?

Log in

No account? Create an account

Яков - Янкель из Вифлеема Галилейского - 6. - Дока. Инженер ваших душ. — ЖЖ

янв. 5, 2016

07:58 pm - Яков - Янкель из Вифлеема Галилейского - 6.

Previous Entry Поделиться Next Entry



предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/5227056.html

– Как ты относишься к арабам, Янкель?
– Плохо. Плохо отношусь.
– А подробнее?
– Знаешь, почему мы с ними будем драться ещё сто лет?
Потому что мы братья.

Если братья любят друг друга – это надолго. Если ненавидят друг друга – это навечно.

Кто помнит, отчего братья поссорились? Сейчас толком никто и не знает.
Но война между нами надолго.
Они хотят сбросить нас в море, а мы сопротивляемся. Их сотни миллионов, а нас немного. Так и дальше будет.
А знаешь, кто в этом виноват?
Герцль! Он ведь хотел, чтобы Израиль был создан в Уганде, но не добил противников этой идеи, и теперь мы здесь.
В окружении врагов.
Надолго.

Я не знаю, что будет дальше.
Я не политик. Я простой мошавник. И я плохо отношусь к арабам, потому что помню, что они всегда хотели убивать нас.
Сначала ножами. Потом пулями. Помнишь этого русского из Сибири – стражника Александра Зайда? Это же они его зарезали.
И ещё скажу тебе. Вот смотри. Бедуины – это те же арабы, да? Так вот, все они воры.
– Ну, так уж все?…

Flag Counter



У меня ведь, считай, лет сорок были дела с ними.
Я же не мог один работать в поле, а особенно, с плодовыми саженцами или с цветами!
Пятьдесят дунамов земли – это тебе не шутка! Пятьдесят тысяч квадратных метров обработать, посадить, ухаживать, обрезать, прививать тяжело одному человеку.
Вот и нанимал я работников для этого.
А кого нанимал, знаешь?
Были у меня, в основном, бедуины из окрестных деревень. Ведь вокруг Бейт-Лехема все деревни бедуинские!

Они здесь давно осели, не то, что в Негеве!
Там смотришь: сплошные фавелы, хижины такие из тряпок, кусков дерева и железа, страх смотреть!
Там они скот разводят: верблюдов, коз и овец. Вонь, грязь и нищета.
А здесь, посмотри, как они живут! Дома, как у евреев, даже черепицей крыши кроют.

Кирьят-Табун, рядом с Тивоном – это же бедуины там живут.
Каабия – тоже они. Или вот, Зарзир – вообще цивильная деревня. Я уж не говорю о Бир аль-Максур, что рядом с Шфарамом – там все они из племени Араб аль-Хаджират.

И вот нанимал я их на работу в поле.
Знаешь, что у них в крови? Воровство! Если бедуин не сворует что-нибудь хотя бы день один – считай, день этот пропал из его жизни! Правда, правда!
Тащили у меня всё, что плохо лежит! Сколько инструментов они у меня стянули…

Кстати, ты заметил, что во дворе у меня всегда было два трактора? Нет? Так вот, пару месяцев назад спёрли у меня один из них. Как спёрли? Откуда я знаю?
Ну, заявил я в полицию.
И что? Они всё это знают. Говорят – найдётся! Ага. Заявление моё лежит, а трактора нету.
А ты видел мою японскую Даяцу? Да, да, красную. Подержанную, но прошла-то всего ничего – двести тысяч. Так вот. Пропала она у меня как-то. Я – в полицию. Они мне тоже говорят: найдётся, это, наверно, бедуины украли. И что ты думаешь?

Прошло месяца три. И точно. Звонят. Говорят – нашли! И где нашли? В овраге, недалеко от Тверии, вверх колёсами лежит. Езжай, забирай, говорят.
А что оказалось?
Они, арабы эти, воруют машину, едут на ней, воруют овец или коз, заталкивают их в машину, продают таким же ворюгам, как сами, а потом бросают машину и исчезают!
Полиция уже перестала их ловить – надоело. Знают, что они покатаются, поворуют и бросят где-нибудь.
А потом только отмывай машину от говна! Загадят ведь животные всё внутри до ужаса! Вонища стоит – не подойдёшь! Я сам отмыть не могу, отдаю в мойку машин.

Это ещё хорошо, что машину нашли.
А то ведь, ты наверное, слышал, сколько машин угоняли, в девяностые годы особенно? Своруют, перегонят палестинцам куда-нибудь в Дженин или Калькилию или в Восточный Иерусалим, те разбирают за полчаса-час машину до винтика, а потом запчастями у нас и торгуют!

А знаешь, кто был виноват в этом?
Государство! Ага! Выгодно ведь.
Страховку отдадут, а потом ты же всё равно машину побежишь покупать! В Израиле без машины нельзя! Сидишь дома здесь, а на работу едешь за сто километров!
Вот и ты ведь, сидишь здесь, а работать столько лет ездил то в Тель-Авив, то в Хайфу, то в Кармиель, правда? А как без машины? Никак!
Вот, побежишь покупать другую машину! Если с рук – то ладно. А если новую машину? Они же у нас втридорога! И налоги и прочее…
Да, о чём это я?
А, о бедуинах.
Я и говорю, день без воровства для них пропащий! Такие дела. Да.

Но не только бедуины у меня работали! Были и другие. Например, профессор из Японии!
– Это как то-есть?

– А вот так. В восемьдесят девятом мы с Адассой ездили проветриться на Дальний Восток.
Таиланд, Непал, Филиппины и Япония. Да я, наверно, рассказывал тебе, как на обратном пути мы летели назад в Израиль через Аляску?

– Вроде, нет, не рассказывал.
– Была непогода, и никто нас не принимал, так что лётчик привёз нас в Анкоридж, что на Аляске! Там приняли. Я вышел там в аэропорт, хотел купить Адассе напитки и коврижку, даю доллары и говорю продавщице:
– Извиняюсь, но у меня только американские деньги…
А она смотрит на меня и говорит, как больному:
– Так вы же в Америке, эти деньги наши!
В общем, я запутался и думал, что тут тоже йены, короче, было дело. Да, о чём это я? А, о профессоре!

И вот там, в Токио, в Японии, нас познакомили с этим профессором, который изучал и преподавал там иврит! Можешь поверить? Говорят, есть такие японцы, которые считают, что одно из колен израильских как-то попало в Японию… Чего только на этом свете не бывает! И он читал там лекции об Израиле и учил иврит!

Через год он приехал к нам в Бейт-Лехем и говорит:
– Хочу поработать у вас на плантации для жизненного опыта!
И месяца три работал вместе с бедуинами, чудак такой!
Потом рассказал мне, что к чему!
Он, оказывается, хотел уехать в Америку. А напрямую у него не получалось. Тогда он решил приехать в Израиль, найти здесь американскую еврейку, и с ней переехать в Америку! А? Толковый японец, да?

И что ты думаешь? Нашёл! Я и познакомил. У меня был друг, звали его Тэдди, он умер пару лет назад. А лет тридцать назад он уехал в Австралию. Там у его отца был большой гараж. Он и поехал к отцу, поработал с ним, и получил по наследству этот гараж. А его сын Алон получил образование в Германии. Доктор он. Врач. И там, в Германии, он женился на шиксе, на немке. Хорошая девушка. Переехала она с ним в Австралию, и жили там.

А потом этот Алон ударился в какую-то христианскую секту, хотя и еврей! Недавно, лет пять-семь тому назад приехал с женой в Израиль и в этой самой секте чего-то там проповедует!
Так вот, у этой его жены была подружка. Американка. То-есть, еврейка из Бостона. Холостая.
И этот самый профессор-японец женился-таки на этой бостонской американке и они уехали в свою Америку!

Вот как у нас тут бывает!
Мешанина полная!
Но я не то, что в Америку, а вообще никуда из своей страны не хочу.
Я тут родился, тут и закопают меня. Ты ведь придёшь на мои похороны? А что? Мне девяносто три через пару месяцев! Если доживу.
Тут у нас недалеко кладбище есть. Сын там лежит. Ты ведь помнишь его? Эх. И почти все, кто там лежит – это мои друзья и знакомые. Один я болтаюсь тут. Ну, и Адасса тоже. Скоро наш черёд. Уйдём в землю. А другой жизни нет. Это всё враньё. Про душу бессмертную и прочую чепуху. Умирает человек – и всё! Только память остаётся. У живых. Тех, кто помнит. А потом и эти уйдут. И только земля останется.

Вся память человеческая – в земле.
Потому что никому она не нужна, эта память.
Новые поколения живут своей жизнью, и памятью предков не пользуются. А отсюда все войны и прочее. Все норовят жить своим умом, а что выходит? Ерунда выходит. Глупость, воровство и война. Так было, так и будет. И хорошего не жди.

Всё проходит, как сказал царь Шломо, и ничего нового не будет.
Дураки те, которые надеются на загробную жизнь и на память людей.
Ты говоришь, я пессимист?

Нет, я просто долго прожил, много видел и привык верить только себе. Так-то вот.
Запомни и передай в свой Интернет.

Ну, пойду я, лягу, устал.
Посмотрю дурацкий телевизор, кто там сегодня у нас кривляется? Вот, смотри, опять эти придурки! Фу. Надоело.
Иди, иди.
А я посплю немного. Приходи ещё.
Я тебе ещё много могу порассказать.
Если захочешь, конечно.