artur_s (artur_s) wrote,
artur_s
artur_s

Categories:

Беглец. Повесть. - 1.



Из моей книги :



Ещё запыхаясь от бега вверх по лестнице на шестой этаж, он подошёл к краю.
Плоская крыша дома не была огорожена – дом новый, не успели.

Посмотрел вниз – стало жутко.
Тошнота, отступившая, было, во время подъёма, снова подошла к горлу.
На правой руке, чуть выше локтя он заметил капли запёкшейся крови и серо-красные капельки.

– Это её мозги. Надо было всё же сменить рубашку, – вяло подумал он.
Посмотрел вокруг.

Желтоватые двухэтажные домики обступали огороженный дощатым забором двор, где валялись бетонные плиты, кучи строительного мусора и сложенный штабелями красный кирпич.
Дальше, за домами, виднелось море.
Хайфа спускалась к нему ступенчато.

Был полдень.
Море уходило к горизонту голубым полотном.
В отблесках солнца полотно блестело, переливаясь и слепя глаза.

– Всё, жизнь кончилась, – прошептал он, и сделал ещё один, предпоследний, шаг.
Страха не было.
Было желание поскорее кончить с этим.
– С чем с этим? С такой жизнью, будь она проклята!

И за секунду до последнего, теперь уже, шага в бездну эта жизнь...


Flag Counter




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

Глава первая

Дом сестры Клары на заросшей тополями Ядринцовской улице он запомнил очень хорошо, особенно комнату, в которой получил известие, сломавшее, как оказалось, всю его жизнь.
Это было в далеком сибирском городе, куда он вернулся после войны.

В комнате стоял кожаный диван с двумя полочками, на одной из которых стояла стеклянная вазочка, а на второй – в ряд – семь слоников, один другого меньше – на счастье.
Смешные слоники желтоватого цвета с задранными хоботочками.

В углу, на радиоприёмнике с тремя ручками, стояла разноцветная скульптурка охотника в шляпе, на поясе которого висели две утки, прикреплённые ногами к поясу, головами вниз.
Лицо охотника с розовыми щеками было юным и довольным жизнью.

Посреди комнаты громоздился большой стол с мощными ножками, видневшимися из-под цветистой, с кисточками, скатерти, на столе разбросаны книги.
В одну из стен вмонтирована печь, металлический корпус которой плоско вписывался в белую, покрытую известью, поверхность.
Рядом стоял жёлтый буфет.

Два небольших окна выходили на улицу, и он хорошо запомнил тополя, растущие в пяти метрах от дома, и далее, булыжную мостовую, по которой то и дело с цоканьем топали лошади, впряжённые в телеги, и при этом металлические ободья колес ритмично стучали, и стук этот, вместе с цоканьем копыт, действовал умиротворяющее и расслаблял натянутые до предела нервы.

Лишь час тому назад сестра сообщила ему эту новость.
– Я не хотела говорить тебе вчера, – тихо, полушепотом, сказала она, – не хотела огорчать, ты ведь только приехал, столько пережил на войне, я боялась, что это убьёт тебя сразу, потому и тянула… Соня год назад вышла замуж и недавно родила мальчика. Она ведь думала, что ты погиб. Почему ты не писал последнее время? Ты можешь винить её, но где ты был сам?

Михаил лежал на диване в гимнастёрке и галифе, не сняв сапоги.
Медали, разъехавшиеся по гимнастёрке, зазвенели, когда он резко дёрнулся то этих слов.
Закрыл глаза, полежал, стиснув зубы, потом спросил:

– А Галочка?
– Галя с Соней. Куда же ей деваться в шесть-то лет? Я знаю твой характер, – продолжила сестра, – не наломай дров! Уже поздно, ничего не поделаешь. С новым мужем она знакома давно, я тебе не скажу, кто он, а то ещё убьёшь. Мойше, я тебе советую, оставь её в покое. Мы же всегда знали, что она тебе не пара, и живёт-то она в деревне, я давно тебе говорила, что она деревенская девка, шикса, зря ты с ней связался!

Михаил сжал кулаки.
Ярость кипела и рвалась наружу.
Он сел.
Потом встал.
Зашагал по комнате, скрипя сапогами.
Офицерская форма отлично сидела на его фигуре.

Клара со страхом смотрела на него молча.
Высокий, тридцатипятилетний мужчина метался из угла в угол то бледнея, то багровея. Слегка волнистые волосы были взъерошены, серые глаза как будто искали, что разрушить!

– Я её, суку, убью!
– Ну, и что дальше? Посадят тебя! Ты же офицер, угодишь под трибунал! А что будет с Галей? Дочку-то хоть пожалей!

Она встала со стула, перехватила его руку, сжала в своей.
– Погоди, успокойся, не мечись! Лучше подумай, что делать? Главное, не говори маме и сёстрам. Я одна знаю всё это и молчу. Все заняты своими делами. Соня давно не ездит к нам. Не поднимай шума, не позорь себя и семью!
– Это я-то позорю? Вы тут все… пока я там… Да ты знаешь, через что я прошёл? Это ведь не только пули и кровь, и голод, и страх. Сколько я натерпелся там по еврейской части! Думаешь, я просто так не писал никому? Там я не знал, от кого подохну: от немцев или от советских! То в глаза, то за спиной я слышал: жид, вонючий еврей… Я там хотел пристрелить парочку сволочей, но рука не поднялась. А вы здесь… здесь… в тылу… .
Он сник.

В тишине она услышала всхлипывания и бормотание с проклятиями.
Обняв голову брата, Клара укачивала его, гладя и успокаивая.
– Ну, тише, тише. Всё будет хорошо. Успокойся.
В доме никого не было, кроме них двоих.

Опустились сумерки.
Михаил лёг на диван и быстро заснул.
Новая, послевоенная, жизнь набирала обороты.

продолжение следует
Tags: мои повести
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments