?

Log in

No account? Create an account

О друзьях - товарищах. - Дока. Инженер ваших душ.

окт. 13, 2017

07:58 pm - О друзьях - товарищах.

Previous Entry Поделиться Next Entry



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"



К мысу Рош-а-Никра мы подъехали в полдень.

– Кстати, – Старик пустил дым колечком, благо мы уже зашли в небольшой ресторанчик на самой вершине горы, в ста шагах от израильско-ливанской границы, – кто как переводит название этого замечательного места.
Кто говорит: Сломанная голова, кто: Голова с трещиной или Треснутая голова, кто: Вершина с трещиной, с расселиной. Ты как мыслишь, Дока?

– Видишь ли, Дед, – я уселся за свободный столик и жестом пригласил Старика и Друга, – Лично мне на точный перевод наплевать и забыть, по выражению утонувшего комдива Чапаева, но мне мнится, что сюда, на эту горку, с таким великолепным видом на море, должны съезжаться люди с больной башкой, чтобы отключиться от земных забот и приблизиться к матери – я извиняюсь за выражение, – природе, с тем чтобы развеяться и принять на грудь половину здешнего меню, я имею в виду ту часть его, которая скромно озаглавлена: Горячительные напитки. А потому я солидарен с трактовкой этого божественного места: Треснутая голова. Как ты думаешь, Друг?

– Ну, понесло тебя… Вы лучше гляньте в окно: красота-то какая!



Flag Counter



Море, тихое и светлое, заканчивалось на горизонте слегка выпуклой дугой, что говорило о справедливости предположения, что Земля круглая.
Слева оно упиралось в извилистый берег с пейзажами, достойными кисти серьёзного художника, так как банановые рощицы благостно обрамлялись всякими вечнозелёными пальмами и прочими насаждениями, а далеко вдали сливалось с урбанизированными сумбурами, понастроенными как моими предками, так и моими же современниками.

Всё это уходило в лёгкий туман или, если быть точным, в дымку, незаметно переходящую в небо, становящееся всё голубее и голубее по мере приближения к нам, разомлевшим от этого выразительного пейзажа, тем более, что справа вся эта голубизна и прочие дымки резко и грубо обрывались на железных решётках ворот в другую страну, в другой мир.
Там, за оградой, начинался Ливан.

А вниз под гору шёл фуникулёр:



К знаменитым гротам:





– Так вот. Я и говорю…– начал, было, Друг, но замолк, потому что официант уже доставил заказанное тремя минутами тому назад Стариком, не потерявшим самообладание от красивости внешних факторов.

– Будем здоровы! Лехаим! – сказал Старик сурово. – На этой самой Сломанной Голове я хочу поднять первый тост за… ты, кстати, Дока, не наливай себе полную! Кто нас везти будет? Так, по чуть-чуть…Нет, нет, мне и Другу можно! Мы с ним сегодня будем говорить о наших друзьях, оставшихся там… – и он осторожно повёл рукой с рюмкой в сторону моря.
– Э-э-э… ты куда показываешь, Дед? – я возмутился. – Ты показывай строго на северо-восток, норд-ост, как говорится! Там наши друзья, оставленные нами по прихоти судьбы, обстоятельств и лично Михалсергеича с Борисниколаичем! Кстати, я уже забыл, в каком году Борис залез на танк? Где мы тогда были? Здесь или ещё там? Я не помню. Надо взбередить слегка память! Лехаим!

Мы приняли на грудь.
– Кто первый начнёт вспоминать? У нас времени полно! – я захорохорился. – Мы ведь не пойдём к фуникулеру, и не будем сегодня лазить, по колено в воде и солёных брызгах на шортах, по этим белоснежным пещерам, по которым мы уже неоднократно ползали?
– Я согласен с Докой. – Старик припал к закуске. – Давайте сегодня посвятим пару часиков воспоминаниям о наших друзьях, некоторые из которых уже не с нами.
Кстати, я давно уже не говорю тяжёлые слова: умер, ушёл в мир иной, погиб, я просто говорю: выдохнул! Выдохнул и не вдохнул – и всё ясно.

– Грустно это всё. – Я поддержал предыдущего оратора. – Но давайте лучше уйдём лет на дцать назад, в глубину истории. Кто первый?

– Я первый. – Друг затянулся сигаретой. – Вспомнился мне вдруг Серёга Бутурлин. Видел его в последний раз в каком-то магазинчике в нашем городе лет двадцать пять назад. Смотрю, лицо всё в шрамах и хромает сильнее прежнего.
– Что такое? – спрашиваю.
– В аварию попал, – говорит. – Всю машину всмятку, сам лежал в больнице около года, сшивали и собирали по кускам. Но выжил. А вот жена…

Мы с ним, с Серёгой учились вместе с седьмого по десятый класс. Он хромой. Не просто хромой, а на протезе. Попал под трамвай в шесть лет, ногу оттяпало по колено. Потом рос, и каждый раз меняли ему протез на вырост. Ужас. Видел я, как он подкладывает тряпочки под культю, как ремешками пристёгивает протез, мурашки по шкуре шли!
Но любил парень танцевать! Ох, любил! Он симпатичный такой был в молодости. Чернявый, высокий, плотно-сложенный. Девки за ним в очередь становились, несмотря на его недостаток.

Потом поступил он в сельхозинститут, закончил с отличием, затем аспирантура и стал преподавать что-то про силос или про механизированные дойки, не помню точно.

Наши пути разошлись после окончания школы, но мы ещё встречались пару лет, слушали музыку, пластинки, плёнки, беседовали за нашу молодую жизнь. Эх, были времена! Никакой политики. Никаких осложнений, никаких трагедий. Чистая юность и весёлая молодость. Эх. Уже и забыл я, что это такое! А где Серёга сейчас – не знаю. Потерялся во тьме суеты нашей. Жив ли? Или, как Старик говорит, выдохнул уже?...

Я тогда был влюблён в одну девочку, одноклассницу, серенькую такую, невзрачненькую. Лерой звали. А она любила паренька постарше нас на два года. Я жутко ревновал. И вот однажды гуляем мы с Серёгой по Красному проспекту, а навстречу идёт тот, забыл сейчас, как его звали. Тоже с другом.
Я Серёге говорю:
– Подожди-ка, я пойду, разберусь с этим гадом, он у меня Леру отбивает!
Подхожу к тому. А он парень интеллигентный, тоже говорит своему корешу:
– Отойди, мы тут поговорим кое о чём.
Поговорили минут пятнадцать, решили, что последнее слово за Лерой, да и разошлись.
Смотрю, а Серёги нет.
Ну, думаю, собздел парень. Смылся.
Подхожу к своему дому, а там Серёга костыляет на своей деревяшке. Ждёт меня.
Оценил я тогда дружбу нашу.
А сейчас вот вспомнил и не пойму, как оценить его поступок? То ли он меня кинул на стрелке, то ли молодец, что пришёл к дому проверить, живой я или как?
Что думаете об этом, мудрецы?

– Не бери в голову, Дружище. Что было – то было, да прошло. Что толку, кстати, от человека на одной ноге, фактически, если бы дошло дело до драки? Отвянь!
– Нет, Дока, ты не прав. Учиться надо всю жизнь! Вот, к примеру, ты… Или Старик…Как бы вы поступили?

– Старик! – попросил я, перестав жевать салат, – ты примешь участие в пионерском собрании на тему Чук и Гек, или же приступишь к своему рассказу о твоих друзьях детства и юности, а то я сейчас….?
– Не заводись, Дока! Я приступаю.

продолжение следует