Из моей книги "Циклотимия-бис" Цикл. Интересные люди-4. Доцент Шагов был страшен студенческой публике сразу несколькими параметрами. Первое – он не смотрел в глаза. Он смотрел куда-то вниз. Но ежели его небольшие острые глазки впились в твои зрачки – значит тебе конец. Утопит, как пить дать! Второе. Сам предмет. На первой же лекции он объявил: - Не надо отвлекаться на учебники и другую муру! Я вам читаю, вы конспектируете, а на экзаменах отвечаете только по моим лекциям – и все! Шаг влево, шаг вправо – и вы в дерьме! Ясно? Третье. Мужик делал докторскую, а потому топил тематику в интегралах и дифференциалах по делу и без. Запомнить всю эту муйню без поллитра было практически невозможно. Ну и наконец, в-четвертых, среди студентов за ним шла слава мясника и головореза вперемежку с кровожадным вурдалаком: из группы в двадцать человек он, как правило, топил с десяток. Остальные выползали с экзамена с обглоданной башкой набекрень и трояками в зачетках. Четверка у Шагова считалась верхом совершенства и большим шиком. В очередную сессию пришел и мне черед понюхать пороху и испить чашу. На экзамен давалось три дня. Но в моем графике этих дней не было. Так же, как и всего остального. Кроме НЕЕ! Она была Любовью тех дней, Светочем и Головокружительной Мечтой, извиняюсь за пафос, но мне положено снисхождение: в восемнадцать лет и не такое бывает. Ночные грезы, мечты и слезы, шальные мысли заместо бисли, и запах роз заместо розг. А как же экзамен? Какой там! Я кропал стихи, я говорил с ней вслух, сидя дома в одиночестве на диване, я исторгал вздохи…. В общем, оборзел парнишка и воспарил! Достал фарфоровую статуэтку балерины и писал в стихах шутливую Инструкцию по эксплоатации… Мозг выключился из реального времени, розовые сопли и блаженные сны наяву окружали меня плотной пеленой, отгораживая от остального мира. Щенячье счастье обволокло душу сиюминутностью, оставив за порогом жуткую и жестокую действительность! В частности, в образе Шагова… Песец подкрался незаметно. Три дня пролетели. В парах любовного дурмана я прибыл на экзамен. Взял билет, сказал: Ой! Подал зачетку. Доцент, кровожадно сопя, отвел мою руку, влепив в зачетную ведомость жирную двойку и сказал, не глядя в глаза: - Придете пересдавать вместе со всеми! Мне показалось, что изо рта он изрыгнул пламя и звериный рык. И только выйдя из аудитории я осознал трагедию: Шагов, двойка, пересдача! Два слова в оправдание: вроде, подумаешь, делов-то, двойка. Видали мы… Но вот тут загвоздка: не видали мы! Это была первая двойка за годы учебы не только в ВУЗе, а вообще в биографии, мать честная! Не было иммунитета, с-сук-ка. Отличник долбанутый! Все члены сковал ужас перед неизвестностью. Любовь в душе скукожилась, угнетаемая страхом и стала мелькать в воображении другая Муза – Идея Неприятия объекта любви! Какого черта, - подумалось, - я влип! Я влипп! Вляпался! Из-за чего, собственно? Из-за кого, собственно! Она там где-то сидит, радуется, а я… а мне… а Шагов ножик на меня точит… Любовь исчезла. Слетела, как с березы лист… Испарилась, уступив место шкурной мысли: что делать и кто виноват? А может это и не любовь была? А может это гормоны сыграли свою злую шутку и разлетелись брызгами от ушиба о реальность? В общем, надо было учить материал! И началось! Я был парнишкой толковым. Разбил весь материал на две части и за два дня впитывал его по 18 часов беспрерывной долбежки. Третий день пустил на повторение. От великого ужаса перед страшным Шаговым материал впечатывался в мозг стройно, последовательно и четко. К концу третьего дня я, закрыв глаза, мог вспомнить весь текст без напряга. На переэкзаменовку приплелась куча народу, не только из группы, но и со всего потока. В аудитории стояла мертвецкая тишина, студенты печально смотрели в потолок большими зрачками. Я глянул в билет и поднял руку. - В чем дело? – Шагов смотрел мимо меня. - А можно без подготовки? – выпалил я. В голове моей стоял шорох перелистываемых страниц с формулами. - Готовьтесь, готовьтесь! – приказал доцент, - что за безответственность? - Но мне не надо готовиться, я знаю! Отвечать на первый вопрос я начал сходу, прикрыв глаза. Я считывал из памяти, мысленно перелистывая страницы. - Так, ну, ну, - прервал Шагов, - давайте второй вопрос! Тем же манером я переключился на нужную страницу в бешено работающем мозгу и начал тарабанить. - Так, так, так. Третий! – приказал доцент. Я отчеканил третий. - А теперь выдайте мне схемку такую-то и объясните принцип работы! Я выдал. Шагов встал, попросил у аудитории внимания и вполголоса сказал: - Я работаю в вузах вот уже двадцать пятый год. Но сегодня впервые увидел студента с блестящим знанием моего предмета! А посему заявляю вам, что впервые в своей практике я ставлю оценку «отлично» после «неуда», зная, что она идет в диплом! Вот так надо знать мой предмет! И сел. В полуобмороке от напряжения я забрал зачетку и негнущимися ногами отмаршировал прочь, подальше от этого жутковатого места. Эпилог. 1. Через три дня вся информация по предмету выветрилась из головы. Я снова стал нормальным человеком. 2. Любовь затихла, вышибленная, вероятно, более доминантным чувством страха. 3. Больше таких фокусов я не вытворял. 4. Подход к теме любви и женского пола стал более прагматичным и сдержанным, подтверждая чеховскую идею о том, что если в стакан с прокисшим пивом плеснуть чуток скипидару, добавить жженных «Петербургских Ведомостей» и выпить, то будет уже не до любви. Разумеется, чеховские слова я привел по памяти. Не ручаюсь за точность. Но за смысл ручаюсь головой!