artur_s (artur_s) wrote,
artur_s
artur_s

Кошки, собаки, крысы, люди…- 1.

– Иногда мне кажется, что старик Дарвин жестоко ошибался, – раздумчиво произнёс Старик, кусая трубку и рассеянно глядя на фланирующий по набережной разномастный люд. – Не согласен, например, с тем, что во-о-он та дамочка произошла, как и я, от прямоходящей обезьяны!
И он показал чубуком на препротивную женщину с перекошенным лицом, тащившую волоком маленькую дочку, рвущуюся к киоску с мороженым.
– Ну, купи ты ей уже этот вафельный стаканчик, чего ты упираешься, чучело?

Мы сидим в симпатичной забегаловке в Тверии, на берегу Кинерета.
На косе, полукругом отходящей от собственно берега и образующей небольшую лагуну с приткнувшимися тут и там лодками и небольшими корабликами, рядами установлены столики, и шустрые официанты с блокнотиками в руках принимают незамысловатые заказы.

Это не совсем рестораны, а так, закусочные, и суть их не столько в усиленном наполнении желудков рядовых граждан и многочисленных туристов из близлежащих отелей города-курорта, сколько в соучастии по поимению кайфа от сочетания красоты этого библейского места на фоне водной глади, высоких холмов, симпатичной геометрии модных отелей, – со всякими питами, хумусом и прочими восточными съедобными прибамбасами.

– Хорошо, – согласился я, – если не от обезьяны, то от кого могла произойти эта достойная, но несколько нервная женщина?



Flag Counter



– Кстати, – заметил он. – Что это мы с вами всё о людях, да о людях, беседуем, изводя на нет наши голосовые связки и энное количество нейронов, о которых в последних исследованиях заявлено, что они не столько помирают с возрастом, сколько теряют связи с себе подобными, приводя к альцгеймерскому маразму в особо критических случаях, стремление к которому мы зачастую наблюдаем у многих наших современников?
Не пришла ли пора, наконец, поговорить о братьях наших не столько меньших, как о них снисходительно говорят потомки всё той же обезьяны, сколько о, я бы сказал, старших, поскольку те же кошки и собаки, мне кажется, постарше нас с вами будут, или я неправ, на сей раз?

– Это интересно. – Старик зашевелил густыми бровями. – Я и вправду забыл, кто там старше? Человеки или всякие там крысы? Причём, у зверей своя, я бы сказал, зверская, жизнь с её заморочками: где пожрать, где поспать и прочее интересное. А давайте поговорим на эту тему! Вроде бы, мы её не трогали за вымя в последнее время? Дока, расскажи что-нибудь интересное на тему о животных! Ну, вот, к примеру, что ты скажешь за собак? Это добрые и приятные звери, верно ведь?

– Ну, ну. Как же! Добрые. Ага. Вот вспомнил.

Гуляю я как-то по мошаву Вифлеему-Галилейскому.
Там, собственно, одна большая и широкая улица, вдоль которой стоят дома, построенные ещё темплерами сто лет назад.
А остальные улицы относительно узки и извилисты и обсажены красивыми виллами мошавников, у многих из которых имеются собачки от двадцати сантиметров в холке до метра с лишним! И вся эта пёсья сволочь к вечерку выпускается на прогулку, частенько без сопровождения хозяев, на вольные хлеба. Сучий моцион! Хотя и кобельки не гнушаются прогуляться и поразвлекаться в сумерках.

А я сдуру решил свернуть со шляха как раз на одну из таких улочек. Вечерком.
Вам-то смешно сейчас, но слухайте сюда!
В одной из уличных загогулин я и впоролся то ли в пёсью свадьбу, то ли в собачью сходку типа Одноклассников или ВКонтакте!
Короче, слышу сзади себя лай.
Оглядываюсь.
Мать честная...

За мной увязалась вся псиная стая, штук десять-двенадцать. И все, как на подбор, овчарки, а некоторые породистее и в плечах поширше!

Нихрена себе, думаю.
Вы меня знаете, я не из робких ребятишек, всякое бывало в моей жизни, и под ножиком ходил, и с парашютом с неба валился, и драться не раз приходилось, но в такую хрень ещё не попадал!
Всё же, я один, безоружный, даже без клюки какой-нибудь, а их – вон, целый легион. Здоровые, сссаббаки, у некоторых шерсть дыбом, кое-кто лает, а многие молча окружают и глазками зверскими буровят, за что схватить в первую очередь: за горло, за руки, за яйца?

Ребята, скажу честно, сдрейфил я не на шутку!
И хотя бы одна падла из окон вилл этих выглянула бы на лай собачий! Нет, сидят, телевизоры наблюдают.
А тут, человек, можно сказать, один против своры!
Вижу, помощи ждать неоткуда, надо самому выкручиваться.
Вот, что бы вы делали на моём месте, а?

– Даже не знаю, – Старик промычал тихо, – знаю одно: не хотел бы я попадать в такое говно.
– А на дерево нельзя было? – Друг тоже засоображал, – там деревья хоть были?

– Вот, вот. Деревья есть и сейчас там, только они меня окружили посреди асфальтовой дорожки, и часть лаяла, а часть рычала.
Так что…
Но вы в курсе, я вам много о себе рассказывал.
В критические моменты, когда нормальный народ кидается в панику и начинает бессмысленные действия с телодвижениями, я концентрируюсь. Мозг начинает чётко соображать. Панику отбрасываю. Расслабляю весь организм со всеми его системами, а включаю извилины на всю катушку.
Мгновенно!
Это я сейчас хвастаюсь, а вообще-то в такие моменты не до того…

Я тогда понял, что если начну брыкаться, истерить, кидаться на них, скаля зубы или, наоборот, дам дёру – порвут, как тузик грелку! Некоторые ведь уже приблизились до нуля и обнюхивали штанишки, скаля зубки!
Мгновенно перебрав в башке варианты и вспомнив где-то когда-то прочитанное, я понял, что надо действовать медленно, не вызывая агрессию и успокаивая этих волкодавов.

И я стал тихим голосом, медленно, почти нежно говорить:
– Что же вы, суки, б…дь, меня окружили, а? Дорогие мои гады проклятые, а? Золотые мои блохатые детки колхозные, а! Я же вас по одному могу и поубивать, а вы вместе конечно сила, да? Десять против одного, ага.

Вот так нежно говорю добрым тихим незлым голосом, и по сантиметру начинаю двигаться, развернувшись к ним спиной!
Вот!
Говорят, к зверям нельзя спиной разворачиваться, да? Верно. Но это к диким зверям. Это я так тогда рассуждал. А это же всё же не дикие! Это же сучье племя – выкормыши местные. Авось, не посмеют.
А сам, конечно, глаза почти призакрыл: жду, когда кто-то за ногу или за шею тяпнет!
Неприятные, ребятки, это были минуты, скажу вам честно.
Очень даже.
Медвежья болезнь, само собой, подкатывала к штанам изнутри, но наружу я ей выхода не давал! Хреново было эти несколько минут, чего уж там врать-то!

И вот так, шаг за шагом, приговаривая нежным голосом про любовь к животным и, в частности, к хорошим собачкам, я стал удаляться от этой своры в сторону горизонта!
Они, погавкали, потявкали, повизжали слегка, да и стали по одной отваливать.

Вот такая у меня случилась стратегия с тактикой при встрече с такой кодлой. Но с тех пор я с главной улицы этого мошава стараюсь не сваливать. Ну их, этих ваших добрых собачек в баню! Боюсь, когда они сворой. Собственно, как и другие скопища. Опасность в том, что одна искра – и может лихо полыхнуть! Не только без штанов – без головы останешься.

– Неприятная история, ничего не скажешь, – крякнул Друг. – А вы думаете, это только собачек касается? Чёрта с два! Вот возьмём, к примеру, мурок. Кошечек, то есть. Я их терпеть ненавижу и боюсь не хуже, чем Дока собачек! А откуда всё пошло? А началось всё с детства. С самого розового, что ни на есть!

Была у нас на Ядринцовской кошка. Старая, как я сейчас. Ну, то есть, в пропорции. Было ей, я думаю, годков двенадцать-тринадцать. Закат жизни кошачьей. Золотой возраст. Счастливая старость, как нам тут лапшу вешает наша израильская пропаганда.

И была она, эта самая кошечка, злая и нервная, как старая дева без кавалеров.
А мы с двумя сёстрами и братиком ещё фактически пешком под стол ходили, да и под себя, временами. Юные, безмозглые создания, любимцы родителей и бесшабашные идиоты, любители шумных игрищ и дурной беготни с криками и воплями.
Временами мы устраивали дикий шум и гам на пустом месте.

И вот эта самая престарелая кошечка, не будь дурой, в самый разгар детских шалостей, молчком снималась со своей лежанки в углу под дверью, подскакивала к нам и рвала первого попавшегося за ногу, за руку, за одежду!
Причём, по-серьёзному, качественно, оставляя не просто царапины, а целые раны и клочья одежды висли на нас, как гроздья!
Что тут начиналось! Вспомню – вздрогну, волосья дыбом и мороз по шкуре!
Визг, крик, вой, плач, слёзы и сопли!
Вся компания в ужасе разбегалась.
Котяра, сделав своё дело, то есть, восстановив статус-кво в хате, шла в свой уголок на подстилку.
Строгая она была. Но справедливая. Порядок есть порядок! Чего орать-то, спрашивается? Тихо должно быть! И точка!
Правда, усыпили её вскоре.
Мы, ребятишки, жаловались. Всем это надоело. Усыпили старушку.
А наш детский бардак продолжался. Уже без помех.
Вот тебе и кошечки!

Я с тех пор жутко их боюсь.
Беспокоит меня факт, что если что-то не так сделаю, заору или дёрнусь при кошке ненароком – вцепится ногтями и зубами! Фу. Ну их тоже в баню!
К Докиным собачкам в соседнее отделение.
Ни собачек, ни кошечек!
А то вон, говорят, их развелось уже больше, чем людей. Бездомных полно. Грязь разводят. Гадят, где придётся. Засрали все города, не пройти. Пусть защитники животных, всякие там Брезжид Бордом, приезжают к нам и убирают дерьмецо с панелей наших чистых городов и городков, мошавов да кибуцов.
А то ишь!

(продолжение будет)
Tags: мои рассказы.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments