?

Log in

No account? Create an account

Беглец. Повесть - 7. - Дока. Инженер ваших душ. — ЖЖ

июн. 20, 2017

09:39 pm - Беглец. Повесть - 7.

Previous Entry Поделиться Next Entry



предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/6189257.html

Из моей книги "Повести, рассказы, истории"


Беглец. Повесть. Часть вторая

Моше застыл перед последним шагом…
Все чувства замерли.
Он не ощущал, тепло ли, жарко ли.
Пахло стройкой.
На крыше стояли вёдра с битумом, с краской, валялись доски.
Но обоняние тоже было отключено.
Лишь глаза, устремлённые к морю, видели...
В эти секунды, что отделяли его от неизвестности, снова встало перед глазами Средиземное море 1947 года, когда старый румынский катер доставил его вместе с еще десятком нелегальных беженцев к берегам Палестины.


Глава седьмая.

В Хайфском порту катер пришвартовался к небольшому деревянному причалу.
Английский офицер, стройный, подтянутый молодой человек, в сопровождении солдата и медицинской сестры, шагнул на катер и быстро осмотрел прибывших.
Затем отдал короткое распоряжение капитану катера и ушёл, оставив солдата и медсестру, которая, как выяснилось, должна была сделать прививки.

Опасаясь заразы, которую могли завезти иммигранты, прибывавшие со всех концов Европы, власти Британского Мандата проводили поголовные прививки.
Медсестра, молодая симпатичная женщина, лет двадцати-двадцати трёх, достав из саквояжа шприц, ампулы и вату, подходила к каждому, жестами просила закатать рукав, и ставила укол.

Моше оторвал от лежащей на полу газеты клочок и карандашом написал на иврите фамилию Генис и имя Зейлик.
Когда она подошла к нему, он протянул ей бумажку и на идише попросил:
– Брат у меня здесь. Помоги найти. Генис Зейлик.
У девушки широко открылись глаза.
Она сначала отшатнулась, потом стала внимательно вглядываться в лицо Моше.
На идише же спросила:
– Как тебя зовут?
– Моше-Давид Генис.
После короткого молчания девушка сказала медленно:
– Хорошо. Я попробую его найти.

Flag Counter



Прежде чем сойти на берег, она обернулась, окинув взглядом Моше-Давида, его заросшее многодневной щетиной лицо, фигуру в обтрёпанных пиджаке и брюках, пыльные солдатские ботинки.

– Да, что-то есть… Лицом и осанкой он похож на отца! Неужели это мой дядя? Нет, не буду ничего ему говорить. Сначала скажу отцу, вдруг что-нибудь не так, вдруг я ошиблась?

Между тем, всю группу прибывших вывели на берег.
Здесь были молодые и пожилые, мужчины, женщины, дети.
В основном, это были румынские евреи, пятеро – из Венгрии и несколько человек из СССР.

Нагруженные котомками и чемоданами, сетками и сумками, люди подошли к стоявшему неподалёку автобусу грязно-голубого цвета, старому и видавшему виды.
Мужчины забросили вещи на крышу автобуса, огороженную низким металлическим ограждением.

Все расселись по местам, и машина тронулась, поднимая пыль, по дороге, ведущей от морского порта сначала вдоль моря, а потом в глубь страны, огибая Хайфу с юга.
Моше сидел у окна, справа по ходу движения автобуса, и смотрел, смотрел, смотрел на море, пока оно не исчезло за поворотом.

– Это Средиземное! Куда меня занесло! Что меня ждёт?
После всего пережитого в последние недели он, наконец, смог расслабиться.
– Как-никак, а я в Палестине! Слава Богу, та жизнь кончилась, здесь заживу по-новому! Лишь бы брата найти, он ведь здесь больше двадцати лет. Мама говорила, что он живёт лучше, чем мы там. Хоть бы его найти!... Какое море! Красота-то какая! Неужто я всё же добрался?

День был ясный, жаркий.
Море – огромное, заполнившее собою весь горизонт, переливалось всеми цветами – от зеленоватого до тёмно-синего с белыми барашками.
Оно было относительно спокойным, хотя ветерок и гнал рябь, светившуюся пеной и солнечными бликами.

– Эх, искупаться бы, – подумал, – попробовать, что за вода? Когда я окунусь? Куда нас везут, что будет со мной дальше?
Через полчаса автобус повернул к каким-то строениям, заехал через ворота в заборе, покрашенном в зелёный цвет и огороженном колючей проволокой, и остановился.
Сопровождающий группу английский офицер попросил всех выйти.
Моше огляделся.

Место, куда их привезли, находилось в лесу.
Таких деревьев он раньше не видел.
Это были высоченные светлые стволы с огромными кронами, дающими отличную тень.
На очищенных от деревьев площадках стояли одноэтажные бревенчатые, несоразмерно длинные, дома, покрашенные в светло-коричневый цвет.

Домов было штук шесть или семь.
Колючая проволока окружала по периметру весь этот лагерь, а дальше шёл лес.
По всей территории лагеря бродили люди в штатском – было видно, что это такие же переселенцы, как и те, что прибыли только что автобусом. Но было и много солдат в английской военной форме.

– Куда нас привезли? – спросила женщина офицера, сопровождающего их, но ответа не получила.
Лишь потом выяснилось, что это был лагерь британской армии, размещенный здесь ещё в тридцать седьмом году.
Руководство Британского Мандата в Эрец Исраель распорядилось создать здесь место приёма нелегальных иммигрантов, и держать их в изоляции, не впуская в страну до политического решения проблемы Палестины в Лиге Наций.
Здесь же в 1946-1947 годах находились в изоляции жители еврейского ишува, которые сражались против войск Британского Мандата, в том числе, арестованные во время "Чёрной субботы". Сюда же были переведены заключённые из Латруна и Бейт-Лехема. С 1947 года этот лагерь использовался для приёма нелегальных волн алии.

Это, конечно, была не тюрьма, но всё-таки очень похоже на нечто среднее между тюрьмой и пересыльным пунктом. Выходить за пределы лагеря запрещено – вдоль колючей проволоки патрулировали вооружённые солдаты.
Хорошо хоть, что можно было переписываться с внешним миром. Почта получалась и отправлялась дважды в неделю, и разрешалось связываться с родственниками и знакомыми.
Место это называлось Атлит.
Он находится в пяти километрах от южного въезда в Хайфу.

Группу прибывших отвели в один из бараков, и предложили располагаться.
Моше огляделся.
Это, конечно, была казарма, то есть, большой барак без всяких перегородок внутри.
Несколько семей жили здесь уже какое-то время.
Друг от друга они отгораживались одеялами и простынями, подвешенными к потолку. Весь их скарб находился тут же, рядом с их кроватями. Металлические кровати с матрацами правильными рядами выстроились вдоль барака, ожидая новых постояльцев.

Небольшие окна давали слабое освещение, но потом выяснилось, что это хорошо: в невыносимый летний зной их даже завешивали, чтобы отгородиться от солнца.
Все удобства были на улице.
Моше занял койку недалеко от входа.
Он снял с плеча вещмешок, снял пиджак, жавший ему подмышками – этот пиджак и брюки дал ему Натан ещё в Одессе – закурил и лёг на койку.

– Ну, ладно, добрался куда-то, ещё толком не понял, куда. Что впереди – непонятно, может быть, эта девочка с катера, медсестра – может быть, она найдёт Зейлика?


продолжение следует