?

Log in

No account? Create an account

Сорок первый, или даже сорок второй - 4. - Дока. Инженер ваших душ.

окт. 2, 2017

09:40 pm - Сорок первый, или даже сорок второй - 4.

Previous Entry Поделиться Next Entry



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"



предыдущее здесь:
https://artur-s.livejournal.com/6267943.html

...Фирма очень крутая.
Ну, очень.
Мирового класса.
А точнее, её израильский филиал.
Ну, что сказать о её интерьере?
Это не кибуц.
Коровами не пахнет.
Стекло и бетон.
Бетон и стекло.
Причём, чёрное стекло.
Не хухры, сами понимаете, мухры!
Большие холлы, уютные кабинеты. И тишина…
Провёл я там четыре часа.
Именно потому, что фирма крута.
А это значит, меня допрашивали несколько начальников.
Собеседовали со мною, значит.

Я тут как-то
http://artur-s.livejournal.com/80704.html?mode=reply
и тут
http://artur-s.livejournal.com/81343.html?mode=reply
в своей книге "Восхождение" коснулся темы выкручивания рук и высасывания мозгов при собеседованиях перед приёмом в израильские фирмы.

Так что теперь в этой мировой фирме экзамены показались мне семечками.
Грыз я эти самые семечки легко и непринуждённо.

Flag Counter



Сначала пытал меня непосредственно технический руководитель проекта.
Оба мы остались довольны друг другом.

Потом впился мне в моск начальник повыше.
Выгрызал из меня знания, аки клещ.
Выгрыз.
Пустил дальше.

Дальше приятно удивлял финансовый начальник, с которым мы на выходе из его кабинета мило расшаркивались.
В воздухе долго плавали вежливо приподнятые шляпы, как сказано в Катехизисе Юмора Великого Ильфа.

Правда, были у нас с ним некоторые нестыковочки, но я оставил их решение до встречи с Главным Начальником.

И наконец, меня завели к Самому.
Он недолго мучил.
Верил своим подчинённым.

Но в эту мировую фирму я не пошёл.
По двум причинам.
Первая – далеко!
Девяносто километров в день, туда и обратно, мне Заратустра не позволил. Зачем, говорил мне Заратустра, тебе сдалась такая даль?

Вторая – это те самые нестыковочки с финансовым начальником.
Я скромно просил заменить предложенную мне Субару 1600 на что-то посерьёзнее и ввести пункт о страховании зубьев двух моих челюстей на случай их непредвиденной поломки.
Финансист мягко отказал, а Главный Шеф мило посмеялся над моими причудами.
Между прочим, зря он смеялся.

Как оказалось через день, мне дали такие же условия в Фирме Третьей, которая, как вы все помните, находилась именно в двадцати километрах от дома, то есть, буквально в двадцати минутах быстрой езды, не считая пробок и светофоров!
К тому же, они, не моргнув глазом, приняли мои замечания в договоре о приёме на работу!

Кроме того, это как раз был снова хай-тек, к которому я уже прилепился душой, телом и фибрами!
И снова это был медицинский проект!
Но только не в голове, а, извиняюсь, в жопе!
Ну, не совсем в ней, а рядом.
В самой ерунде.
Помните, что такое ерунда?
Вот, вот.
Промежуток между ж..ой и п...ой называется ерундой!

Только у мужиков, а не у дам-с.!
Не понимаете?
Знаете, где находится простата?
Вот именно там!
И опять же всё злокачественное до ужаса.
И всё это надо выковыривать.
И для этого надо выдумывать всякие системы, и электронику и программирование, и строить приборы и даже машины!

Но там ведь, то есть, не в простате, а в этой фирме меня тоже пытали!
Первая пытка началась у начальницы отдела кадров, она же начальник производства, она же очень даже симпатичная дивчина йеменского происхождения.

Первое, что она мне сообщила, это:
– Вот мы тут давно ищем опытного специалиста, чтобы он был и спец, и жнец, и на дуде игрец! А точнее, чтобы сам придумывал идеи, сам делал проект в программе Solidworks, сам же бегал по заводам, контролируя изготовление, сам же...

Тут я её перебил и сказал, что это для меня, что два пальца об асфальт или как семечки лузгать – нипочём!
– Да.– обиделась она и даже губки красивые надула, – ты скажешь тоже! Мы уже до тебя знаешь сколько народу проинтервьюировали?
– Сорок один или сорок два? – строго осведомился я, вспомнив Авнера из предыдущей конторы.
– Что-то вроде этого.– заинтересованно взглянув на меня, прошептала красотка. – А откуда ты знаешь?
– Так я же тебе двадцатый раз повторяю, что я опытный очень! – скромно сообщил я.
– Ну, тогда иди вон в ту комнату, там тебя попытают слегка на предмет твоего опыта.

Пошёл я.
И что вы думаете?
Опять сидят двое, и вижу: ножик на меня точат!
Хорошо.

Сел и давай им рассказывать про себя. Какой я толковый и правильный.
Они мне – один вопрос! Я отвечаю.
Второй вопрос! Я опять же отвечаю.
Они меня так и этак, а я только знай – отбиваюсь, как первая ракетка на мировом чемпионате по теннису!
Видят они – плохо дело!
Да и приняли в фирму.

Два года сочиняли мы там могучий прожект по простате!
Кстате, кстате, что это я о простате, не объяснив толком, об чём речь?

Ведь, я надеюсь, меня читают не только мальчики, которые в курсе событий, и девочки, которые уже давно познакомились с анатомией нижнего этажа мужского организма, но и молоденькие френдицы, которые в курсе, что у мужчины есть в нижнем этаже такая трубочка-пипочка и такие яички, как у курочки.
Но, милые девочки, есть у него, у мужчины, и простаточка.
Это такая штучка, которая внутри, но очень важная!
И там иногда заводятся опухоли.
Такие злокачественные.
Просто жуть.
И их надо обязательно удалять!
Вырезать!
Жечь калёным железом!
А в этой моей новой конторе их научились вымораживать! Да, да!

Для этого надо знать точно, где сидят раковые опухоли.
Потом туда запускают тонюсенькие, меньше миллиметра в наружном диаметре, трубочки, которые привозят из Швейцарии, потом запускают в эти трубочки газ под определённым давлением, потом другой газ, да так, что, в конце концов, температура в этих трубочках становится низкая-низкая, от минус ста двадцати до минус ста сорока градусов Цельсия!

И, конечно, при такой низкой температуре, там все вымерзает к чертям собачьим! И части простаты с раковыми клеточками, и вообще всё нахрен!

Вы представляете, девочки, что такое минус сто сорок градусов?
Я не представляю!
Самый-самый низкий температурный рекорд я ощущал на себе давным-давно в зимнем санатории под Новосибирском под Новый Год.

Тогда там стукнуло минус сорок четыре!
Я натурально обалдел!
Вышел, называется, вечерком прошвырнуться под Новый Год, будучи уже в далеко нетрезвом виде, да так и обмер!
Это холодно: минус сорок четыре!

А уж про минус сто сорок я вообще молчу!
Но, факт!
Именно при такой температуре вымораживают опухоль в этой самой простате!
Но для этого инженеры выдумали спецагрегаты для получения низкой температуры, массу систем и приборов, чтобы точно увидеть поражённые места, точно запустить в нужное место и на нужную глубину нужное количество иголок с газом, очень точно довести до нужной температуры, убить раковые клетки, разморозить всё это дело, чтобы не вывернуть, при удалении иголок, всю лабуду наизнанку, вместе с нужными деталями мужского организма, и тд и тп, как говорится!
Непросто это, ох, непросто!

Но, в конце концов, всё сделали!
И опытные образцы, и серию запустили, и в израильские больницы всё это дело у себя разместили, и в Америку заслали свои приборы и машины.

А вот тут-то и сплоховали!
В Америчке это дело шибко полюбили, да и закупили всю нашу фирму с потрохами!
Оставили здесь лишь производство.
А всех ведущих разработчиков пригласили к себе. На ПМЖ.
Один, правда, согласился и поехал.
А мы, все остальные, остались.

Патриоты потому что, вроде того же Авнера из первой конторы, про которую я вам рассказывал, который там семнадцать лет оттрубил, да и вернулся в Израиль.
Потому что любим свою страну.
Очень.
Хоть плачь.

А это означало, что, проработав в этой конторе два года, я был вынужден искать работу.
Снова.


(продолжение следует)