?

Log in

No account? Create an account

Над глубокими водами Неккара - 2. - Дока. Инженер ваших душ. — ЖЖ

янв. 9, 2016

08:06 pm - Над глубокими водами Неккара - 2.

Previous Entry Поделиться Next Entry



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"



предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/5241117.html

- Так вот. Насчет людей. Сложный это вопрос. Вот иду я, положим, в Людвигсхафене у края города, где начинаются дачи. Ты ведь помнишь это место? Там в садах ежевика в рост человека, сливы, яблоки и прочее варенье прямо у дороги – ешь, не хочу.
Мимо народ ходит или на великах ездит.
И неожиданно начинает с тобой здороваться. Черт побери, как в русских деревнях! Интересно. В голове-то черные тараканы, в основном, а видишь – здороваются… Да…
С другой стороны, мы же, мужики, на кого смотрим? На бап-с! Правильно.
А смотреть-то не на что.
Слушай, за все время, проведенное здесь, не видел ни одной симпатичной бабенки. Что же это делается, я спрашиваю? Ни одной! Белобрысые, длинноносые, с маленькими злыми глазками! Даже у молоденьких девок злобные глаза.

Пару ночей не спалось.
Смотрел по двум каналам порнуху. То есть, не совсем порнуху, а зазывалово с телефонами по блядской части. Кошмар! Бабы извиваются, снимают с себя исподнее, ноги ставят шире плеч,нагнувшись, а глаза – маленькие, строгие, злые, как будто я им евро задолжал! Неприятно.

А потом, я, наверно, комплексую сильно. Все время в задней кладовке мозга про фашистов думаю. Не смог я за все время в Германии выбросить это из головы.

Flag Counter



Вот, к примеру, на кухне раскладывают они отбросы в три разных ящика.
В один – отходы пищи, в другой – сухие отбросы, в третий – пластмассу, бумагу и хрен знает что.
И во дворе – три ящика соответственно. Вроде, все правильно. Удобно. Порядок.

А в голове у меня стучит: Порядок, Орднунг, Хайль, тонна волос – сюда, зубы золотые – сюда, обувь – сюда, в эту кучу…
Нехорошо это. Неправильно.
А голову свою не переделаешь!

Заходишь в подъезд – на каждой лестничной площадке ровными рядами стоит обувь изо всех квартир. А чтоб не тащить грязь в квартиру. Правильно!

Но голова-то опять свое: орднунг, хайль, кольца золотые – в эту кучу, очки в оправах – в ту…
На базаре торговка спросила, откуда я? Из Израиля, говорю. Ты бы видел ее глаза! Удивление, страх, любопытство и внимательный взгляд маленьких светлых глаз, напряженно улыбающихся по необходимости: я ведь – покупатель. А она – продавец. Чего-то там. Забыл.

Сидит все это в нас.
И в них.
Сказали мне, что есть закон в Германии об антисемитизме. Посадить могут, если что не то про евреев ляпнешь. А если молчать и смотреть, как эта продавщица – не посадят. Это можно.
Триста тысяч евреев приехало из бывшего Союза. Много. И все говорят – ничего, жить можно.
Это так? Ты-то вот как?

Народ в кафе-пивную валил гурьбой.
Наливаясь пивом, люди краснели лицом, расстегивались ремнями штанов и даже делали попытки спеть что-нибудь из классики. Но это были не немцы, а французы, англичане и прочие европейцы-туристы. Они веселились громко, ржали непристойно, в общем, мешали беседовать на важные темы.

Мы снялись и пошли вниз, с горы, в сторону города, как такового. По узким древним улочкам, которых не касались бомбы союзников. Мимо старых каменных стен, по булыжной мостовой, видавшей виды.

На крутых поворотах справа являлись нам черепичные крыши домов, университетских зданий, костелов, возносящих свои пирамидальные башни к голубому небу с легкими кучерявыми облаками.
Сказка. Правда, красиво!
Пока что решили не переходить на другую сторону реки.
На набережной Неккара тоже было что посмотреть.
Например, пристань. Прогулочные катера, кораблики и баржи говорили о глубине речки, несмотря на относительно небольшую ее ширину. Мосты (штук пять), в том числе, средневековый Альтенбрюкке, расчленяют реку, соединяя наш асфальтировано-бетонированный берег с другим, зеленым, холмисто-травянистым, на горбах которого понастроены такие виллы, что называть их как-нибудь иначе, чем замки – невозможно.
Там и проходит Философская тропа.
Но мы ударились в философию здесь, на этой, асфальтовой, стороне. Ближе к нашей теме. Про ощущения евреев в Германии.

- Сложно все это, - начал Приятель. – Ты, вероятно, уже обратил внимание на то, сколько в стране турок, курдов и арабов. Из восьмидесяти трех миллионов десять процентов – мусульмане. Каково!
О чем это говорит? Толерантность Германии? Рабочая сила нужна? Турки-то сюда попали во времена мюнхенской злосчастной Олимпиады, когда были убиты все израильские олимпийцы. Их пригласили строить, вот они и понастроили. В Мюнхене целый район турецко-курдский. Черные одеяния везде! В Людвигсхафене в центре города – центр курдской общины. Ты видел флаги на домах целых кварталов в городах: итальянские, французские и другие. Толерантная страна Германия!

Так отчего же не принять евреев и сделать из них дармоедов? Только пятнадцать процентов из них работают! А остальные восемьдесят пять? Сидят на шее.
И, главное, мирятся с такой ситуацией! Довольны.
В Израиле – страшно. И работать надо. Задарма там не очень-то держат. В Штаты дороги нет. В России на поверхности только самые головастые, а остальная шобла – под водой.
- Стоп, стоп! Эко ты разошелся! Клеймить все и всех! В таких случаях позволительно спросить: А ты кто? Чего здесь потерял? Ты же не из шоблы, вроде? Чего здесь ловишь, извини за прямоту? Какого ….ну, ладно, без мата обойдемся. Давай, выкладывай о себе. А то давно не виделись.
- Ладно. Я думаю, что я не характерен в этой игре. Я работаю временно на почте.
- Какая такая почта у кандидата экономических наук?
- А такая. Развожу почту. И точка. Пока что. А там видно будет. Немецкий вот освою поглубже – и вперед!
- Ой! Вперед – это куда?
- Смотри. В России ловить нечего, это ежу понятно. В Израиле я пожил три года – хватит. Не климатит мне там. Сюда перебрался через заднее крыльцо, как говорится, детали опустим для ясности. Здесь Европа. Хочу жить здесь! Точка.

- Ну, ради бога. Большому коню – большое стойло, как говорится. Кто против? Только объясни мне, несмышленому, по каким критериям ты выбрал Германию? Про пожизненные дотации можешь не говорить – я в курсе. А вот на уровне ощущений ты как? Не свербит внутри?
- Видишь ли. Конечно, вставать посреди площади и бить себя ладошкой в грудь: - Смотрите, вот я – еврей! – это не надо. Не рекомендуется. Люди разные здесь тоже.
А вот жить среди них можно. Среди немцев, я имею в виду. Нормальные люди. Если не комплексовать и не теребить в голове давно прошедшее время. Плюсквамперфект, так сказать. Ну, была война. Ну, поубивали много народу, в том числе и нас, евреев. Ну, закончилось это. Живем ведь. Нормально живем. Чего волосы рвать? Зачем бередить память? Кстати, если уж на то пошло. А ты знаешь, что у Германии с Израилем были военные связи еще в пятидесятых годах, когда все остальные чурались Германии, как прокаженной? Когда Израилю кровь с носу потребовалось оборудование для танков, в частности, танковых башен или что-то вроде этого, Бен-Гурион обратился к немцам и получил то, что требовалось. За это, говорят, Бегин распорядился бросить бомбу в Кнессет. Так-то вот. История – штука темная. А ты говоришь…

Мы шли ходко.
Перешли на другой берег по очередному мосту.
Пошли зеленые травы, деревья, пешеходные дорожки, пляжи на траве, группки людей, в основном, студентов.
Теперь уже слева струилась мутными водами река, а справа резко вздымались заросшие пышной зеленью холмы с красиво вписанными в них дворцами-дачами неизвестных нам богачей.
Разговор наш постепенно угас ввиду разных позиций участников.
Мы шли молча, обдумывая сказанное.
Размышляя о недосказанном.
Варьируя варианты.
Не переходя на личности.
А так хотелось…