, выстоянная положенное время, выдержанная, перед подачей, в холодильнике, боже мой...

Flag Counter

Collapse )
я

Отрывок из моей книги...



...опубликованный в этом Альманахе:



Утро было на редкость холодным, хотя последние дожди выпали давным – давно, а днём жара была такая, что мальчишку из семьи Бен-Циона, убежавшего в разгар дня в горы за пропавшим козлёнком, вчера к исходу субботы нашли мёртвым – почти высохшим от свирепого солнца.
Особенно холодно было в тени- порывы ветра проникали под одежду, и трудно было поверить, что днём солнце опять будет выискивать на тебе неприкрытые места, чтобы жечь беспощадно.

Давид выбрался из повозки.
Плащ худо – бедно спасал от студёных порывов. Голова разрывалась на куски.

Снова вчера стоял крик и шум, снова путаница и враждебность.
Конечно, люди устали, вымотались в бесконечных переходах. День и ночь, ночь и день, и не видно конца этому движению.

Уже давно в густой курчавой чёрной бороде он заметил белые волоски, а виски набивались белым пухом, чуть ли не с тех пор, когда с Леей всё было кончено.

Он закутался плотнее в плащ и смотрел на холмистые горы, от подножья до вершин усыпанные камнями серого, чёрного и жёлтого цветов.
Зелени, появляющейся только в сезон дождей, уже давно не было, были какие-то жалкие сухие серые остатки стебельков, и только камни, камни.
На вершине холма он вдруг увидел козла.
Рога, закрученные спирально до самой шеи, были мощные, ребристые. Неохота было возвращаться в повозку за копьём. «Ладно, пусть живет, - лениво подумал он, - дел и проблем и без козлов хватает».
Вчера в моцаей шабат, к исходу субботы, вновь к нему пришли Шауль и Авраам.
Снова, в который раз за последнее время, с тех пор как пропал Моше, они убеждали и уговаривали его. А вчера Шауль стал даже запугивать.
- Моше погиб, - убеждал он, - чего ты боишься? Люди давно уже собрали золото. Моя Рахель сняла с себя даже браслет, что я подарил ей, когда мы вырезали ту семейку моавитян, помнишь? Люди надеются на тебя, потому что Аарон стар, ему восемьдесят два года, а Бецалель, сын Ури, сына Хура из колена Иехуды и Оголиав, сын Ахисамаха из колена Дана – эти мастера сильно больны. Конечно, если ты будешь упираться, мы попросим Итамара, сына Аарона – коэна, но ты делаешь быстрее, а время торопит.

Потом, видя, что Давид молчит, перешел к угрозам.
-Люди волнуются. Зреет бунт. А в бунтах бывают жертвы!
И ушел, уводя с собой Авраама, который молча смотрел во все глаза на тяжелые, в ссадинах руки Давида.

Flag Counter

Collapse )