?

Log in

No account? Create an account

Колокольчики. ( Записки старого романтика) - Дока. Инженер ваших душ. — ЖЖ

дек. 26, 2015

06:58 pm - Колокольчики. ( Записки старого романтика)

Previous Entry Поделиться Next Entry



Из моей книги "Циклотимия"



Длинь-нь-дин-динь-нь-дин – это звенит колокольчик на ветру.
Мода такая пошла: колокольчик повесишь на балконе, он звенит и душа успокаивается – расслабляешься…
Динь – дин, динннь – диннн.

И еще что-то этот звук напомина…
А-а-а. Точно!
Её голос. Голосочек.
Да, да…
Чуть не помер я от этого голосочка. Рита.

Ну полное несоответствие нежного, ангельского голоска - той толстой, с одутловатыми щеками и широкими плечами девятнадцатилетней девушке.
В отца она пошла. Мать – нормальная стройная русская женщина, а отец – огромный двухметровый еврей, с лысиной и гигантским брюхом.
В отца – это точно. И руки ее с черными волосиками и нежными пальчиками с тщательно ухоженными наманикюренными ногтями.
Большая лю… Любовь?
Разве это была любовь?

Flag Counter



На первом курсе я обратил на нее внимание именно из-за пышущих румянцем толстых щек и бесформенной толстозадой фигуры. Ф-фэ-э-э.
Когда она стала проникать мне в душу – уже не упомню точно, но, похоже, со времени обработки ею моего лучшего друга, когда она приходила вечером на строительство спортзала, который сооружался силами студентов, и приносила нам с ним, дежурившим на стройке, пирожки и варенье к чаю. Она смотрела на него по-кошачьи, жмурясь и мурлыкая ерунду своим нежным колоколичьим голосочком.
Ко-ло-ко-л-л-л-и-чьим. Именно.
Потом я влюбился в нее.

Ее большие смеющиеся карие глаза стали преследовать меня по ночам, а мяукающий голос с колокольчиковыми нотками вонзался в мозги и теребил их, не давая заснуть.
-Киса, ты наверно и стихи пишешь? – нежно-жеманно спрашивала она и смеялась. Она звала меня Кисой.
– Киса, тебе не идет курить! Киска, дай списать, ты же уже решил…
Киса…

Постепенно ее игра стала сводить меня с ума.
Этот мелодичный голосок не выходил из головы. Но при встречах ее пышные формы и потные подмышки, протираемые кружевным платочком, заставляли отводить глаза по причине непроизвольной брезгливости.
И стал я разрываться надвое.
Днем отталкивающе-толстая баба с черными волосиками на руках, а ночью – желанная любимая женщина с чародейскими переливами голоска-колокольчика.

Попытки отвязаться от наваждения приносили лишь временное облегчение. Переключение внимания на других девушек приводило к тому, что странное чувство загонялось внутрь, живя своей жизнью, разрастаясь и разъедая душу.

Апофеозом моего зацикливания в студенческие годы стал экзамен по общей электротехнике, когда вместо зубрежки в отведенные для экзамена три дня я писал ей шутливую Инструкцию по Эксплоатации Статуэтки Балерины, печатая одним пальцем трехстраничный текст и уложившись ровно в эти самые три дня!

Получив заслуженную двойку, первую и последнюю за годы учебы, я ошалело осмотрелся по сторонам и в ужасе кинулся учить предмет, забыв о предмете страсти надолго.
На месяц-два.
Затем кошмар вернулся.
По распределению она уезжала в город А.
Друзья были уверены, что я двинусь за ней, я ведь никому не рассказывал о своих борениях, но я решительно напросился в другой город, думая забыть и вычеркнуть из своей жизни эту странную привязанность.

******

Три года прошли незаметно в трудах по специальности в огромном коллективе с массой ежедневных забот.
Я решил выбить клин клином, так как наваждение ослабло, но не покидало меня. Выбрал красивую девушку – полную противоположность Рите, стройную сероглазую, русско-латышских кровей с нордическим неигривым характером, - и, обольстив, женился.
Родился сын, началась семейная жизнь.
Через два года я впервые изменил жене и пошло-поехало.
Черствый, разумный выбор супруги, без любви, без глубины дал себя знать, и начался перебор кандидаток на второй брак!

Игра понравилась, я стал входить во вкус, благо языком Господь не обидел, да и внешние данные не подкачали вероятно.
Цифра увеличивалась, как на спидометре.
Иногда я хватался за голову: куда я еду? куда гоню? Но возвращаясь в дом и видя почти уже постороннюю женщину, кидался вновь на поиски приключений.

Потом вернулась Она.
Закончилась послевузовская обязательная трехлетка в городе А., и она перевелась в мою фирму.
Первая встреча после разлуки была странной.
На аллее с белой нескончаемой аркой цветущих яблонь, когда лепестки, осыпаясь, мягко кружили в воздухе, я вдруг издалека увидел ее.
Сердце застучало, сжимая виски и наполняя холодком живот.
Растерявшись, я не знал, как себя вести и что делать?
Поздоровался автоматически, успев увидеть, как она приветливо раскрыла глаза, а потом, вероятно увидев мою напряженную физиономию, скованно поздоровалась. Мы прошли, перекинувшись тривиальными: Как дела? Ты уже здесь? А ты как? Нормально!

И снова все вернулось, как будто не было этих лет.
Снова эти глаза жгли меня по ночам, снова я искал встреч, и снова увядал, завидев еще более располневшие формы и эти потные пятна подмышек. Физически она еще больше отталкивала меня и представить себя с ней в постели я не мог, как ни старался, мысленно раздевая ее и останавливаясь на середине процесса.
Я влип.
Круг снова замкнулся.
Я стал задвигаться уже по полной программе.
Стал заваливать себя работой, чтобы валиться с ног и не видеть этих кошмарных снов наяву с этими прекрасными карими умными глазами и не слышать нежно-щебечущего:
-Киса!
В то же время я энергично искал женщину, способную заменить мне и наваждение и опостылевшую, случайно попавшую мне в жизнь и постель жену.

******

Она долго не выходила замуж.
Однажды я решил поставить точку в этой тягомотине.
Переспать с ней – и все дела!
Я был уверен, что физиология выручит: пересплю – и физическая неприязнь, даже отвращение, пересилит мои миражи и закончу я наконец разрушать себя!
Она согласилась встретиться.
Я повел ее в тихий и уютный ресторанчик, мы выпили винца и я впервые, пожалуй, пригласил ее на танец. Нам было уже по двадцать семь, я понимал, что она хочет замуж, не нашла никого и пробует меня на вшивость – а вдруг!
Вдруг я созрел бросить жену, а она знала, что у меня нелады дома, вдруг?

В танце я прижимал ее к себе, она не сопротивлялась, прижимаясь щекой, я гладил ее плечи и то место, где у нормальных женщин талия.
Рука моя ходила по складкам сала, а мой бедный индикатор никак не реагировал, подавая почти безжизненные сигналы в мой мозг: - Хозяин! Бросай ты это дело! Дохлый номер! И не подумаю не то, что вставать, а даже приподниматься! Кончай бодягу, пошли домой!

В полутемном автобусе я делал отчаянные попытки разбудить в себе сексуальность, обычно брызгавшую мгновенно и бурно, гладя ее бедра и целуя щеки. Но при этом не мог смотреть ей в глаза, потому что знал: женщина все чувствует кожей, а в глазах у меня она может прочесть такое…
В подъезде ее дома я сделал последнюю попытку.
Прижал недвусмысленно, но… кроме пышного мяса… Ноль эмоций, как говорится. Ноль!
Домой я бежал вприпрыжку, надеясь на резкое окончание затянувшейся комедии? драмы? фарса? Не знаю. Думал лишь о том, что уж после этого эксперимента умом не тронусь!

Ошибка была трагической.
Вероятно, все вместе: Рита с ее жирами и колокольчиково-зазывным сопрано; опостылевшая и случайно залетевшая в мою жизнь жена; нагрузки, взваленные мною на свою бедную голову на работе – все это в одночасье свалило меня с ног и на долгих десять лет уложило в клиники с их спинно-мозговыми и стернальными пункциями, ведрами лекарств, уколами и таблетками, будь они пр…, дай бог им здоровья!

******

Эпилог.
Все кончилось хорошо, замечательно и распрекрасно.
В одной из клиник в реанимационной палате, куда меня закинула горькая судьбина, я и встретил, наконец, ту, которую искал так долго!
Милый мой доктор!
Любовь моя.
Долгожданная!
Она меня за муки полюбила, а я ее – за состраданье к ним! Мудрый был старик Шекспир. Очень правильно выразился!

А колокольчики висят во множестве на моем балконе!
Динь – дин, динннь – диннн.
Ну до чего приятно они звучат на ветерке! Они звенят – и душа успокаивается – расслабляешься!
Без всяких ассоциаций!