artur_s (artur_s) wrote,
artur_s
artur_s

Исповедь летуна




- Старик, у меня предложение. Вот ещё пара месяцев, и насколько мне не изменяет память, кое-кому из нас стукнет восемьдесят! Не будем уточнять, кому именно, но насколько мне память не изменяет, это не мне и не Другу… э-э-э... я прав?
- Допустим. Ну и?
- Вот я и говорю, у меня предложение. Попробуй вкратце, минут на сто, обрисовать твой жизненный путь, не столько личный, человечий, так сказать, а именно творческий. Ты ведь вправе говорить о двух ипостасях своей творческой жизни: инженерная и литературная. Я прав, Друг? Старик ведь для нас с тобой пример правильно прожитой жизни, маяк, так сказать...
- Факт.
- О! Я и говорю...
- Дока. Ну что ты за трепло. Опять юродствуешь...
- Отнюдь! Нет, правда, Дед. Я сейчас серьёзно. Пришло время. Я не шуткую. Я действительно думаю, что ты прожил очень интересную жизнь, и дай-то Бог, ещё проживёшь немало в назидание таким, как мы с Другом. Короче, расскажи, время есть.
Место чудное, располагает к душевной беседе … да и просто интересно послушать, как во второй половине двадцатого и в начале двадцать первого веков работала и красиво душевно оттягивалась советская интеллигенция еврейского происхождения на самом гребне слома и краха одной культуры и вливания совсем иной культуры…
- Так. Дока, я так и не пойму, ты опять за своё или серьёзно хочешь…
- Старик, ты его не слушай. Давай тяпнем по маленькой, но крепкой, а потом всё же хотелось бы послушать. Всё же восемьдесят – это не шутка. Попробуй изложить, а мы с трепачом Докой внимательно тебя послушаем, ей-богу.
Как всегда в последние двадцать восемь лет, что мы в Израиле, беседа велась на природе, а именно в небольшом, но уютном ресторанчике на открытом воздухе в крепости города Акко, что в Западной Галилее на самом берегу Средиземного моря.

Крепость эта знаменита, во-первых, тем, что её не смог взять сам Наполеон Бонапарт, а во-вторых, тем, что в подземельях этой крепости находятся недавно найденные археологами залы крестоносцев, которым восемьсот лет от роду! Часть этих залов была найдена случайно одним из узников крепости, которая была британской тюрьмой во времена Британского Мандата в Палестине начала прошлого века, а часть – в 1994-м году, и тоже случайно.

Тут замешана такая крутая история, где перемешались крестоносцы, Византийская и Османская империи, Британия и арабы с евреями и, естественно, Израиль, и мы втроём, старые и верные друзья, выходцы из бывшей советской империи.
Столик наш открыт всем солёным средиземноморским ветрам, и на нём тесно угнездились пара бутылок хорошего вина из погребков Зихрон Якова и закусон в арабском стиле с множеством тарелочек с местными диковинными салатами.
- Ладно, уступаю вашему натиску, братцы.

Flag Counter



Помните классику: “В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что, казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть. “
Это Ильф “Двенадцать стульев“.
Так вот, я хочу рассказать, что в давние времена, лет полста тому назад или чуть меньше, в одном сибирском городе пошла такая блажь.
Граждане толкались по ночам в длиннющих очередях за чем? Нет, не за колбасой, а за книгами! Говорят, по всему Союзу шло такое поветрие: если у тебя нету собрания сочинений какого-нибудь автора: Куприна, Лермонтова, Ленина, Сталина, Гоголя или ещё кого, то ты не интеллигентный человек, а чмо, быдло и мудак! О как!
И давились граждане в этих очередях по ночам, чтобы потом поставить эти книги на полку, желательно подгадать цвет корешков книжек под цвет обоев на нужной стене!
Читать всё это интеллектуальное великолепие было не обязательно.
Важно было в дальнейшем в каком-нибудь кабаке или на работе, или в очереди за той же колбасой небрежно процедить через нижнюю губу: «Приобрёл на днях полное собрание сочинений такого-то…» - и всё! Ты уже считаешься крутым интеллектуалом. А если уж придут к тебе гости и глянут на эти корешки книг в тон обоям…! Ты искоса смотришь на их поникшие рожи – и радуешься: о, как я их мордой об стол или харей по стенке размазал! Я интеллигент, а они быдляки подзаборные!

Вы, молодёжь, не помните этой дикости, но вот что делает человеческая глупость и дикость с людьми, следующими позывам так называемой моды!
Это было с совками семидесятых годов прошлого века. Было, да не сплыло.
Сейчас там тоже такая же херня, только в профиль!
Сейчас что? Ихний главный начальник объявил, что главное - это духовность! Скрепы, или как там это называется... И они поголовно вдарились в эту духовность.
Книги сегодня уже не в счёт, а их всех понесло в театры и в концертные залы!
А как же? Мода!
Ежели ты не ходишь два-три раза в год в театр какой-нибудь, если ты там не морщишь лоб и не закатываешь заплывшие от пьянки глаза под уже наморщенный лбище от великого вхождения в твою пустую башку духовного искусства, то ты некультурный долбоёб и нищий духом червь, не летающий в небесах, а ползающий по грешной бездуховной земле.
Вы поняли, друзья, что им вколачивают сверху, ибо своей пустой хлеборезной башкой они не смогут допереть до великих духовных ценностей, достигнутых кем-то вдалеке от этого сибирского городка на краю Ойкумены!
Я ясно выражаюсь, господа присяжные, забывшие во время моего замечательного спича хлебнуть из наших наполненных бокалов?
Вздрогнем! Лехаим!

Но ещё круче, если это у них не театр, а какой-нибудь концертный зал. О-о-о-о! Так вот, построили им несколько лет назад такой зал. И стал он вот таким кагбэ интеллектуалам ну просто Меккой и Мединой в одном флаконе!
Прётся вся эта духовная интеллигенция, слушает задумчиво, чем их там кормят тамошние калымщики от музыки и тащатся нипадеццки!
Мама дорогая, аж щёки раздувают от гордости: - Были мы нынче или давеча в концертном зале, ох, ах! Давали там этого...как его? Ну этого... неважно... Ах, какая духовная музыка, мать его... как его... но круто! Ещё пойду. Вот.

И так, ребятки, тошнит меня от этой глупости не глупых, в общем, людей! Аж выворачивает! И самое интересное, с кем бы я ни говорил из тамошних приятелей из разных, так сказать, слоёв общества, будь то пенсионеры, пионеры, рабочие, колхозники или учёные люди, талдычут одно и то же:
- Вот был я надысь в концертном зале... И нижнюю губу оттопыривают и втихую на меня в скайпе посматривают – когда я в обморок упаду от ихней великой духовности? Ага, так и говорят мне некоторые: - Духовно возвысился, мол, на днях!

Тьфу, прости господи. Под какой колер обоев они косят со своей эээээээ... духовностью, вот это хотел бы я знать, мать честная!
Ну, ладно, это я так, отвлёкся, лирическое, так сказать, отступление.

А что конкретно вы хотели бы знать из моей сложной восьмидесятилетней судьбы, братцы, с чего начать?

- А вот из инженерной и литературной ипостасей начни, пожалуй, с детства.
Если я правильно воспроизвожу тебя же, ты ведь получил в школе золотую медаль, а это означало в те времена, что ты мог без экзаменов поступить в любой вуз страны, не так ли? Почему ты выбрал технический вуз при твоих литспособностях с детства?

- О! За что я тебя, Дока, уважаю – это за хорошую память. Было такое дело, да.
На выпускном вечере в школе после торжественного вручения мне золотой медали подошёл ко мне Моисей Файвишевич Зобин, преподававший нам русский язык и литературу. Звучит карикатурно, но факт – в те далёкие времена много наших соплеменников заканчивало педагогические вузы именно по этим дисциплинам. В престижные вузы их тормозили по пятому пункту, и они подавались в педагогику для будущего хлеба насущного.
Вот Моисей и спрашивает, куда я собираюсь подавать документы, имея в виду, что в те времена с золотой медалью можно было поступать в ВУЗы без экзаменов.
Ну я ему и говорю, что мол в нашем местном техническом вузе открывается факультет самолётостроения, и я подамся туда.

Учитель побагровел от гнева и почти вскрикнул:
- Да ты что? Тебе прямая дорога в МГУ, на филологический! Только туда! Больше никуда! Ты что?
- И что потом? Работать учителем в школе, как вы? – хамски спросил я.
- Почему? Напишешь сценарий и будешь с него кормиться всю жизнь!

Я вам скажу, ребята, что говорить такие вещи шестнадцатилетнему пацану, воспитанному на павликахморозовых и олегахкошевых, неправильно! Это педагогический нонсенс. Поскольку то молодое поколение, согласно советским догмам, рвалось в лётчики, моряки дальнего плавания и в прочую романтику, не помышляя о такой гадости, как деньги и прочее неприличное и заземлённое.

Короче, подался я в авиационные инженеры вопреки настоянию Моисея.
Он был хорошим человеком, кстати, фронтовиком, дважды раненым и на пиджаке были фронтовые награды. Хотел он мне лучшего, но я чувствовал тогда печёнкой, что мне надо иметь в руках железную, мужскую профессию, надёжную и не зависимую от конъюнктуры.
Вот такой, братцы, я был малыш в шестнадцать годков. А что? Толковый пацан, не подозревающий, что с годами и работать буду в технике и пописывать... в хорошем смысле этого слова! Ну ладно, глотка у меня сухая от болтовни, давайте дёрнем по одной!

- Так, так, это интересно, а что потом? Да, лехаим, естественно.

Солнце уже перевалило за полдень, ветер с моря трепал салфетки на нашем столике, стая чаек пронеслась рассыпанным строем над нашими головами.
Старик замолчал.
Задумался. Крякнул и улыбнулся.

- Кстати, ребята, вот оглядываюсь на свою жизнь, и должен сказать, что я ею доволен. Много прожито, много увидено, услышано и сделано. Мой отчёт о своей житухе подписываю и утверждаю!
- Это интересно, - протянул Друг, - а вот ты как-то себя летуном назвал. Это почему? Бегал часто с фабрики на фабрику?
- О! Молодец, Дружище, хорошо, что ты задел эту тему!
Летун в совке – это было не комильфо, помните? Ежели ты сидел на жопе лет пятьдесят на одном месте - ты молодец, герой нашей конторы, слава тебе в веках и почётная грамота! А также прибавка в пять процентов при выходе на пенсию к твоему нищенскому окладу! Ура! Ты наш советский человек!

Не то, что вон тот, летун-попрыгун, который поработал с нами два-три годика и упорхнул, летунчик сраный! Правда, он ушёл с повышением, даже каким-то начальничком, вроде, но всё равно он редиска и говнюк. А ты молодец, сиди и дальше с нами, в нашем дружном коллективе!
Так ведь оно было, ага?
И вот я на авиазаводе отбухал двадцать лет, с ума сойти!
Хотя я продвигался, двигал технику, стал изобретателем, но... через десять лет мне уже смотреть на морды сотрудников стало тошно и начал я поглядывать, куда бы смыться от постылых рож.
Недаром американы издавна предлагают каждые семь лет менять место работы или жену или город или ещё чего. Психологи настоятельно рекомендуют и сейчас это делать, чтобы не задвинуться.

В общем, за тридцать лет жизни после института я сменил три места работы, каждый раз с повышением в должности, и в Израиль я двинул в девяносто первом уже с должности Главного Конструктора. Ну, вы это знаете.
А вот в Израиле….

- А, кстати, сколько мест работы ты сменил здесь? – спросил я заинтересованно.
- Пятнадцать, недавно считал. Летун натуральный, хотя и вынужденный...
Я ведь не зря начал свой рассказ с образа жизни советской интеллигенции, которой через книги, газеты, радио и телевизор вгоняли в бошки так называемый образ мышления и соответственно образ жизни, основанные на стабильности рабов, прикованных каждый к своей галере.
Сиди смирно и не высовывайся! Тебя здесь сосчитали, не путай счёт людям – сиди до пенсии, не рыпайся! Что ты там внутри себя мыслишь – никому не интересно, ты винтик в огромной и прекрасной машине, называемой Советский Союз.
Цыц и брысь! Тебя никто не спрашивает, и ты сам не сплясывай, винтик ржавый! Ментальность винтика вбивалась целенаправленно и методически. Годами и десятилетиями.

Ага, а здесь пятнадцать мест.
Увы, не целенаправленно, а в силу специфики самой системы становления науки и промышленности воюющей страны.
Ведь высокие технологии, так называемый, хай-тек с присущими ему старт-аповскими компаниями родились в Израиле именно с нашей Большой Алиёй.
И именно это привело страну к большому скачку в области новейшей техники на мировом уровне.
- Ух ты! – я подпрыгнул на стуле. – Гони подробности!
- Уже гоню! Мне самому интересно. Другая страна, другая ментальность, всё другое...
Другие принципы подхода. Ну, вот смотрите.

Я уже вам рассказывал, что ещё учась в ульпане, стал методично выписывать и запоминать технические термины на иврите, которые могут пригодиться на инженерной работе, потому что знал, что хочу и буду работать в этой стране только по своей специальности или близко к ней.
А последний десяток лет в Союзе я двигал робототехнику, механизацию и автоматизацию различных технологических процессов.
Я понимал, что здесь придётся переориентироваться на другие задачи, на другую технику, но чтоб настолько..!

На четвёртом месяце учёбы в ульпане я разослал куриккулюм витте, то есть, трудовую биографию по разным адресам, и один из адресов сработал!
На утро после пьянки по случаю завершения учёбы в ульпане мы договорились с ребятами из нашей группы поехать в Хайфу, чтобы встать на учёт в Битуах Леуми* для получения пособия по безработице, пока не устроимся на работу.
Видимо, я принял на грудь больше других, ибо проспал к чертям собачьим, а проснулся от звонка.

Меня потревожил заместитель начальника фирмы, куда попал мой корот-хаим, он же куриккулюм витте, он же трудовая биография. Так я попал в лапы одного из самых неприятных типов, с которыми пришлось работать в Израиле.
Техник по образованию, но золотая голова, он всю жизнь мучился и мучается ( я с ним снова повстречался через четырнадцать лет) комплексом неполноценности.
Вначале оттого, что нет высшего образования, потом оттого, что так и не овладел компьютерными технологиями, потом ещё отчего-то, но факт: на базе этого он от всей души оттягивался на вновь прибывших в страну инженерах со слабым тогда ещё ивритом и не знакомых с местными стандартами.
Устроил натуральное рабство.
Голову от доски не отрывать! Обед – минут десять, и не больше – показывал пальчиком на часы. Денег – минимум. Никаких поблажек!
Местные инженеры менялись в этой фирме каждые полгода-год, он и над ними издевался.
Сатрап, сука такая!

Сказать, что я там чему-то новому научился – нет! Работа была несложной, только напор, нажим, психологическое давление со стороны начальства привело к тому, что я продолжил рассылать свои корот-хаимы, и через десять месяцев работы каторжанином был приглашён в могучую по сей день фирму для сдачи психологического теста с последующей работой в случае успешного прохождения оного.
Знаете ли вы, дети мои, шо це таке психотест?

- Э-э-э-э…- замычал было Друг…
- Нет, вы не знаете, дети мои, что такое психотест при приёме в эту контору! – как бы не слыша эканья, продолжил Старик. - Если коротко, то это экзамен с восьми утра до пяти вечера, с часовым перерывом, сотни вопросов и тестов на время и с выбивающим мозги тиканьем метронома, отсчитывающим секунды прямо по твоей голове и в заключение минус три кило веса, которые отсчитала по весам жена, когда я зелёно-бледный и с пустыми глазами прибыл домой после этой экзекуции!

Где-то в своих воспоминаниях я уже публиковал рассказы об этом психотесте и, кстати, об трёхчасовом экзамене, которым меня подверг закомплексованный техник – замдиректора фирмы, из которой я удирал, я о них здесь не буду распространяться, но скажу одно: местные израильские спецы встретили нашу инженерную алию в штыки и, пользуясь полным нашим незнанием на то время порядков в новой стране и на чужом тогда ещё языке, они оттопырились на нас со страшной силой!
А что? Почему бы и нет? Народу прибыл почти одномоментно миллион, конкуренция на одно место была дикая, вот они и пользовались!

Да что я вам говорю, вы и сами через всё это прошли!
- Да, было дело, - вставился я в монолог Старика. – Вот я…
- Погоди, Дока, - Друг тормознул меня, - продолжь, Дед, будь добр, как там дальше у тебя сложилось? Что за фирма, куда ты убежал от эксплуататора? Такое же отношение?

- Э, нет, батенька! У меня же появился израильский опыт работы в инженерной фирме, кстати, работающей на оборонку. Это начальничек мудаком оказался, а работа-то была на приличном уровне. Так что я успел за это время ознакомиться со спецификой и нюансами конструирования в Израиле, с рядом предприятий - изготовителей моих проектов и прочее. То-есть, чувствовал себя намного уверенней.
В общем, прошёл я психотест, через месяц примерно был приглашён в отдел кадров этой мощной фирмы, где начальница - кадровичка предложила подписать трудовой договор, от прочтения которого я чуть не свалился со стула: кроме приличной зарплаты, там были разные пряники типа страховых отчислений, причём фирма даёт три четверти страховки, а ты четверть, условия отпуска, премии и прочее сладкое.

В своей совковой жизни я просто не видел таких чудес, типа машины от фирмы с оплатой бензина и так далее.
Ребята, это был далёкий 1992 год!
И всё пошло, как надо. Раз в год фирма организовывала отдых где-нибудь в Греции, Египте, Турции или на греческих островах Средиземного моря за счёт самой фирмы. Я работал с удовольствием, хотя работа была не совсем по моему профилю, но освоился я быстро.
В целом, я был доволен.
А по истечении пяти лет мы насытили рынок нашей продукцией рынки Франции, Испании и Германии, затем перешли на внутренний израильский рынок, работая в три смены, и...всё!
Завод закрыли.
Я оказался на улице.
Страховка сработала, я получал какие-то бабки.

Расстройство от потери кормильца-завода было приличным, но не критическим.
И мы с женой решили: ах, так? Ну тогда мы едем во Францию и Англию! Не насовсем, а на пару недель по турпутёвке.
Париж, Замки в долине Луары, Лондон, Вестминстер и тэпэ... Оттопырились замечательно, будучи уже в статусе меня-безработного... Эх, молодость, хоть и относительная и относительно бесшабашная: мы ведь купили к тому времени двухэтажный домик, взяв на свои плечи в рассрочку на двадцать восемь лет нехилую машканту**!

Но!
По возвращении из поездки я получаю звонок от коллеги по заводу: приезжай, я тебя продал бывшему руководителю завода. Он создал небольшую фирму и зовёт тебя в качестве руководителя механической части большого проекта интересной тематики!
Я сходу сдался.
И через шесть лет пребывания в стране начал работу в третьей фирме.

В Союзе за тридцать лет стажа я сменил три места работы, а здесь за восемь лет с половиной – тоже три фирме, так как протрудился я в интересной конторе ровно два с половиной года!

Летун ли я? – подумалось.
Нет, так складывалась моя служба здесь, на древней родине моих предков!
Итак, третья фирма.

Во-первых, это натуральный хай-тек.
Во-вторых, это один из первых в стране старт-апов.
В-третьих, это 1996-й год.
Суть работы я вам, братцы, уже рассказывал, да и писал об этом не один раз, не буду повторяться.
Главное это то, что с этого момента и в последующем я не рвался в крупные фирмы, а искал только хай-тековские старт-апы, поскольку я вёл в них механические проекты либо сам, либо с помощниками. И никто не лез ко мне с указаниями... кроме одной конторы... но об этом потом.

Историю взлёта и падения этой третьей фирмы я неоднократно излагал и в ЖЖ и в Фейсбуке.
Хотите, сбегайте туда и посмотрите.
Но вкратце это выглядит так.
Мой шеф нашёл ребят-инвесторов и рванул с них пару миллионов долларов, набрал программистов, электронщиков и меня, грешного.
И мы начали!
Я был доволен.
Во-первых, смотался в командировку в Бухарест, увидел там нищету на фоне сталинской архитектуры – чистейший совок.
И рядом с этой нищетой дворец казино, куда я и был командирован.
Это был пробный полигон нашего проекта. В случае удачи следующим полигоном было одно из казино Лас-Вегаса в Штатах.
Но нас, к сожалению, постигла неудача именно в программной части, поскольку шеф пригласил программистом сынка одного из профессоров Техниона по блату, а тот не справился со сложностями.
Через два с половиной года проект накрылся, как говорил мой школьный приятель Олежка Мжельский, тем местом, которым накрылся мост, когда на нём провалилась кобыла задними ногами!

И я вновь на улице.
Свободен, как птичка.
А в те времена – это 1999 год – была такая газетка «Луах а батуах», что в прямом переводе означало «Уверенная доска», и в ней был раздел «Требуются».
Беру я эту доску и смотрю: требуется такой кадр, как я!
Фирма медицинская.
А я авиационный инженер и спец по робототехнике.
Ага. Самое то!
Звоню туда, кушать-то надо.
Да и машканту огромную выплачивать надо, а то дом отберут…

Берёт трубку девушка со звонким девичьим голоском и говорит, что она начальница отдела кадров этой конторы. Доложила, что фирмища мощная, сходу предложила мизерную зарплату, не увидев, не поговорив...
Я, естественно, трубку бросил, тогда ещё не было мобильников и смартфонов всяких, так что бросил я её на рожки стационарного телефонного аппарата!

А через пару дней звонит она снова и предлагает прибыть в город Йокнеам с корот-хаимом на собеседование. Про денежку, говорит, на месте обсудим.
Ладно, еду туда и обмираю!
Во-первых, довольно приличное здание, во-вторых, отдел-кадровская девушка – красавица-марокканка, в-третьих, пошёл разговор про зарплату после её ознакомления с моей трудовой биографией, где уже были отмечены три предыдущие израильские фирмы, где я отработал к тому времени восемь лет!

Разговор принял другой коленкор.

...Я подписал договор с этой фирмой, акции которой через два года неплохо котировались на Нью-Йоркской бирже...
Но прежде, чем продолжить, дети мои, я хочу отметить, что до устройства на это место работы, я прошёл собеседование в ещё двух местах. Одно – в галилейском кибуце на только что пущенном заводе, а второе – в Хайфе, в филиале большой американской фирмы.

Кратко доложу вам, что в этих обоих случаях я отказался от приглашений по разным причинам.
В помещении кибуцного завода воняло коровьим навозом от недалеко расположенной коровьей фермы, а в крутой американской фирме не дали требуемого мной в договоре прикреплённого авто.
Это я к тому, что уже тогда понял свою цену и бился с работодателями вовсю!

- Ну ты даёшь, Старик! – вскинулся я. – С интересом слушаю тебя и не пойму, где ты правду говоришь, а где присочиняешь? Потому что получается гладко и красиво, в отличие от десятков ноющих коллег-инженеров, некоторые из которых даже рванули назад в совок...

- Как говорил мой одноклассник Олег Мжельский где-то в шестом классе мужской 51-й школы, тогда ведь мальчики и девочки впитывали науки врозь в разных школах, так вот, Олег говорил:
- Сукой буду, век воли не видать!
Это уж потом Губерман стал повторять слова Мжельского...
Короче, чистую правду излагаю! Не вру ни разу!

- Ну, тогда предлагаю тяпнуть ещё по маленькой, а то становится свежо, ветерок потянул на Акко с моря, и огоньки зажглись уже в нашей харчевне. Кто против? Кто за? Единогласно! Слушаем тебя внимательно, да ведь, Друг?

- А как же! Интересно Дед излагает, у меня всё было по-другому. Вот, например, я...
- Погоди, погоди, мы с тобой потом изложим свои версии, а пока предлагаю дать докладчику время, чтобы он рассказал о своих пятнадцати местах работы за двадцать восемь лет в Израиле! Давай, Старик, продолжь интересное своё изложение!
- Так вот, я и говорю, эта четвёртая на моём израильском веку фирма смолотила с моей помощью могучую машину с причиндалами для вымораживания раковых клеток в разных интересных местах, например, в мужской простате.

Тут уж мы подключили к нашему проекту разные страны Европы, в частности, Швейцарию, откуда получали тонюсенькие трубки диаметром 0.8 миллиметра, которые я использовал для так называемых пробов, втыкаемых в разных количествах в эти самые несчастные простаты, и прочее и прочее.

Вообще, проект получился мощный и интересный.
Сделали мы несколько образцов, послали их не только в израильские больницы, но и в больницы Испании, Франции и Италии.
А также в одну медицинскую фирму Штатов.
А вот это зря, мать честная! Американам до того понравилась эта система, что они взяли, да закупили всю нашу фирму с потрохами!
То есть, всех разработчиков пригласили к себе, в Нью-Йорк, оставив у нас в Йокнеаме только лишь конвейерную линию по изготовлению.
Я и ещё двое разработчиков отказались ехать из патриотических побуждений, так сказать, а остальные собрали манатки и переехали океан.
Упсссс...
А я снова оказался не при делах. Оп-па! Ну и что? Я летун, штоле?

Один из руководителей проекта, не уехавший в Америку, как и я, примерно через месяц приглашает меня в одну из недавно созданных фирм в Галилее.
Там понадобился спец в области механики не медицинского профиля, а совсем из другой оперы.
Я согласился.
Это уже пятая контора у меня пошла!
Работа шла с Китаем. Я делал проекты, китайцы воплощали их в металле. Ну, понятно, почему Китай. Сейчас куда без него? Они делают быстро и чисто.
Ладно.

Трудился я там пару лет.
И стала эта контора чахнуть, сменилось начальство, потом ещё раз сменилось, а потом резко перепрофилировали продукцию, а потом и вовсе всех разогнали, а сами все в белом, остались кукарекать. Хай-тек, мать его за ягодицу! Ага, старт-ап накрылся.
Такие дела.
А я?

А я, заглянув в «Луах а-батуах», звоню по телефону.
В поисках шестой, чёрт побери, конторы.
Нашёл.
Прихожу.
Ищу Авнера, который кинул объявление.
Он доктор наук, диссертацию делал в Штатах, где прожил семнадцать лет. Физик.

- У меня, говорит, проект по навигации инструмента, вырезающего раковые опухоли в мозгу пациента, предварительно вырезав дырку в черепушке. О как! Опять медицина! Я прям почувствовал, что родился в белом халате!
- Ладно, - говорю, - плавали, знаем медицину. А я-то что должен делать?
- А я, - говорит, - уже проинтервьюировал до тебя сорок инженеров-механиков, всех забраковал, а вот тут и ты пришёл, сорок первый, значит.
- Ну и?

- Вот скажи, как мне решить механически вот такую задачу почти без денег, а то мне все эти умники предлагают вложить до сорока тыщ баксов только в одну механику проекта.
А где я их рожу, эти сорок тыщ, если мне их ни один спонсор не даёт? Задача такая.
И он выкладывает мне задачу.

А мы сидим с ним в коридоре второго этажа технологической теплицы, в которой он и решил реализовать свои задумки, как физик.
Сидим за пластмассовым столиком, смахнув крошки от бутерброда, оставленные каким-то небрежным учёным из этой теплицы.

Кстати, это государство постаралось создать по всей стране сеть таких теплиц для абсорбции учёных и инженеров из разных стран, валом валивших в Израиль в то время.
Показал, значит, он мне задачку.

Я и говорю:
- Это я одной левой ногой щас тебе забацаю. Она у меня толчковая. Значит, следи за руками.
И нарисовал тут же на клочке бумаги свою идею.

- Это максимум, тысяча долларов. Ну, может, полторы. Нароешь у спонсора?
- Запросто, - говорит. - Завтра приходи с утра на работу. Подпишем договор.

Шестая, значит, у меня фирма заскворчала.
Наутро начал рисовать проект, с божьей помощью.
И пошло дело, и пошло...

И шло ходко.
Целый год.
Уже и на операциях побывал с трепанацией черепа, сверлением костей дрелью с дымом и вонью, видел работу хирурга, вырезавшего опухоли из мозга, при этом тошнило по-страшному с непривычки.
Уже и японцы приезжали посмотреть проект на предмет купить его у нас.
Уже дал мне шеф команду готовиться открывать завод по производству оборудования...

А потом пришёл он утром, собрал нас и объявил, что завтра можно не выходить на работу, контора закрыта, денег нет. Кино кончилось, кинщик сдох. Спонсор перекинул деньги на другой проект, а вы пошли вон отседа!

И я понял, что пора искать мне седьмую контору.
Такие дела.
Седьмой тоже оказалась технологическая теплица. В Хайфе.
Звонок с утра.
- Уважаемый Старик, не желаете ли возглавить медицинский проект с разработкой универсального инструмента для микрохирургических глазных операций?
- Желаю! Я уже спец по медицине, я мигом возглавлю! Мне это очень даже интересно!

Тут, братцы Дока и Друг, я хочу дать разъяснение.
Мне действительно понравилось работать в высокотехнологичных проектах.
Вкладываешь на год-два мощь мозговых извилин в абсолютно новое дело, иногда сулящее прорыв в какой-то области науки и техники, а уж результат непредсказуем.
Статистика упрямо говорит, что из ста открывающихся старт-апов выживают за два-три года только десять, а из этих десяти в производство выходит лишь один!
Типа того, в котором я участвовал в Йокнеаме - с простатой, который был на корню закуплен американцами.

Так что в этом смысле у меня уже был опыт и положительный и отрицательный.
А потому я сходу согласился поработать в микрохирургии.

У вас может возникнуть вопрос: а почему я не пробовал найти работу по специальности – робототехника, автоматизация производства?
Пробовал. А как же?

Но дело в том, что Израиль – страна маленькая, без своих природных ресурсов фактически.
Металлоёмких производств здесь просто быть не может, а потому вся мозговая мощь страны брошена на штурм высоких технологий, не требующих доменных печей, ёмких металлоконструкций, огромных площадей для заводов-гигантов.
А потому здесь на каждом углу строятся свои Силиконовые Долины с красивыми зданиями, в которых сидят специалисты-разработчики, вроде меня и вас и которые добились того, что по объёму высоких технологий и их гигантскому экономическому эффекту наша страна занимает в мировом рейтинге второе место после Штатов!

Но я отвлёкся.
В седьмой фирме меня встретил седой гендиректор пожилого возраста, бывший до того заместителем гендиректора мощной телефонной компании.
Седой представил меня Главному шефу и спонсору проекта, доктору наук, профессору, владельцу двух офтальмологических клиник в Тель-Авиве, клиническому ординатору кафедры одного из Нью-Йоркских университетов и прочая и прочая и прочая.
Шеф этот был моложе меня, но гонору и спеси было вдвое больше моих.
Говорил он, перескакивая с высокого иврита на английский, голос был громкий и уверенно-безапелляционный и смотрел на нас сверху вниз, так как рост его под два метра.
Папа его был одним из министров в правительстве Чаушеску, так что генетика этого румынского еврея способствовала всем внешним параметрам нашего чудо-героя.
Был ещё один техник на подхвате, но его через полгода выгнали за некомпетентность.
Вот и всё!
Вся фирма.
Так что проекты делал я, а слева и справа от меня сидели Седой и Доктор и давали мне мудрые советы, перебивая друг друга!

Немудрено, что начальство через некоторое время перессорилось, переругалось и даже схватилось между собой в суде, где тоже кричало, как Паниковский Балаганову: - А ты кто такой? – Я гендиректор! А ты кто такой? – Я главный шеф, спонсор, доктор, профессор, а ты кто..?

Короче, моя служба на этом и завершилась в этой фирме!
Ну, я летун или где?

Перехватил меня в этой хамаме мальчик двадцати пяти лет, доктор физики, сделавший докторат в Технионе в возрасте двадцати трёх лет, приятный такой мальчишка, из Киева, между прочим.
Мы с ним протрудились с полгода, а потом и он исчез...

История повторилась.
Я стал искать восьмую контору.
Но искал я теперь уже именно хайтек и именно старт-ап, уж очень необычной показалась мне эта форма самореализации в жёстких условиях конкуренции и молниеносной скорости движения проектов то ко дну, то к вершине, как это случилось в Йокнеаме с простатным проектом!

И я нашёл эту контору довольно быстро.
Дело в том, что я продолжал интересоваться достижениями науки и техники в Израиле, для чего посещал различные технические семинары по интересующим меня темам.
На одном семинаре ко мне подошла девушка.
Э-э-э, то есть, я хотел сказать...
Э-э-э-э….как бы это деликатно сформулировать...
Вот давным-давно артист Андрей Миронов пел песенку: «Там живут несчастные люди-дикари! На лицо ужасные, добрые внутри»...понятно, да?
Вот и подошла ко мне Эдна. Мы с ней работали над одним проектом, я в своей конторе, а она в соседней. И говорит мне Эдна:
- У меня сейчас своя фирма, если ты не занят, может, поработаем вместе?
- Почему бы и нет? Я как раз не занят. Уже восьмой раз….

И вот повезла она меня знакомиться со своей фирмой, где она была шефом-создателем уже года два как. Конечно, хай-тек.
Конечно, старт-ап.
Но тут главное, ребята, не сама фирма и не сама Эдна, а дорога к ним!

Матка-боска ченстоховска!
Представьте себе, если ехать по Галилее от Нацрата в сторону Кармиэля через Кафр Манда, то после Йодфата идёт отвороток налево в сторону Автальона.

Едем дальше мимо сплошных арабских сёл справа и слева и через километров пять-шесть натыкаемся на маленький еврейский посёлок домов на пятнадцать.
Там живёт Эдна с мужем и тремя детишками и там же в одном из зданий она разместила небольшую фирмочку на пять человек, одним из которых стал я!
От дома это примерно сорок километров.

И вот, зимой и летом, в хамсин, в дождь, в туман я мотался туда, проклиная всё на свете, а главное, узкую, извилистую горную дорогу, где частями справа от меня в метре шла отвесная скала, а слева, метрах в трёх зияла пропасть.
Причём ранним утром и поздним вечером здесь частенько сидели густющие туманы и мне навстречу не однажды то мчался на полной скорости грузовик, ведомый шустрым молодым арабом или из тумана вылезала корова из коровника, расположенного неподалёку...
Бывали случаи за эти полтора года, что я работал у Эдны, когда я чуть не влипал в эти скалы или чуть не гремел в эти пропасти глубиной метров в сорок.
Мда-а-а.
Вспомню – вздрогну!

Ну а дальше вы поняли.
Эта девятая контора гигнулась, накрылась этим самым, откинула копыта и прочее, поскольку иссяк запас денег у очередного спонсора.

Десятая и ещё пять фирм, фирмочек и фирмищ располагались в Кейсарии, Мигдаль а-Эмеке, Йокнеаме и Тель-Авиве и так же испускали дух, либо с окончанием очередного проекта просили меня посидеть дома.

Кстати, тринадцатой фирмой оказался мой собственный домашний кабинет, где я продолжил делать проект по микрохирургии глаза вместе с тем самым доктором, профессором, владельцем двух клиник в Герцлии, офтальмологом из седьмой фирмы, живущим в Герцлии Питуах, нашедшим меня после нескольких лет разлуки...

Он мотался ко мне домой раз в неделю – две для согласования бумаг и передачи мне чеков с приличными цифрами моих заработков.
А по работе мы с ним связывались по Скайпу, он кидал мне свои соображения, я конструировал в соответствии с ними на любимом Солидворке, слал ему джи-мейлы, мы обсасывали нюансы, и работа кипела.

Так продолжалось года два, при этом я официально работал в очередной фирме, а вечерами и в выходные дни делал многофункциональный режущий инструмент для офтальмологических нужд размерами: толщиной в полмиллиметра, шириной четыре, а длиной в двенадцать миллиметров. Иначе в глаз-то не заедешь! И такой инструмент состоял из четырнадцати деталюшек. Микрохирургия, не хап да ляп!

Вот, примерно так выглядела моя работа в новой стране с неожиданными для меня разворотами в конструировании новой техники в Израиле.
Фу-у-у, устал.

Дока, подбрось мне вон того салатика.
Это я так, директивно вам рассказал. Подробности могу доложить в установленном порядке. А то уже темно, да и засиделись мы за моей болтовнёй.
Вздрогнули напоследок!
Лехаим!

- Интересно и поучительно, - задумчиво сказал Друг. - Послушай, Старик, хочу вернуться к тому, с чего ты начал наш разговор и зацепил мимоходом кое-что. То есть, про духовность и про то, что кое-где за неё принимают посещение театра или консерватории, то есть, то, что во всём мире называется обычными развлечениями, это коню понятно, а тут вот только что с начальственной высоты спущена директива в крепостные массы считать это признаком высокой духовности.
А всё же, что ты считаешь духовностью?

- Хороший вопрос! А не надо ничего изобретать насчёт духовности. Зайди в Тору, а потом в Библию, и ты увидишь то, что было изобретено тысячелетия назад! А именно,
Не убий.
Чти своих родителей.
Не завидуй.
Не делай себе кумира.
Не прелюбодействуй.
Не кради.
Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.
Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего.
И так далее.
И будешь как штык духовным человеком на все сто!

А теперь сравни то, что здесь написано с тем, что раздув носы от гордости, думают об этом попёршиеся в театры и концертные залы для якобы порции духовности ... по наущению тех, кому это выгодно и пославших людей в сооооовсем другую сторону!!!

------------------------------------
*Битуах Леуми - Институт Национального страхования
** Машканта - ипотечная ссуда


продолжение следует
Tags: мои рассказы.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments