artur_s (artur_s) wrote,
artur_s
artur_s

Предыстория встречи.



Из моей книги "Восхождение"



Глава четвертая.

Человек в светло-голубом плаще.
Предыстория встречи.


- Давид, ведь ты чуть не умер, - сказала дежурная врач, молодая симпатичная и очень знакомая с виду. – Правда, сейчас, через месяц с лишним, кризис миновал, но это очень опасно - то, что с тобой произошло. Старайся не допускать этого больше. Кстати, что это за нервные перегрузки? Откуда, отчего это у тебя?

- Доктор, как Вас зовут?
- Зови меня Ольга.
- Вы не обидитесь, если я спрошу Вас кое о чем... не совсем, как бы это помягче...
- Спрашивай, спрашивай, не смущайся...

- Где-то, на втором курсе института мы дружили с девочками из медицинского. Это было престижно - парни из политеха и девочки из меда! На одной вечеринке я познакомился с девушкой, маленькой, черноглазой. После изрядного выпивона мы с ней целовались в ванной комнате. Потом я ее повалил в ванну, где была куча белья. Оказалось, что белье замочено в воде, и моя подружка ушла под воду с этим чертовым бельем! Доктор, это были Вы?
- А ты что же, только что узнал меня?

Мы были одни в комнате, но на хохот прибежали соседи...

- Ты можешь рассказать мне, как довел себя до такого состояния?
- Оленька, поверь, это длинно, скучно, глупо и неинтересно. Подскажи лучше, как мне выпутаться из этой болезни. Это надолго?

Черные глаза Ольги дрогнули.
- Ты сильный парень. Это все пройдет. У некоторых это проходит за несколько лет - пять, шесть, у других дольше. Но это пройдет. Дело в том, что эта область медицины сегодня темная. Неврология пересекается с психиатрией и завязывается тот ли еще узел! Ты должен быть готов ко всему...

Flag Counter



Из больницы меня выписали через полтора месяца.
С Ольгой мы стали встречаться то у нее дома, когда мужа не было, то на природе, где-нибудь в Гурьевском бору, куда надо было с полчаса добираться на автобусе.

Но чувствовал себя я паршиво: во-первых, Ольга мне не очень-то и нравилась - так, осколок ушедшей юности, добрая душа, принявшая участие в моем больничном прозябании, а во-вторых, болезнь не ушла, она рецидивировала, напоминая о себе то скачками давления, то сердечной аритмией с приступами внезапной потливой слабости.

– Слушай, а чего ты мужику своему изменяешь, да еще и со мной, болезным?- спросил я как-то под настроение Ольгу, - он ведь у тебя и симпатичный, и кандидат наук, и охотник - добытчик, вон какие чучела рябчиков- тетеревов висят по стенам, да и шкура медвежья, на которой мы грешим с тобой, тоже им убиенная, наверно?
- Эх, цены ты себе не знаешь, парень! Душевный ты, а это то, что любая баба ищет... Возьми меня замуж, а?


Но чаще всего я бродил один в том же Гурьевском бору, понемногу увеличивая нагрузку.
Вначале это были получасовые пробежки легкой трусцой, потом время увеличивалось.
Но все же лучше всего мне было при нормальной ходьбе, когда к ощущениям пружинистого шага добавлялись напоенный запахом хвои соснового леса воздух, глаз успокаивала чистая зелень, а слух радовала звонкая, глубокая тишина, сопровождаемая лишь шумом ветра в ветвях да перекличкой сорок и дятлов.

Никто не мешал спокойно думать о бренности бытия, о бессмысленности перегрузок на работе, лишь отнимающих здоровье и о коварстве женщин, всеми способами старающихся захомутать мужиков с тем, чтобы потом сесть на шею и дергать нервы.

Разумеется, эти спокойные размышления меняли русло, если рядом вдруг оказывалась либо Ольга, либо другие дамы, посредством которых я хотел отвлечься от столь же назойливых, сколь и мрачных размышлений о будущем моей семьи, так как решение уйти от Лидии уже давно назрело.
Надо найти другую, надо!

– Долго так я не выдержу, - твердил я себе, - не выдержу...

И шел дальше по каменистой тропинке, поднимающейся в гору...
...- Надо, что-то надо решать, ведь придет когда-нибудь время действовать, - понукал я себя, набирая километраж то по дорожкам Гурьевского бора, то по серому асфальту загазованных центральных улиц Энска, а то и по грязным ухабам заброшенных улочек рабочих районов города, где цивилизация проявляла себя разве лишь в наружных телевизионных антеннах над покосившимися домиками несчастной рабочей бедноты.

Мне шел уже тридцать пятый, потом тридцать шестой, потом...
А ее, той самой, которой я до сих пор так и не встретил, но красивой, стройной, доброй, отзывчивой, способной понять мою, запутанную самим собой, судьбу, - так и не было на моем пути!

С Леной, выдуманной мною для себя на втором курсе, той самой романтической своей любовью, которая, в сущности, была одной из самых главных причин моего нервного истощения, я практически не встречался.
Лишь иногда на главной аллее огромного завода, где мы оба работали, в обеденный перерыв интеллигентно раскланивались и расходились, не вдаваясь в воспоминания и не вдаваясь в прошлое, в котором, по сути, не было ничего совместного.

Я жил в скорлупе иллюзорной неземной любви к ней, она - твердо ступала по земле своими полными ножками.
Чтобы избавиться от наваждения после этих случайных встреч, на сто раз прокручиваемых затем в мозгу, и на двести раз продумывая каждое брошенное ею слово, надеясь найти в нем затаенный смысл, я уезжал после работы в бор, где бродил, пугая редких встречных шопотливым бормотанием наших невнятных и, в общем-то, обыденных диалогов, лишенных, естественно, глубокого содержания.

Иногда я добирался до обрывистого берега реки и, глядя с высоты на уходящее к закату солнце, ныряющее временами в белые кудрявые облака или в темные тяжелые и мрачные тучи, предавался грустной меланхолии, как говорили в старину, а проще, по-современному говоря, снова начинал задвигаться.

(продолжение следует)
Tags: мои книги
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments