artur_s (artur_s) wrote,
artur_s
artur_s

Больница - 5.



Из моей книги "Циклотимия"



предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/?skip=10


На носилках меня занесли в кардиологический блок интенсивной терапии, попросту в реанимацию.
Хотя я чувствовал себя сносно, уж ни в коем случае как помирающий.

Лежа на высокой металлической кровати, осмотрелся.
Рядом лежало пятеро старушек, хрипевших на все лады.
Монотонный шум от приборов, развешенных на стенах, стоящих на колясках рядом с койками, настораживающий поначалу, успокаивал и вгонял в дремоту.

Бабка, ближайшая ко мне, с кислородной маской на лице, изучающе выпучила глаза: такой молодой – а сюда же!

Вошли две женщины-доктора в белых халатах и белых шапочках.
Одна направилась ко мне, а вторая смотрела издали.

- Как дела, больной? – приятным голоском спросила подошедшая, молодая светлоглазая со вздернутым носиком.
- Нормально, доктор, - ответил я, не сводя глаз со второй.

Яркая, черноволосая и броская, вторая косила на меня огромными цыганскими глазами с длинными черными ресницами.
Что-то игривое, нет - строгое, внимательное, нет - безразличное, ну в общем, странное и влекущее было в ее взглядах.
Смущенный, я отвернулся и стал докладывать светленькой о том, как у меня в последнее время стало дрыгаться сердце.

Flag Counter



Через день меня перевели в отделение полуинтенсивной терапии, а еще через пару дней – в обычную палату.
Приступов не было, потому что все раздражающие факторы остались дома и на работе.

Вела меня Валентина – светлоглазая с вздернутым носиком, а Светлана – волоокая черноглазка с восточной внешностью во время ее дежурств внимательно изучала мою историю болезни, дотошно расспрашивая о моей болячке и пытаясь найти причину нервных срывов, приводящих к аритмии.

Как-то вечером, заглянув в ординаторскую, я увидел там ее одну, обложенную документами.
- Доктор, можно?
- Вообще-то я не разрешаю больным делать мне визиты, но Вы меня заинтриговали нестандартным течением болезни, заходите.

Разговор затянулся часа на четыре.
Я рассказывал о работе, о командировках, которых у меня было много, и в каждой из которых была масса приключений, о друзьях, о студенческих годах, но ни слова о супружеской жизни, которая и довела меня до больницы.

Света, видимо, поддавшись моей энергии, тоже ударилась в воспоминания.
Через две недели во время ее ночного дежурства в этой же ординаторской я прижал ее к стене, водя руками по лицу, по телу, а она, обмякшая, мне не сопротивлялась…

Она тоже была несчастлива в браке, несколько раз пыталась развестись, но сдерживал материнский долг – пацанчик был еще мал.
Мои попытки развестись также были тщетными по причине долга – отцовского.

Мы стали встречаться после моей выписки в студии-мастерской известного в городе скульптора – ее бывшего пациента.
Несколько маленьких комнаток, заставленных, заваленных готовыми и находящимися в работе гипсовыми бюстами, частями скульптур, эскизами и другими атрибутами творчества, находившимися в художественном беспорядке, не смущали нас.
Нам хватало угнездившегося в углу продавленного старого диванчика, куда не проникали гипсовые взгляды строгих начальников-отцов города, которых ваял в большом количестве старый верноподданный скульптор.

Так продолжалось год.
Потом она развелась с мужем.
- Я так не могу! Его я терпела, пока не узнала тебя.
Я не последовал ее примеру. Зачем? И так хорошо.

Она забеременела.
- Я буду рожать!
Я трусливо умолял сделать аборт.
Зачем нам еще ребенок? С этими бы разобраться…

Мы поехали в Сочи, в отпуск.
Ее тошнило.
Мне приходилось заглатывать за двоих огромные санаторские порции.
О будущем старались не говорить, она ждала моего решения, а мне было страшновато: я не знал, что делать и метался между страхом потерять ее и страхом ломать свою семейную жизнь.

- Я не понимаю, чего ты боишься? Ведь она уже довела тебя до больницы, твоя Мила. Чего ты тянешь резину, убивая себя и разрушая жизнь ее и сына, он ведь уже большой и все понимает?
Света сделала аборт.
Между нами пошел холодок, и встречаться мы стали все реже и реже.

Прошел еще один год.

Мы не виделись несколько месяцев.
Изредка я звонил ей на работу, но старался выкинуть эту связь из головы, хотя от одной только мысли, что мы больше не увидимся, холодок струился по спине.

Потом я узнал, что она уехала с Валентиной, той – светлоглазой докторицей – в Болгарию, на Золотые Пески.
– Ну, все, - подумалось мне, - там она найдет кавалера и – прощай, Дока, пошел вон! Паршивая ревность зашевелилась тошнотворной змеей.

Я ждал их приезда с нарастающей лютой злобой, уверенный в измене!
Конечно, море, пляж, мужики и болгарские вина!
Позвонил Вале.
Встретились, поговорили.

- Ты дурак, - объяснила мне женщина, - ты ее не знаешь! Она тебя любит по-настоящему! Слышать не хочет ни про кого. Но если ты не будешь действовать решительно, она зафрахтуется врачом на круизный корабль, есть такая возможность, - и ты ее потеряешь! Думай, Федя!
Этот разговор расшевелил меня, но действовать я не стал: слаб оказался.

Однажды я гулял в одиночестве по улицам: частенько хандра и депрессия загоняли меня в многочасовые вечерние прогулки по городу.
На лавочке в парке сидела Света, худая, с потухшими глазами и серым лицом.

- Привет, что читаешь? – поинтересовался я, указывая пальцем на книжку в ее руке.
- Это рассказы о тибетской медицине. Душевный покой – вот главное в человеке. Если он теряет покой – конец! Здесь масса примеров и объяснений того, до чего человек сам может навредить себе больше, чем окружающие.

Вид любимой, ее монотонный, занудный, безжизненный тон заставили сжаться сердце.
Что я с ней сделал?!

Прошло еще полгода.

На работе дела мои шли в гору.
Я создал новый отдел в НИИ, набрал сотрудников, работал сутками, отбиваясь от казнящих меня мыслей о несчастной личной жизни – все, как в плохих производственных романах.

Но забыть Свету, выкинуть ее из головы не мог.

Жена, между тем, узнала о моей пассии – друзья помогли – и, недолго думая, написала письмо главврачу больницы о том, что такая-то сотрудница отбивает от семьи хорошего и честного мужа.
В совке такое практиковалось зачастую с большим успехом.
Мне же жена сообщила, что у Светы в больнице связь именно с этим самым главврачом, адресатом ее взволнованного письма!

Письмо, дойдя до адресата, спустилось вниз по инстанциям и дошло до Светы, которая вдоволь посмеялась как над идеей письма, так и над его художественным вымыслом.

Я же в бешенстве прибежал в ее квартиру, вломился со стуком и криками о женском коварстве и скорой забывчивости!
Вдруг она заплакала.
Беспомощно, по-детски.
- Как ты мог поверить? Как?…
Все!
Сердце застрочило текст, озвученный мною в запальчивости – во весь голос:
- Я ухожу из дома! Я не могу без тебя! Я люблю! Люблю тебя!


Я ушел из дома.
Комнату мы сняли у Светиной пациентки в центре города.
Прожили там полтора года.
Потом переехали к ней – она жила с сыном и матерью.
Потом уехали в Израиль.
Дети выросли.
Все поняли и не осуждают нас.
Мы с ними большие друзья.
Tags: Мои книги. Мои рассказы.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments