artur_s (artur_s) wrote,
artur_s
artur_s

Category:

Завод - 5. Институт - 1.




предыдущее здесь:

https://artur-s.livejournal.com/6425204.html

...Снимают директора института за несоответствие должности, тот дело завалил, народ разбегается.
Стали искать замену.
Естественно, среди начальников отделов и со стороны – никто не хочет, ибо, на их взгляд, гиблым было дело, поскольку институт стал хиреть и чахнуть.
На ужасно крикливом собрании актива института встает Чебаков и говорит тихим голосом:
– А выберите меня директором. Я вытяну, я двужильный!
И что же?
Выбрали.

А что?
Тихий, интеллигентный, остепенённый, от такого пакостей, вроде, не будет. Ну, завалит дело – так что? не первый, не последний.

Взял он в руки институт, и поняли люди вскоре, что ручки-то железные!
Навел порядок тихо, без шума и шороха.
Часть сократил, часть сокрушил, часть добавил. Тихо вышиб в министерстве фонды под оборонную тематику….
И раскрутил!

Flag Counter



Втянул в орбиту интересов института два завода того же министерства, но разных главков, создал Объединение, включающее институт и эти заводы, завоевал доверие министра, довел число отделов до сорока и число сотрудников до двух с половиной тысяч, набрал сложнейших проектов спецтематики и вывел институт в головной по ряду направлений отрасли!

К моменту моего появления в его кабинете он догрызал голову какому-то проектному институту, занимавшему в восьмиэтажном здании два верхних этажа.

– Мне рассказали о ваших работах, – тихим голосом повторил он, – я хотел бы, чтобы вы перешли к нам. Я хочу предложить вам сектор. Начнем сотрудничать, а там видно будет…
– Сектором я не потяну объём работы, – сразу же ответил я, – здесь нужен отдел!
– Да? – он посмотрел на меня более заинтересованно, – и каким вы видите этот отдел?
– Мне бы лист бумаги... Карандаш у меня есть.

Я набросал структуру отдела, включающего семь секторов.
– Так, – сказал Чебаков, – а людей наберёте?
Я попросил еще лист бумаги и посекторно стал набрасывать фамилии ребят, с которыми работал и которых знал как облупленных.

– Так, – уже живее спросил Чебаков, – а они знают, что...
– Знают. Они давно ищут новое место работы. Профессионально они уже достигли потолка, им там неинтересно.
– Хорошо, – подвел итог директор, – я проведу в министерстве этот новый отдел. Начинайте работать. Детали согласуйте с ним, – и он кивнул на Зама.
Тот выпучил глаза:
– Артем, а ты выбьешь у министра штат на новый отдел?
– А ты сомневаешься?

Всё.
И пошло и поехало!
Уверенность этого человека, его авантюризм поражали всех, кто с ним сталкивался.
Я убеждался в этом неоднократно.
Об одном из таких случаев расскажу тебе сейчас.

Дело в том, что я увёл за собой с завода в институт одиннадцать сильных ребят. Это были классные электронщики, механики, спецы по электроприводу.
Они, действительно, маялись от безделья в курилках и от примитивной работы, которая свалилась на нашу голову, когда наш отдел слили с отделом нестандартного оборудования, занимавшегося текущими проблемами, но никак не передовой новой техникой. Каждый из них искал более творческую и интересную работу.
Ко мне они пошли безоговорочно, когда я объяснил каждому из них, чего хочу сам, и что нашёл!
И вот как-то вызывает меня директор и просит составить список инженеров с завода по форме: ФИО, год рождения, специальность и прочее, а в конце маленькими буквочками: национальность!
Когда я вопросительно посмотрел на шефа, он мне коротко сказал:

– Райком партии, к которому приписан завод, обратился к райкому партии, к которому приписан наш институт, с бумагой, где сказано, что вы, товарищ начальник отдела робототехники, создали сионистскую группу на заводе и переманиваете её в наш институт с целью ослабить крупный оборонный завод!
– Ни хрена себе... – пропел я.
– Ага. У вас там, среди одиннадцати, много евреев?
– Один.
– А остальные?
– Русские. Исконные. Посконные.
– Но они как? Инженеры сильные?
– Перший класс. Специалисты. У каждого масса рацпредложений, пятеро имеют авторские свидетельства на изобретения. Работают на высшем уровне. Техника, которую они разработали, отлично функционирует!
– Ладно. Давайте мне список.
– И что дальше?
– Ничего! Забудьте про это и работайте!
– А что делать с теми, которые ещё находятся в процессе перехода с завода в институт?
– Пусть спокойно переходят. Я всё беру на себя. Им об этом нашем разговоре и знать не надо! Понятно?
– Ясно. Спасибо!

Ребята все пришли ко мне в отдел и мы полностью погрузились в интереснейшие проекты!
Потом Чебаков сообщил мне, что было ещё одно письмо из райкома. На том всё и кончилось.
Он снова победил!

Я набрал людей из двадцати с лишним заводов и организаций, с которыми контактировал, работая в КБ на заводе. Сформировал тематику и структуру отдела из семи секторов примерно за три месяца. Работа шла, мы пахали первое время по 10 – 12 часов. Отдел вскоре вошёл в ранг одного из лучших.
А шеф погорел впервые на столкновении с городскими властями.

Дело обстояло так.
Половину восьмого этажа занял мой отдел, и ещё полэтажа и весь седьмой пошли под три новых отдела, быстро созданных Чебаковым. Свободного места в здании не осталось
Чебаков устремил свой хищный взор на первый этаж здания, где располагался районный ЗАГС, подговорил ребят и тёмной ночью десять человек вскрыли двери, стащили загсовские пожитки в угол, внесли свои столы и оборудование и к утру уже работали на новом месте!

Аннексия госконторы закончилась тем, что за самоуправство директора сняли с работы и перевели в один из секторов профилирующего отдела – младшим научным сотрудником…
Кстати, по этому поводу приехал сам министр и вдвоем с секретарем обкома партии они решили дело.

Проработав год, Чебаков уехал в Украину, в город Черкассы, где создал новый институт от того же министерства.
Затем стал переманивать своих сотрудников из нашего НИИ туда.
Человек пятьдесят из института, в том числе несколько начальников отделов и ведущих специалистов, уехали к нему.
За мной он прислал нарочного, который расписал прелести жизни на новом месте, но я не уехал по семейным обстоятельствам.

Через год узнаю, что Чебаков расширил дело, раздул институт до пятисот человек и присоединил некий завод к институту, став гендиректором объединения по образцу нашего!
Правда, он не учел, что в тех краях работали крепкие ребята, которым он перешел дорогу!
Обиженных им оказалось много, все со связями, и вот уже возбуждается дело против гендиректора Чебакова по поводам, найти которые – плёвое дело!

Его снова увольняют и передают дело в суд!
И вот он уже сидит дома и готовит допровскую корзинку, готовясь сесть на энное число лет.
Но борец в нем возобладает, и он начинает бороться!
В это самое время гремит перестройка.
Восходит звезда Горбачёва. Собирается съезд с тронной речью нового советского вождя.

А в это время…
В Черкассах человек с готовой допровской корзинкой пишет письмо лично Михалсергеичу о преступных действиях мошенников из тихого украинского городка.
Письмо идет кружным путем, детективно, через Харьков, Киев и еще какие-то города и доходит до столицы.
Мало того, до съезда.
Мало этого, аж в самые белые ручки нового Генсека. Мало и этого – попадает вовремя!

И в тронной речи М.С.Г. громит мерзавцев- гонителей прогрессивного гендиректора, клеймит их, обласкивая Артема Чебакова, как светоча новых веяний!

Дальше – проще.
Уродов гонят, а победитель снова на коне и машет крупнокалиберной шашкой!

После чего я теряю его следы, но отголоски того, что после падения Горби Чебакова все-таки засадили в кутузку – до меня доходят.
И вот радостная весть: он уже академик и работает во славу науки!
Ура!
Правда победила, враги унижены, наша взяла!

Правда, всё это я наблюдаю уже издалека, с тёплого берега Средиземного моря, с высоты приобретенного опыта…

– Пап, а пап! Расскажи поподробнее, как ты начал это дело... ну, то-есть, как ты стал организовывать свой отдел в научно-исследовательском институте? С чего вообще это начиналось? Мне ведь интересно! Может, и я как-нибудь тоже...
Что для этого нужно?

– Для начала надо иметь голову. Это важно.
Эта голова должна всё придумать и продумать до начала процесса, будь то процесс рубки дров или сотворения нового подразделения в научно-исследовательском институте!
Ладно, ладно, согласен!
Не всё можно продумать заранее, но чем рубить дрова и куда их складывать – это же надо прикинуть, до того как!
То же самое и с отделом.
Ну, ладно, ладно, ладно, тут чуть посложнее, согласен!
Но я же предупредил, что для начала надо иметь голову.

Так вот.
В моём случае голова была, и, можешь себе представить, это была как раз моя голова.
Но начнём по порядку.
Не торопясь.

Всё началось тогда, когда мне вусмерть надоело работать на заводе.
Ужас, как надоело!
Рутина, алкаши-начальники, курс на латание дыр, затыкание прорех и зубодробительная скука.
Я стал искать выход из этой безысходности.
А именно, кинулся в науку.

За десяток лет до этого я заслужил на заводе определённый авторитет своими разработками, от перенапряжения долго болел, и об этом все знали, а потому не трогали: хрен, мол, с ним, пусть малость оклемается от тяжёлого труда, а потом снова впряжётся!

Ага.
Как же.
Впрягусь. Ха.

Надоели вы мне, ребята, и глупости ваши поперёк горла, и уровень работы, который вы всем навязываете, обрыдл мне по самое не могу!
Короче, стал писать диссертацию.

Но у этого дела тоже была предыстория.
Сейчас расскажу.
В городке Богодухов, под Харьковом, я проходил военную переподготовку с бывшим сокурсником Геной.
Этот самый Гена делал кандидатскую диссертацию, работая на кафедре в нашем вузе, куда попал сразу после его окончания.
Мучился мужик с этой диссертацией жутко.
Он сам, Гена, то есть, – такой, тормозной слегка, тугодум, но внешне создаёт впечатление этакого "самостоятельного мужчины", по выражению бывшей моей соседки, приехавшей недавно в город из районного центра в сибирской глубинке. Медленно говорит, движения плавные, и не мельтешит.

Так вот, этот Гена, хороший парень, тогда ещё, в этом Богодухове, в учебном центре, обратил внимание на то, как быстро я "хаваю" новый материал.
Хавать – это значит усваивать, на научно-блатном жаргоне, если кто не в курсе.

И потом, через несколько лет, когда он уже остепенился, то есть, получил кандидатские корочки, мы снова встретились в нашей альма-матер, где я на одной научной конференции качал с трибуны речь на робототехническую тему.

Гена попросил показать ему мои достижения по этой тематике. Ну, я и выложил несколько своих авторских свидетельств на изобретения, фотографии внедрённых в производство комплексов и статьи, опубликованные в московских и других технических журналах союзного значения.

Гена так и сел, где стоял:
– Ну и дурак же ты, Дока!
– Да. А что такое? – скромно спросил я.
– Мы тут мудохаемся, чтобы хоть где-нибудь получить акты внедрения наших научных высасываний из всех пальцев, включая двадцать первый, а ты уже всё повнедрял, и до сих пор не защитился! Ну, надо же быть таким дураком на большую букву Д!
– А на кой мне кандидатские корочки? Что они мне дадут? Больше денег? Меньше работы? Ты вон, вкалываешь на этой вонючей кафедре по двенадцать часов: лекции, практика, домашние заготовки, нервная обстановка и прочее, о чём ты мне пять минут назад рассказал, мало тебе этого, так ты хочешь, чтобы и я так страдал?
– Погоди, погоди, ты же меня неправильно понял, – дал Гена задний ход, – ты не учитываешь положительные моменты кандидатства-доцентства…
– Положил я с прибором на эти положи…
– Не, не! Не гони лошадей, ямщик! Давай-ка сходим к профессору Алабухову, да покажем ему твои бумаги! Чего ты теряешь? Авось, что-то получится, и сам вылезешь в доктора наук, да и будешь поплёвывать свысока на нас, грешников, с нашей суетой и маятой!

Вот так это началось.
А потом продолжилось так, если вкратце:

Профессор закричал:
– Боже мой! Какое счастье!
Это у него такая поговорка была про счастье.
– Какое, – говорит, – счастье, боже мой! Давайте-ка сюда, голубчик, ваши материалы, так, так… Да здесь точно на кандидатскую, да и на докторскую вкупе, материалу достаточно.
Голубчик! План таков: год – на сдачу экзаменов, ещё год – написание диссертации и защита. Потом то да сё, взрастите пару-тройку кандидатов наук, потом оформление докторской, и защита. На всё про всё, думаю, лет шесть-семь уйдёт, не более. Сколько вам сейчас лет, голубчик? Ага. Ясно. Значит, годам к тридцати шести – сорока вы у нас станете доктором технических наук. Подойдёт?

Я, натурально, прибалдел и согласился, не мешкая.
Гена сиял рядом, как медный таз.

Через месячишко после того, как я стал строчить, подошёл ко мне Гена, и упавшим голосом сообщил, что дед-профессор, которому только что стукнуло семьдесят один годик, развёлся с третьей женой, нашёл себе молодайку тридцати годков, кстати, корейского происхождения, по-быстрому женился, и как раз вчера умотал с ней то ли в Курск, то ли в Брянск, где ему вырешили кафедру.
Не сказав мне прощальное прости.
Но Гену просил состыковать меня с неким доцентом Радугиным, которому как раз понадобились негры, потому как он работал над докторской.

Так я был продан в рабство другому плантатору.

Этот плантатор был крайне интеллигентным человеком, всё время просил прощения ни за что, и держал мизинец правой руки на взлёте, даже если мы с ним и не обедали вместе, а просто писали планы глав моей и немного его диссертаций.
В результате совместной работы в течение года пять глав моей кандидатской были готовы и просились уже в переплёт, но тут я сам попал в переплёт!

Для солидности, и вообще так принято, я обязан был выступить с материалами диссертации на научных конференциях по робототехнике, хотя бы на нескольких.

И вот еду я в стольный град Ригу, где как раз проходила такая конференция.
Радугин попросил показать мою работу одному члену-корреспонденту Академии Наук, но тот оказался просто членом, в самом плохом смысле этого слова, то есть, в физиологическом смысле. Хотя мой научный шеф предполагал использовать этого члена в качестве Главного научного руководителя или Главного научного оппонента при защите диссертации.

Это потом я выяснил, что нарвался на ярого антисемита и ретрограда – противника новой науки, которой на тот момент была робототехника.
– Какая робототехника, какие-такие роботы? – визжал он, обливая меня с ног до головы презрением и слюной.
– Напридумывали всяких слов всякие Чапеки, а вы повторяете всякие глупости! Есть автоматизация, и только автоматизация! Есть автоматы, и никаких ваших роботов! Ясно? Перепишите диссертацию и уберите из неё глупости! Тогда и приезжайте!

Повернулся и ушёл.
С тем я и уехал к своему шефу.

Говорю Радугину:
– Давай другого Главного руководителя и Главного оппонента заодно. Знаешь ли ты такого доктора наук, только помоложе Алабухова и менее казановистого, чтобы тоже не сбежал с молодкой?
– Знаю, – говорит. – Есть такой. Проректор наш. Профессор, доктор наук, известный учёный. Мы зовём его Отец Василий, потому что у него седые патлы и говор мягкий.
– Ладно, – соглашаюсь. – Мягкий говор – это хорошо.

Отец Василий сразу меня обнадёжил:
– Да. У вас, молодой человек, диссертация – пальчики оближешь! Мечта, а не диссертация! Год работы – и сразу защита кандидатской, а потом ещё два-три, не больше – и сделаем докторскую! Нет проблем. Вот вам план работы, сейчас на этом листочке изложу.
Он изложил.
Я показал изложение Радугину и сказал:
– Может, доктору и вправду в попы податься, глянь, что он накарябал!

Мы сдержанно посмеялись, потому что Отец написал план работы для специалиста по своему профилю, не имевшему отношения к моей работе. Что называется, в лужу дунул! Но зато сроки дал прекрасные: год, два-три…
Плюнул я на проректора.

Через полгода вылезаю со своей работой на другую конференцию.
Вылез.
Смотрю, в перерыве идёт ко мне Радугин и ведет за ручку здорового, симпатичного мужика.
Сердце у меня ёкнуло: однако, новый плантатор!

Точно.
Новый оказался заместителем директора большого научно-исследовательского института по науке и председателем какого-то Совета по робототехнике Какого-то Чего-то, сейчас не упомню, но помню, что чего-то большого и важного в областном масштабе!
Ему, оказывается, шибко понравилось моё выступление, а тут и Радугин напел про меня красивых песен.

Пригласил он меня потолковать о том, о сём в стенах его НИИ, где мне сделали предложение создать с нуля отдел робототехнических комплексов определённой направленности.
Точнее, мне предложили поначалу создать сектор в рамках отдела, но я не согласился, доказав тут же на бумажке, что задачу можно решить только в рамках отдела, силами нескольких секторов.

Вот во что вылилось нежелание работать с пьяными балбесами на заводе, и во что вылилась же диссертация как таковая, то есть, чистая наука!
Я занялся наукой прикладной, а не академической, в рамках НИИ.

А теперь можно вернуться к началу моей повести!
Итак, я приступил к созданию отдела в составе научно-исследовательского института комплектного электропривода.
Минимальное количество работников, по всем канонам института, должно было составить сорок человек.
А я пока что был один.
Как перст.
Tags: мои рассказы.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments