я

Про духовность.



- Старик, у меня предложение. Вот ещё пара месяцев, и насколько мне не изменяет память, кое-кому из нас стукнет восемьдесят! Не будем уточнять, кому именно, но насколько мне память не изменяет, это не мне и не Другу… э-э-э-, я прав?
- Допустим. Ну и…
- Вот я и говорю, у меня предложение. Попробуй вкратце, минут на сто, обрисовать твой жизненный путь, не столько личный, человечий, так сказать, а именно творческий. Ты ведь вправе говорить о двух ипостасях своей творческой жизни: инженерная и литературная. Я прав, Друг? Старик ведь для нас с тобой пример правильно прожитой жизни, маяк, так сказать…
- Факт.
- О! Я и говорю…
- Дока. Ну что ты за трепло. Опять юродствуешь…
- Отнюдь! Нет, правда, Дед. Я сейчас серьёзно. Пришло время. Я не шуткую. Я действительно думаю, что ты прожил очень интересную жизнь, и дай-то Бог, ещё проживёшь немало в назидание таким, как мы с Другом. Короче, расскажи, время есть. Место чудное, располагает к душевной беседе … да и просто интересно послушать, как во второй половине двадцатого и в начале двадцать первого веков работала и красиво душевно оттягивалась советская интеллигенция еврейского происхождения на самом гребне слома и краха одной культуры и вливания совсем иной культуры…
- Так. Дока, я так и не пойму, ты опять за своё или серьёзно хочешь…
- Старик, ты его не слушай. Давай тяпнем по маленькой, но крепкой, а потом всё же хотелось бы послушать. Всё же восемьдесят – это не шутка. Попробуй изложить, а мы с трепачом Докой внимательно тебя послушаем, ей-богу.
Как всегда в последние двадцать восемь лет, что мы в Израиле, беседа велась на природе, а именно в небольшом, но уютном ресторанчике на открытом воздухе в крепости города Акко, что в Западной Галилее на самом берегу Средиземного моря. Крепость эта знаменита, во-первых, тем, что её не смог взять сам Наполеон Бонапарт, а во-вторых, тем, что в подземельях этой крепости находятся недавно найденные археологами залы крестоносцев, которым восемьсот лет от роду!





Часть этих залов была найдена случайно одним из узников крепости, которая была британской тюрьмой во времена Британского Мандата в Палестине начала прошлого века, а часть – в 1994-м году, и тоже случайно.
Тут замешана такая крутая история, где перемешались крестоносцы, Византийская и Османская империи, Британия и арабы с евреями и, естественно, Израиль, и мы втроём, старые и верные друзья, выходцы из бывшей советской империи.







Столик наш открыт всем солёным средиземноморским ветрам, и на нём тесно угнездились пара бутылок хорошего вина из погребков Зихрон Якова и закусон в арабском стиле с множеством тарелочек с местными диковинными салатами.
- Ладно, уступаю вашему натиску, братцы.

Flag Counter

Collapse )
я

Обвиняемый - страх.



Из моей книги:



Путешествие по девяносто восьмой дороге на Голанских Высотах – это совсем не развлечение.
Нет здесь великолепия Кармеля с его лесами, парками, живописными уголками и бесчисленными харчевнями, нет здесь и талмудического оцепенения Цфата и его окрестностей или, скажем, божественного благолепия Иерусалима.
Зато здесь есть другое. Здесь тебя сопровождает странное ощущение мощи прошлого, зыбкости сегодняшнего и неизвестности завтрашнего дня.
Действительно, дух защитников Гамлы в противостоянии с римлянами, танковые сражения в районе Кунейтры и Эль-Рома, тяжелые бои подразделения Голани на Тель-Фахр – с одной стороны, и неуютность, незастроенность Голанского Плато – с другой стороны, говорят о том, что здесь, в этих краях не только не поставлена точка в споре с Сирией, но, наоборот, кружит над тобой некое многоточие со всякими тяжкими запятыми.

Здесь, при отсутствии широкополосных шоссе, можно запросто разогнать тачку до двухсот км в час – и всем будет до фонаря, просто потому что народу здесь живет немного. Редкие кибуцы да мошавы. О Кацрине я не говорю – он все же несколько в стороне.

Flag Counter

Collapse )
я

Амбивалентность, или О пользе прыжков в пропасть.



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"



Собсно, это глупо – в пропасть прыгать.
Это я фигурально выразился, конечно. Потому что башку сломать при прыжке, как два пальца… ну, вы поняли.

Я вообще-то вот о чём.
Прыгнуть в пропасть – это преодолеть себя, свои комплексы, свои страхи и предрассудки.
Не каждому это дано. Более того, я убеждён, что это дано немногим!
В массе, так сказать, обобщённо, – человек ленив, труслив, неуверен в себе и амбивалентен.

Лень, трусость и неуверенность в себе – это мы знаем, верно?
А амбивалентность (от лат. ambo оба и valentia сила) – это двойственность переживания, когда один и тот же объект вызывает у человека одновременно противоположные чувства, например, любви и ненависти, удовольствия и неудовольствия; одно из чувств иногда подвергается вытеснению и маскируется другим. Термин введен Э. Блейлером.
Он же исследовал три вида амбивалентности:
1. эмоциональную: одновременно позитивное и негативное чувство к человеку, предмету, событию,
2. волевую: бесконечные колебания между противоположными решениями, невозможность выбрать между ними, зачастую приводящая к отказу от принятия решения вообще,
3. интеллектуальную: чередование противоречащих друг другу, взаимоисключающих идей в рассуждениях человека.

Подкрепившись из Википедии теорией вопроса, я возвращаюсь, с вашего позволения, к нашим баранам, то есть к прыжкам в пропасть.
Приведу несколько примеров из личной практики.

Flag Counter

Collapse )
я

Преданья старины глубокой



Категорически!
Чисто техническое!
Филологам, музыкантам и молоденьким девушкам можно не заморачиваться и не читать и даже не смотреть всё это...:))


Итак.
У каждого из нас в голове свои тараканы, а в шкафу свои скелеты, как говорится.
Есть и у меня кое что по этой части.
Констатация фактов и ничего более.

А началось всё с мелочи.
Получил я в школе золотую медаль.
"За отличные успехи и примерное поведение".
Ха. Было и у меня когда-то примерное поведение... Не верите?
Читайте сами:




Давно, конечно, дело было. Но в вуз без экзаменов я поступил!

Flag Counter

Collapse )
я

Иначе нельзя!



– Старик, расскажи, как же в твоём почтенном возрасте ты смог освоиться в израильском хай-теке?
– А ты, Дока, для начала подвинь-ка ближе ко мне вон ту тарелочку с хумусом и вон ту баночку с тхиной! Я же должен собраться с мыслями для ответа, а известно, что и в тхине и в хумусе много растительного белка, который лично мне очень помогает освежить в памяти давно прошедшее, то есть, попросту говоря, плюсквамперфект!
– Да, дед, память у тебя лихая! – рассмеялся Друг. – Помнишь немецкий!

– Да, дети мои. Я на память пока что не жалуюсь, честно говоря. То, что было не со мной, помню, как пелось в одной известной песне, а не только то, что было со мной.
Ладно.
Гляньте лучше на пейзаж!

Эту веранду ресторанчика в Бейт-Габриэле мы давно и прочно освоили за последний десяток-другой лет.
Во-первых, здесь можно неплохо позавтракать.
Во-вторых, и это главное, отсюда открывается такой вид на озеро Кинерет и дальние окрестности, что пальчики оближешь.
Справа в дымке древняя Тверия разбросала по холмам свои домики и разные древние раскопки времён Римской империи.

Слева не дошедшее ещё до зенита солнце яркими бликами отсвечивает в окнах автомашин, спускающихся по петляющей между холмами ленте шоссе.
Шоссе это пролегло через половину Галилеи, дошло до Пории, находящейся чуть выше уровня Мирового океана, а затем, через какой-то километр–два пересекает этот уровень и спускается ниже него прямо к нам, к берегу озера.

– Хорошо сидим, между прочим, – говорю, – но ты не увиливай от ответа, интересно же, как это ты, в твоём почтенном...

– Знаешь ли ты, Дока, что ты очень даже вредный мужичонка! Чего ты цепляешься к моему возрасту? Я ещё не стар. Я в каком-то смысле супер-стар! Если ты понимаешь, о чём я...
– Не-не-не! Я не о женщинах спрашиваю! Ты конечно ого-го, но я о другом интересуюсь. Расскажи, не томи!
– Ладно. Раз просишь. А ты, Друг, не против? Нет.

Flag Counter

Collapse )
я

Важно знать!

я

Вовка Кузьмин с прибором, или 5 марта 53 года




Это были времена раздельного обучения.
Мальчики отдельно, девочки отдельно.
Поскольку нефиг!

А наш седьмой А вообще был сборищем закаменских хулиганов.
Закаменка – это район почти за пределами города, там была сплошная безотцовщина, отцы не вернулись с войны, а матерям воспитывать было некогда. Накормить, обуть, одеть детишек - вот и пахали кто где за кусок хлеба да рванину для детишек.

Ножи-финки в карманах у половины пацанов, зоски – это такие куски шерсти, прикреплённые к свинцовой пломбочке, их подбрасывали согнутой ногой – кто дольше, тот и выиграл, и прочие развлечения в таком духе.
Круглые репродукторы в домах, одна радиостанция на весь Союз, один телевизор на округу, голуби у соседа Юрки – он их продавал и пил на выручку беспробудно, лыбясь своей красной рожей от посадки до посадки в тюрягу за мелкие правонарушения, типа тяпнул у соседей слоников с комода или ещё что-то в таком духе.

А Вовка был старше нас на два года, которые отсидел один раз в пятом классе, а один раз в шестом.
Пацаны в классе подобрались шпендиками метр с шапкой, а он был рослый, симпатичный, ходил всю дорогу в спортивных штанах с лампасами, что было шиком.

На уроках стоял бедлам.
Во-первых, одни пацаны, девочек-то не было, во-вторых, учителями были бывшие фронтовики с наградными колодками на пиджаках, которые строжились, вызывая ответную негативную реакцию, или училки типа Зои Викторовны, биологички, горбатенькой со злым лицом и постоянной оравшей на нас скрипучим злобным голосом.

Flag Counter

Collapse )
я

Пружина и палка, или Держать удар!



- Вот смотри.
Допустим, та же пружина. Она просто сжимается при каждом ударе, фигурально выражаясь. Копит, так сказать, энергию, да?
А потом ка-а-ак разожмётся!
И сметет ударяющего к чертям собачьим!
А та же палка что? Держит, держит, держит удары. А потом просто ломается. Палка - она же ведь не гибкая. Ломкая.

- Подожди, Дока. Ты к чему эту муть нам сейчас несёшь? Ты пей, пей и успокойся!
- Да так. Вспомнил кое-что.
- Ну так не тяни резину и выдай на гора. Я правильно рассуждаю, Друг?
- Ты, Старик, всегда прав! Кто спорит? Но иногда лев. О как!

Мы болтаем в ожидании официанта в скромной друзской забегаловке Дальят-а-Кармеля.
Здесь подают острые специи и всякие-разные приправы к питам с хумусом, к зелени и всякой другой закуске, которые хорошо идут под лёгкое винцо или наоборот, под что-то потяжелее.

Бываем здесь частенько по дороге к хайфскому университету, небоскрёб которого на горе Кармель просматривается чуть ли не со всего севера страны, во всяком случае в радиусе километров тридцать-сорок точно.

- Короче, ты о чём, Дока? Выкладывай, не томи.

- Так я ж всё о своём, о наболевшем.

Flag Counter

Collapse )
я

Милка



В студенческие годы был я как-то раз в Энске, где жила семья моей тётки.
Дядя Женя, директор Ботанического сада, встретил меня кубинским табачком, а тетя Аня, которую, впрочем, я называл панибратски Тёткой, угощала вкусностями и кричала:

- Доча! Поводи Доку по городу, покажи ему красивые места! – что звучало несколько двусмысленно, и потому Милка, их дочь, а моя двоюродная сестра, хихикая и пристально вглядываясь в меня, красивым жестом поправляла челку, подстриженную по последней моде.

- Ну, пошли, - звала она меня со странными нотками в голосе.

В девятнадцать лет я оставался лопухом в плане межполовых отношений индивидуумов, хотя девочек уже трогал, конечно, за разные места.

Flag Counter

Collapse )
я

Поехали!



Из моей книги "ВОСХОЖДЕНИЕ"



Предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/147442.html?nc=13
И здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?nc=33

Книга Вторая. Глава двадцать восьмая.


По пути в Москву Светлана и Давид решили съездить в отпуск: кто его знает, что ждет впереди?
Решено было попить водички в Боржоми, две путевки они заказали заранее. А потом уже, на обратном пути – Москва.
Ехали поездом через полстраны, проклиная пустой вагон-ресторан и выскакивая на станциях и полустанках за картошкой в мундире и солеными огурцами, которыми редкие бабки подкармливали голодных пассажиров с причитаниями и сопливыми всхлипываниями о наставших временах с безденежьем и голодухой.

В Тбилиси сошли с поезда и пересели на автобус до Боржоми, но в промежутке успели с парочку часов погулять по столице, некогда блестящей, роскошной, крикливой, какой ее хорошо запомнил Давид со времени командировки на международную выставку с ее кэгэбэшными нюансами.
Куда там! Что-то надломленное витало в воздухе, слинял глянец и остались понуро кишащие пешеходы да полупустые прилавки. Перестройка с ее атрибутами прошлась и по местному великолепию!

Взяв такси, они проскочили проспект Руставели, но, наткнувшись в конце его, недалеко от здания парламента, на воинские подразделения Советской Армии, подкрепленные бронетехникой, развернули машину назад.
Беспорядки, сотрясавшие Грузию с прошлого года, не прекращались, оказывается. Лишь тогда они поняли, почему у здания Дома правительства на всех длиннейших ступенях, ведущих к нему, через каждый метр лежали красные гвоздики, горели в чашках свечи, и стояла толпа возле стенда с фотографиями полутора десятков молодых людей в траурных рамках: здесь был расстрелян митинг.

Боржоми поразил горными ландшафтами и неземными пейзажами, резко контрастирующими с вполне земными и соответствующими духу времени заботами курортного персонала о хлебе насущном, и потому требующими бакшиш за процедуры.
А эти позорные размазни-каши на завтрак и ужин и с кусочком рыбки на обед вместо обильных мясом и зеленью грузинских блюд!
А эти иконописные лица лавочников, жалующихся на трудные времена и торгующих ерундой!

Flag Counter

Collapse )