?

Log in

No account? Create an account

Чезетта и Клава. Часть первая. - Дока. Инженер ваших душ. — ЖЖ

окт. 14, 2016

03:48 pm - Чезетта и Клава. Часть первая.

Previous Entry Поделиться Next Entry



Из моей книги "Циклотимия-бис"



Сидеть на самом краешке длиннющего волнореза-дебаркадера, впивающегося в водную гладь озера Кинерет, скажу я вам, - это удовольствие.
Особенно если это сооружение находится в Гинносаре, что к северу от Тверии, всего в считанных километрах.

Во-первых, потому что и озеро само называется, в зависимости от исторических источников, то Кинерет, то Тивериадским, то Геннисаретским, то есть, как раз по названию киббуца, а точнее – одноименной долины вдоль озера, а во-вторых, удовольствие оттого, что сидишь с друзьями.

Здесь всегда тихо и уютно, перед тобой – только гладь озера, а позади тебя – всегда чистенькая, любовно прибранная территория с корпусами дома отдыха среди ровно стриженой травки, вечнозеленых деревьев и нехитрых украшений, стилизованных под быт еврейского ишува начала прошлого века.
Есть здесь и музей с экспозицией, отражающей различные этапы развития жизни человека в Галилее, начиная с культуры Ярмуха (Ярмука) 5-6 тысяч лет до н.э. и включающей даже "ботик Иисуса Христа": некоторое время назад рыбаки киббуца выловили из вод озера законсервировавшиеся остатки древней лодки, которой, как выяснилось в результате специально проведенных исследований, исполнилось две тысячи лет. Здесь и музей Игаля Алона, стоявшего во главе отборных ударных частей Пальмаха во время Войны за Независимость.

Flag Counter



Сонливость одолевает. Наблюдаем лениво за всякими утками-чайками-воробьями, суетливо ищущими пропитание.

- Старик, сегодня твоя очередь делиться воспоминаниями о давно и безвозвратно ушедшем. Давай, включай свое соло, я же вижу, что ты моргаешь чаще нас с Докой, а, следовательно, и мыслишь поэнергичней в данный момент времени, как говорится в женском любовно-детективном романе «У меня зачесалась подмышка» в трех частях с прологом и эпилогом.

- Ладно, спорить не буду. Я действительно сейчас вот вдруг кое-что вспомнил. То ли мне музыка навеяла?…
- Какая - такая музыка? А… та, что проистекает из детекторного приемничка вот этого чудика, что прошел мимо нас, пованивая цыгаркой «Прима», что ли, боже упаси? Да и музыка какая-то армянская…. По-моему, это Иван Ебастян-Бах. Нет?
- Шуточки шутишь, Друг… Давай, давай… Так вот.
Нонешная пастораль вдруг вбросила меня в далекую мою юность. То ли внутренняя благодать и душевное спокойствие в этом месте, то ли съел я чего-то поутру, но помню, как сейчас…
Окончил я институт с красными корками, и решила мама-покойница сделать мне подарок. Езжай-ка ты, Миша, говорит, в стольный град Москву и купи себе там мотоцикл, о котором все уши прожужжал ты мне последние пять лет! Скопила я денежку, а ты не подвел – славно отучился, так что, давай, Вова, езжай с Богом!
Из-за вас, друзья мои, я, как видите, уже и запамятовал настоящее свое имечко – все Старик да Старик. Так что с памятью у меня швах, и если чего забуду в своем рассказе, - не обессудьте, как выражается моя знакомая писательница, ну она так сама себя кличет, графоманка такая, сказавшая в своем очередном опусе гениальную фразу: Если вы хотите иметь большой пышный бюст – опустите его в улей!
Так вот.
Приезжаю я в город Москву в возрасте двадцать два годика. Вы понимаете, о чем я? Двадцать два! Иэх, молодость…
Иду я в магазин, смотрю, а там, рядом с мотоциклами стоит Чезетта! Мотороллер чешский такой, весь из себя обтекаемый, красно-белый, боками поблескивает, намекая, что он здесь - самый-самый! Учтите, друзья, что время было суровое, совковое, никаких излишеств, да и скорости-то были не теперешние, ураганные, а тогдашние, трамвайные, хотя и ходил тогда анекдот про скорость: Поспорили двое – кто из окна трамвая дальше высунется? Выиграл тот, кто лежит в правом гробу.
Да, что-то меня сегодня сносит, отвлекаюсь от темы. Жарко все же.

Еще бы! Июнь месяц на дворе, время десять поутру, и все это после легкого фуршета в застекленном снизу доверху главном корпусе киббуцного дома отдыха с рецепшн и, главное, хорошим кафе столиков на тридцать, где не возбраняется поутру принимать вовнутрь различные изделия винодельческих предприятий страны!
А между тем, легкий утренний туманчик рассеялся и панорама озера-моря с гладкой, чуть рябоватой от легкого ветерка, поверхностью дополнилась на противоположной стороне холмами в легкой дымке с чуть обозначающимися строениями Тверии.

- Жарко, - еще раз сообщил Старик, - подкручу обороты, а то до вечера не успею рассказать…. Увидел я эту Чезетту, да и купил сразу. А куда девать ее? Конец пятницы, магазинчик два дня не работает. Продавец за десятку согласился подержать ее пару суток, а потом все - выкинет!
Заметался я. Потом вспомнил, что в столице проживает моя пятиюродная то ли сестра, то ли тетка, неважно. Важно, что кто-то может помочь с хранением и отправкой.
- А что, сервиса тогда не было? Хотя бы ненавязчивого? – спросил я лениво.
- Сервис был. Дензнаков мало было совсем. Звоню я, значит, Фане, то - ли - сестре этой. Выручай, говорю, с транспортом завяз я напрочь!
А она, как будто ждала звонка! Приезжай, говорит, Старичок, я тут тебе невесту присмотрела!
- Какая, кричу, невеста? Железо надо отправить срочно…
- Железо, - отвечает, - отправим, не горячись, а вот невеста застоялась – это похуже!
Ну, думаю, ладно. Невеста мне не к спеху пока что, а с другой стороны, московская прописка не помешает.
- Где, - спрашиваю, - товар?
- В Кунцево, - отвечает, - где же еще? Приезжай ко мне на Таганку, поедем вместе к Клавке. Я о тебе уже им рассказала, они очумели: молодой специалист, приехал в столицу покупать транспорт – чем не жених?

Поехали к Клавке.
Здоровый деревянный домина, садик-огородик, во дворе Волга стоит.
Дяди Толина машина, Клавиного папы. –Да, - подумалось мне, - это уже не Чезетта… Ну,ну. Интересно, что за Клава там сидит?
Заходим.
Встречает нас невысокий толстый и лысый дядя Толя с внимательным взором и здоровым, с полметра, составным чубуком с дымящейся трубкой. Это, - говорит, - моему будущему зятю достанется чубук, - и протянул маленькую потную свою клешню.
Так, - понял я, - охмуреж вступил в свои законные права!
Вышла его жена тетя Роза.
Толстая, конечно, тетка с двумя золотыми фиксами в лыбящейся пасти. Совершила то ли книксен, то ли реверанс, что заставило меня крайне насторожиться, потому что это балетное па было совершено намеренно в такой близости от меня, что пришлось придержать правой рукой эту тушу, центнера на полтора, я так думаю.
Завели они меня в гостиную. Тут я увидел сам предмет непосредственно.
Ну что я вам скажу, мужики? Грустная, естественно, картина.
Сидит накрашенная…э…скажем, девушка. Черноволосая, глаза круглые, как у покойного артиста Никулина в гриме, лба практически не видно, ибо он, мало того, что мал сам по себе, извиняюсь за тавтологию, но и забит кудельками и кудряшками коричневого цвета. Но, ребята, грудь! Это что-то выдающееся! Я-то привык в свои двадцать два мацать второй, ну, третий максимум, размер. А тут! И, главное, стоит это дело у нее торчком! Строго перпендикулярно вертикальной оси туловища! Остальной части фигуры я сходу не усек в связи с тем, что деваха сидела.

(Продолжение тотчас же).