artur_s (artur_s) wrote,
artur_s
artur_s

Categories:

Эфраим Севела.



получено по почте

Владимир Левин, Нью-Йорк
> >
> >
> > Словно ржавый гвоздь забили в сердце - умер Эфраим Севела, автор
> > знаменитого фильма - символа перестройки "Попугай, говорящий на идиш",
> > многих кинолент, повестей "Легенды Инвалидной улицы", "Тойота
> > Королла", "Моня Цацкес -знаменосец", ряда замечательных рассказов. Он
> > соединил в себе таланты режиссера, писателя, сценариста, общественного
> > деятеля, он был одним из первых, кто пробил дорогу советским евреям на
> > Запад.
> > Мы из одной альма-матер, хотя он старше на 10 лет и еще - на Великую
> > Отечественную войну, на которой был солдатом. Не сыном полка, которых
> > все оберегали, а в конце войны отправляли в суворовские училища, а
> > именно солдатом в 15 лет. Он был первым из рванувших в эмиграцию еще в
> > 1971 году. И первым из деятелей искусств и культуры, вернувшимся в
> > Москву. Он был разным, противоречивым и авантюристичным хулиганом, за
> > что его и любили. И невероятно талантливым. Эту беседу с ним я записал
> > в свой блокнот 10 лет назад. Сегодня перечитал и удивился, насколько
> > она актуальна.
> > В университете они были неразлучны - два фронтовика и два Фимы. Один
> > из них - маленький пулеметчик Ефим Галкин, журналист, другой -
> > огромный пехотинец Ефим Драбкин, в то время сценарист
> > "Беларусьфильма", вошедший в историю культуры и литературы под именем
> > Эфраим Севела как кинорежиссер, сценарист и писатель.
> > Разновеликого роста, они про себя говорили, что являют собой
> > диаграмму роста проституции в стране. Один Ефим учил меня профессии,
> > другой - ничего и никого не бояться и жить весело. Они оба так и жили.
> > Лучшее поколение советских людей - это фронтовики. И никто меня в
> > обратном не переубедит. Они уходят один за другим.
> > Лет десять назад мы совершенно случайно столкнулись с ним нос к носу
> > на Брайтон-Бич. Как будто расстались только вчера.
> > - Ты откуда и куда?
> > - Проездом из Канады в Москву. Слушай, а как там Фима Галкин? Где он,
> > что с ним?
> > - Фима уже Там. Его больше нет.
> > - Пойдем помянем.
> > Мы пошли в "Распутин" и помянули как следует. При этом вспоминали
> > самое смешное. Севела хохотал, как ребенок, хотя обычно он слушает
> > очень внимательно и серьезно. Я рассказал, как однажды у меня
> > зазвонила вертушка, и шеф, который был членом ЦК, верховным депутатом
> > и директором в ранге министра, спросил:
> > - Ты не знаешь, где Галкин?
> > - Знаю. В "Кошкином доме" все еще обедает и поет неприличные песни
> > официанткам.
> > "Кошкин дом", или "Мутный глаз" - так называли мы Дом искусств,
> > вернее - уютный ресторан при нем. Мы ходили туда обедать, и Фима
> > частенько засиживался в нем.
> > - А что случилось? Уже день кончается.
> > - Чтоб через двадцать минут были у меня. Оба. Дел серьезное.
> > Фима Галкин сидел в пустом ресторане в окружении официанток и пел:
> > В ромашках спряталась,
> > Сняла решительно.
> > Он был до изумления пьян. С трудом его вытащили оттуда и представили
> > пред светлые очи начальника, который тоже изумился - Фима никогда
> > прежде на работе не употреблял. Наш доблестный руководитель сообщил,
> > что завтра в семь утра мы должны быть в аэропорту, чтоб лететь на
> > какое-то всесоюзное совещание, что Галкину нужно отоспаться, что мы
> > вообще все распустились.
> > Галкин молчал. Шеф быстренько вызвал свой членовоз, велел водителю
> > отвезти Фиму домой, снял с вешалки его коротенькое пальто и помог его
> > надеть. Фима нащупал у себя в кармане трояк и подал его шефу, как
> > будто тот - швейцар ресторанный.



> > Николай Тимофеевич никогда к журналистам никаких репрессалий себе не
> > позволял, но трояк этот запомнил надолго...
> > С Севелой мы вспоминали все самое смешное, чем тогда жили, какие
> > номера откалывали в студенческие годы.
> > - Ну а ты как живешь? Я где-то читал, что у тебя появилась какая-то
> > недвижимость на острове Фиджи, что живешь то в Израиле, то в Германии,
> > а теперь вот снова стал москвичом . Где тебе лучше?
> > - Везде хреново. Я по природе своей авантюрист, искатель приключений
> > на свою голову и жопу. Такой вот уродился.
> > - А что в Канаде делал?
> > - Там в Торонто был фестиваль еврейского кино. Фестиваль, конечно,
> > среднего уровня, хороших фильмов было немного, нужно было затыкать
> > какие-то дыры, поэтому у меня взяли сразу два фильма, и оба они
> > забрали почти все призы. Это "Колыбельная" и "Ноктюрн Шопена". И это сразу же отразилось на русских книжных магазинах в Торонто - буквально вымели все мои книги.
> > Звонят, спрашивают, как достать. И не только в этом городе - во всей
> > Канаде не осталось в магазинах ни одной моей книги. Так что не зря
> > туда съездил. Вообще я восхищен Канадой, это поразительная страна,
> > такой архитектурной красоты и чистоты на улицах нет даже в Германии. А
> > воздух какой! И покой на улицах - никто никуда не спешит.
> > А вот однажды в Голландии случилось со мной такое приключение: я решил
> > пройтись вдоль трамвайной линии, а потом устал и сел в трамвай. Только
> > сел - все трамваи остановились, ибо какой-то идиот грузовиком
> > перегородил дорогу.
> > Полчаса стояли трамваи, но нервничал по этому поводу только я один. Я
> > никуда не спешил, но мне одному хотелось "жалобной книги".
> > Так вот, Канада очень похожа на Голландию - все очень чисто и очень
> > спокойно. Они никуда не спешат и очень хорошо работают. Я не могу
> > очухаться от этого впечатления потому, что в Москве все на ушах стоят.
> > Да и в Штатах мало порядка в этом отношении. И вот что сделали
> > канадцы: они сняли налоги с тех, кто вкладывает деньги в кино. И к ним
> > посыпались миллиарды долларов. И Канада уже через два года стала
> > получать призы за свои фильмы. Сюда стали ездить съемочные группы из
> > разных стран, деньги потекли. Из Голливуда к ним перебросили сразу
> > миллиард. Поэтому там появилась великолепная возможность работать:
> > совершенно свободно можно создать свою кинокомпанию и снимать любые
> > фильмы. И вот после победы на фестивале мои канадские друзья
> > предложили мне попробовать это дело.
> > Они поговорили с раввином, который своим вниманием и деньгами
> > поддерживает русскую общину Канады. Раввин сказал, что всё это
> > интересно, он хочет со мной познакомиться, но прежде всего меня "надо
> > проверить на кошерность". Это же хуже, чем цензура - проверка на
> > кошерность. В Союзе меня, стесняясь, щипали - проверяли на лояльность
> > по отношению к советской власти. Они даже знали, что поступают дурно.
> > А здесь, в свободном мире, открыто говорят, что меня надо проверить на
> > кошерность. Ну так снимайте свои фильмы у себя в синагоге и
> > показывайте их, не выходя на улицу!. Я потрясен этим.
> > - Про тебя, Фима, чего только ни говорят и пишут! Считают, что ты сам
> > неправильный еврей, что показываешь евреев в неприглядном свете, с
> > иронией, они у тебя всегда смешные недотепы, как твой Моня Цацкес -
> > знаменосец. Тебя обвиняют даже в антисемитизме.
> > - Я показываю людей такими, какие они есть. А каждый видит то, что
> > хочет видеть. Между прочим, все фильмы, которые я снимал в эмиграции,
> > за исключением одного - "Люди Брайтон-Бич", - делались не за
> > еврейские, а за гойские деньги. А "Люди Брайтон-Бич" сняты на деньги
> > русской мафии, основу которой в то время составляли сам знаешь кто.
> > Это были еврейские деньги.
> > - А как ты их заполучил?
> > - Сижу в "Распутине", злой, как черт. Сценарий написан, а снимать не на
> > что.
> > Кругом рожи одна другой криминальней. И девки у них на коленях -
> > картинка, как в фильме про нэпманов. И вдруг один из них подходит ко
> > мне и спрашивает:
> > - Почему наш еврейский писатель так расстроен? Я ваш читатель, читал
> > ваши книги, они мне по душе, потому что честные. Чем я могу вам
> > помочь? - и он покровительственно так похлопал меня по плечу.
> > Я рассказал, что хочу снять картину об эмиграции, но денег достать не
> > могу. Ни одна американская кинофирма не хочет иметь чужака. Своих
> > хватает.
> > - Это не проблема, - сказал он. - Сколько надо для начала?
> > Тут к нам подсело еще несколько криминальных морд:
> > - Слушайте сюда, - сказал тот, кто подошел первым. - Эти отморозки
> > местные не дают нашему писателю делать кино. Как вам это нравится?
> > Они сказали, что это им не нравится и пошли к столикам шептаться с
> > теми, кто сидел за ними в окружении продажных гёрлс.
> > - Мне надо двести пятьдесят тысяч для начала.
> > - Минутку, никуда не уходите, я сейчас вернусь.
> > И таки он вернулся:
> > - Пока вот вам, - он протянул пачку, - это лично для вас. А завтра с
> > утра зайдите в эту контору (он протянул мне записку, в которой корявым
> > почерком был записан адрес) и там вам выпишут чек на 300 тысяч.
> > Я запросил минимальную сумму, потому что надеялся сэкономить на
> > Польше. Я собирался снимать в Польше, потому что она еще была в
> > советском блоке, и там многое можно было снять бесплатно. Например,
> > мне нужно было снять лагерь военнопленных - в Америке это стоило бы
> > минимум пять миллионов (чтоб его построить, нанять людей, получить
> > всевозможные разрешения на съемку и т.д.). А в Польше есть Майданек,
> > превращенный в музей. Я пришел к директору-хранителю этого музея,
> > захватив с собой две бутылки польской водки "Житняк". Обе бутылки
> > вместе стоили тогда 1 доллар 80 центов. Он мне отдал лагерь на трое
> > суток со всем его обслуживающим персоналом. И я понял, что в
> > социализме, который всё ставил с ног на голову, что-то есть, как
> > говорил наш общий друг Фима Галкин. А когда я снимал в СССР фильм
> > "Годен к нестроевой" - мы снимали его под Гродно, - нам дали целую
> > дивизию с боевой техникой. Совершенно бесплатно. Потом, правда, эта
> > дивизия была поднята по тревоге и ушла. Что делать? Тогда мы с
> > директором фильма поехали в Гродно к начальнику тюрьмы. Эта тюрьма
> > сохранилась еще с польских времен. И опять же за две бутылки водки
> > начальник тюрьмы дал нам две тысячи зеков для съемок. Мы брали на себя
> > расходы по их кормежке, начальник тюрьмы клал деньги за эти дни себе в
> > карман, а у нас появилась армия "военного времени" - 40-50- летние
> > солдаты с такими рожами! Их сажали на танки, а вокруг них в полушубках
> > белых, как будто это офицеры, были охранники.
> > И великолепно все получилось! Это стоило грош. Здесь, в Америке,
> > съемка такого эпизода обошлась бы минимум в полтора-два миллиона.
> > Когда-то в СССР участники массовки получали три рубля за съемочный
> > день. И кормили их бесплатно. У нас фильмы были дешевыми - 500 тысяч
> > считалось очень много.
> > - А что ты думаешь про современное российское кино?
> > - Ничего не думаю, потому что не о чем думать. Вот дают Никите
> > Михалкову миллионы долларов на патриотический фильм. И он делает, к
> > примеру, "Сибирского цирюльника", который должен быть взять приз на
> > Каннском фестивале. Фильм получился не то чтобы бездарный, а просто
> > провальный. Там, если смотрел, был такой эпизод: русский офицер
> > выпивает ковш водки и этим же стеклянным ковшом закусывает. По-моему,
> > стекло - не очень кошерный продукт. Но им очень хотелось выполнить
> > пресловутый "социальный заказ" - сделать духоподъемную патриотическую
> > картину.
> > Никита и Андрон Михалковы - очень талантливые люди. Но Никита полез в
> > политику, а это для художника означает конец. Там, где начинается
> > политика, там кончается искусство. И всё, что бы он ни делал сейчас,
> > обречено на провал.
> > - Ты сейчас можешь смотреть на Россию в упор. И видишь, как погибает
> > огромная страна, антисемитская по своей сути. Ее сотрясают страшные
> > судороги, бесчисленные катастрофы. Понятно, что СССР был империей зла.
> > Но ведь вот от России отцепились ее национальные окраины. Русским
> > никто не мешает построить свободное, демократическое государство. Но
> > ничего не получается. Почему?
> > - Причин тому много. Но в любом случае все свалят на евреев. Они-де
> > всё провалили. Каким образом? А вот как: уехал в эмиграцию весь корпус
> > заместителей директоров, их места заняли другие. А именно заместители
> > в СССР делали дело. В основном, это были евреи. Директор, руководитель
> > пил и получал ордена, а работали замы и главные инженеры. Замов
> > периодически сажали в тюрьму за воровство директоров. Теперь они
> > подались в эмиграцию, и в стране воруют все, кому ни лень. Предприятия
> > оказались без толковых руководителей. И если там начнется очередная
> > заварушка, тем, кто там остался, мало не покажется. У меня это большой
> > радости не вызывает, потому что я там сам теперь живу.
> > - Но почему ты, гражданин США и Израиля, вернулся туда, откуда тебя с
> > треском выставили, живешь там, где практически нашему человеку жить
> > невозможно?
> > - А потому, что я по природе своей авантюрист, и мне это интересно.
> > Тем более, что Лужков вернул мне точно такую квартиру, которую я
> > оставил. Он даже где-то заявил, что Севела второй раз не эмигрирует.
> > За себя я спокоен - у меня есть американский паспорт. Нас вызывали в
> > посольство и сказали, что делать в случае чего. Мы должны покинуть
> > свои квартиры, оставив там всё, кроме денег и документов. Нам показали
> > никелированные нары, на которых мы будем спать, покуда за нами не
> > прилетят самолеты. Мы не должны ехать никуда на своих
> > машинах, не брать такси, а ехать только на попутках к американскому
> > посольству. А оттуда на специальных автобусах нас вывезут на аэродром
> > Чкаловский. Меня для этого специально вызывали в американское
> > посольство, со мной было еще человек пять-шесть, имеющих американское
> > гражданство, но работающих в Москве. Нас привезут во
> > Франкфурт-на-Майне, и мы там будем жить до тех пор, пока в Москве все
> > не прояснится.
> > - Это всё на полном серьезе? Но разве можно так жить, когда под тобой
> > вулкан?
> > - Мне нужно чувствовать русский язык, жить среди своих героев.
> > - Среди этих недотеп, которых ты так ярко показываешь?
> > - Я родился в самом еврейском городе Советского Союза. Меня не надо
> > проверять на кошерность. А мои евреи, книжные и киношные, - такие,
> > какими я их вижу глазами художника.
> > - Давай откроем тайну тайн. Самый еврейский город Советского Союза, в
> > котором ты родился, называется Бобруйск. Он настолько узнаваем в твоих
> > "Легендах Инвалидной улицы"! Так щемит сердце, когда ты показываешь
> > его и его довоенных людей! Талантливо, свежо! Кстати, твои "Легенды"
> > проторили дорогу эпигонам, которые создали вслед за тобой "Легенды
> > Невского проспекта", "Легенды Арбата".
> > - Это ж замечательно, что не я, а у меня крадут. Какая страна, такая
> > нынче и литература. А ты что хотел?!
> > - Теперь твой родной город не в России, а за рубежом.
> > - Да, мой Бобруйск оказался теперь в стране, где президент - полный
> > идиот, но он ведь в союзе с Россией.
> > - Фима, ты же прекрасно знаешь, что "шахтерский" Бобруйск, где все
> > доставалось из-под земли, давно уже переселился на Брайтон-Бич или под
> > Хайфу. И там теперь твои герои и их потомки. Я вот думаю о том, как
> > тебе повезло, что ты пацаном вырвался из пекла, в которое Бобруйск
> > превратили фашисты и полицаи. Как ты жил и выжил, когда началась
> > война?
> > - Я потерялся. Мой отец был военным. Его часть ушла и была разбита, а
> > куда подевалась мама, не знаю, вероятно погибла в гетто. А я
> > беспризорничал, пел на станциях, и за это мне давали хлеб или
> > что-нибудь съедобное. Пел я хорошо,
> > этому научился в хоре Бобруйского Дома офицеров. Хористками там были
> > гарнизонные буфетчицы, и я точно угадывал настроение женщин:
> > Жена найдет себе другого,
> > а мать сыночка никогда.
> > Воровать я не хотел и не умел. Поэтому пел так на станциях целый год.
> > А в пятнадцать лет пристал к воинской части, которая направлялась на
> > фронт. И на фронте получил совершенно взрослую медаль "За отвагу".
> > Война проверила меня на кошерность. И Отечественная, и Судного дня
> > 1973 года, когда я сражался в составе Армии обороны Израиля. Ты будешь
> > смеяться, но скажу тебе откровенно: война Судного дня для меня, как и
> > для многих тех, кто приехал в Израиль из Союза, была духовной
> > радостью, очищением. Я был уже довольно взрослым солдатом боевых,
> > элитных частей ЦАХАЛа - мне было уже за сорок. В 42 года начал опять
> > воевать. На призывной комиссии за мной бегал молодой израильтянин,
> > требуя, чтоб я поменялся с ним мочой. Он рассчитывал, что моя моча
> > спасет его от передовой, от боевых частей. Но я был тверд. И хотя я
> > был староват для боевых частей, меня туда взяли. Два месяца я служил
> > во время войны, а потом каждый год по месяцу в мирное время. Ей богу,
> > это были самые светлые дни в моей жизни. ЦАХАЛ стал для меня
> > величайшей жизненной школой. Здесь солдата уважают, его не пинают, к
> > нему обращаются так, будто от него зависит все. Я два года шел с
> > винтовкой по Великой Отечественной войне, снимал фильмы про армию и
> > войну, но такого уважения, такого отношения к солдату, как в ЦАХАЛе,
> > не видел нигде. И именно поэтому израильская армия непобедима. Такую
> > армию мог создать только великий народ, исключая, конечно, того
> > раввина, который хотел проверить меня на кошерность. Я, родившийся и
> > проживший полжизни в атеистической стране, в военной семье, сам солдат
> > - почему кто-то должен проверять меня на кошерность, на ортодоксальную
> > благонадежность?! Такая вот кибенематография получается.
> > * * *
> > Мы о многом в тот день, перешедший в вечер, говорили. Это было десять
> > лет назад. Таким он и остался в памяти, этот широкоплечий, могучий
> > человек, которого любят и будут любить те, кто смотрели его фильмы и
> > читали его книги.
> > В том числе и еврейские бандиты, многие из которых погибли позже в
> > перестрелках между собой или надолго сели в американские тюрьмы.
Tags: Севела
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment