Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

я

О любви.



Из моей книги "ВОСХОЖДЕНИЕ"



КНИГА ВТОРАЯ. Глава вторая.
Эти твои странности...

– Спроси меня сейчас, за что я тебя полюбила – не отвечу. Просто не знаю, что сказать.
Увидела, пообщались, перекинулись парой слов, поняла – это моё!
Я часто думаю, пытаюсь вспомнить и понять, как это началось во мне, – и не могу, не получается…
Симпатичный? – да, интеллигентный? – да, эрудиция? – да! Но ведь сколько таких людей вокруг, близко и вдалеке! Полно.
Не могу определиться, что со мной тогда случилось? И надо ли определяться?
Кто может толком объяснить, что такое любовь, как она начинается, как она входит в душу и в мозг? Что это такое вообще?
Поэты, писатели – всё это чушь и бред, потому что лично тебя вся эта писанина не касается! Или касается именно по касательной – вжик – и мимо…
Пока тебя не охватит, не увлечёт, не втянет, ты не можешь определить, влюбилась ты или это мимолётное, кратковременное и быстро уходящее…

Меня интересовало твоё странное поведение: с одной стороны, ты жалуешься, что тебе плохо – и всё, я понимаю, что твои внутренние ощущения – проблема всех твоих несчастий, с другой стороны, ты попал в этот замкнутый круг, из которого не можешь выбраться.
Или не хочешь выбраться. Кто тебе мешает? То есть, много странного было в твоём поведении! Для меня это было необычно, я не видела до сих пор людей, которые бы себя так вели.

И когда ты мне рассказал, что тебе ставили диагноз "циклотимия" и что ты наблюдаешься у психиатра–врача высокой категории, и она тебе помогает медикаментозно, и что ты глотаешь карбонат лития, я вначале подумала, что у тебя действительно психоз и ты не можешь самостоятельно решить свои семейные проблемы.
Сколько я об этом думала! И главное, я поговорить ни с кем не могу, потому что это никого не волнует, и начала я раскладывать линии: линия того, как ты жил, как ты добивался поставленных целей, к чему ты пришёл, как ты работал на авиазаводе.

Потом была сложная линия, когда увольняется этот твой начальник Буренков, при котором ты уже подорвал свое здоровье работой над патентами вечерами и в выходные дни, и когда у тебя начались головные боли от перенапряжения, и тебе не дают его место, рушат карьеру, как ты всё это переживаешь, – тогда я начинаю входить в эту ситуацию, начинаю понимать глубину твоих переживаний, неудовлетворённость работой и семьей.

Меня поразили в тебе две вещи.
Это относится ко времени создания тобой своего отдела. Практически с нуля.
Первое.
Ты всегда внимательно выслушиваешь людей, какую бы чушь они не пороли. Доброжелательно и с интересом. Якобы. Потом ты мне комментировал глупости, которые они тебе предлагали, и мы вместе смеялись. Но ты умеешь в ерунде выискать зерно и развить из него конструктивную идею.

А второе, что меня поразило – это то, что ты не пускаешь дело на самотёк, не веришь в авось, а продумываешь до мелких подробностей предстоящее дело!
Я хорошо помню, как ты готовился к поездке в Москву, в это ваше министерство выбивать миллион для своего отдела. Ты пытался заранее предусмотреть возможные вопросы чиновников и готовил варианты ответов на все каверзы. Это было здорово!
Ты ведь всё мне рассказывал во время наших вечерних прогулок, когда твоя голова гудела от напряжения, и ты пытался немного разрядить нагрузки, делясь со мной своими сомнениями и тревогами…

В разговоре с Верой я как-то спросила её, что она думает о тебе, как о больном, может быть, ты действительно психически больной, тебе же дают сильнодействующие лекарства, эту химию, которая отравляет весь организм и действует на все органы, она мне сразу заявила:

– Никакой он не больной! Это человек высокого интеллекта, такие люди не так часто встречаются, с особым характером, то есть, это сложный человек, которого ты только ещё начинаешь понимать!

Она мне раскладывает все составляющие твоей болезни, как они ей представляются, и я начинаю глубже понимать, что, несмотря на всю твою силу и характер, ты не можешь делать многие вещи, какой-то страх тебе мешает, что-то тебя сдерживает.
Какой страх, что за страх?

А из альтернативной медицины, которой я тогда уже интересовалась, я знала, что многие люди рождаются с таким страхом, и живут с этим страхом! Это даётся, как говорится, свыше, при рождении. И тебе приходится жить и действовать в этой жизни, преодолевая страх, заложенный в тебе без участия твоей воли!

Flag Counter

Collapse )
я

Рассказ старшего человека о китайской медицине.





Давным-давно, когда Леонид Ильич ещё правильно выговаривал слово "систематически", а не "сиськи-масиськи", когда вода, как говорится, была мокрее, а караси жирнее, Союз накрыла волна увлечения акупунктурой и акупрессурой.

– Сышь, старик! – спросил меня Алик, – ты мож сконструировать приборчик? Я электронику сам заделаю, как надо, а вот саму оболочку и щуп – ты уж заделай по уму и красиво, а? Я тебе щас подкину несколько золочёных контактов от папы-разъёма, подобрал на помойке, там их полно, а ты уж тово-этово, заделай, как надо, а то сдохну, до чего мне нужен приборчик, видишь, дышать уже трудно.

– Да некогда мне, Алик, я по горло занят, конструирую сейчас планетарный редуктор для механизма продольного перемещения робота...
– Сышь, старик! Ты меня не нервируй! Я всё же старший человек по сравнению с тобой, сышь. Ты же мал и глуп и не видал больших этих самых, не обижайся, я любя и с высоты своих тридцати шести лет...
Ты вот послушай, как я дышу, сышь? Сдохну скоро от старости, а ты... Короче, вчера мне Нинка опять скорую вызывала, замерили давление, ёшь твою за ногу, шестьдесят на сорок! Знаешь, что это? Это кома, фактически! Еле откачали. Давай, не отлынивай! Приборчик нужен позарез! Только на него и надежда у меня. Я уж давлю-давлю хэ-гу вот тут, а ни хера не продавливаю, нужно щупом туда лезть и давать разряд, иначе хана.

Разговор этот произошёл в курилке, откуда Алик не вылезал по нескольку часов с небольшими перерывами на работу.
Он как раз разрабатывал электронную схему для привода продольного перемещения робота, для которого я и мучил свои мозги на предмет более компактной компоновки, извиняюсь за тавтологию, своего редуктора.

Flag Counter

Collapse )
я

У озера Рам - 1.



– Какая-то смурная погода, вы не находите, друзья мои? – Старик выглядел скучным и тоскливым.
– Приболел, что ли? – Друг внимательно посмотрел на приятеля и, обратившись ко мне, попросил:
– Соблаговоли подплеснуть товарищу вон из той бутылочки! Не видишь, что ли, человек скучает?
– Нет, правда. Что-то тошно мне смотреть на это мутное солнце, серое небо и на эту вашу капусту. Квашеная, что ли? Откуда она взялась? Кто заказал?
– Э-э-э, а вот это уже показатель, так сказать, натуральный… Что с тобой, Дед?

Три столика, вынесенные хозяевами кабака наружу, с одной стороны практически чуть ли не упирались в стену заведения, а с другой граничили с подсохшими виноградными лозами, вьющимися по хлипкому заборчику из металлических столбиков и наброшенной сетке.
Вид на озеро Рам тоже был не ахти какой оптимистичный и своими серыми красками, видимо, угнетал возвышенную душу Старика.
Ещё бы! Зима. Не сезон. Промозглость и сырость. Да и ветерок с Хермона не из приятных, хотя и весьма и весьма освежающ.

– Вообще-то можно зайти вовнутрь, там теплее, а? – попробовал я расшевелить друга, впавшего в уныние.
– Да не в этом дело, Дока! – строго пробормотал Старик. – Настроения нет.
Вот смотрю я на вас, весёлых и спрашиваю себя:
– Неужто мужики не знают, что такое одиночество?
Друг поперхнулся:
– Ты чего это? Давай подробности!

– А я вот что вспомнил. Хотите, настроеньице вам подпорчу враз?
– Не на тех напал! – я хорохорился, – а ну, попробуй!

– Я ведь, ребятки, никогда не был общительным. По молодости прыгал ещё, лаял, подобно годовалому щенку, бил в барабаны и заливался идиотским смехом.
А как женился, всё – подменили меня. Как будто дубиной по башке схлопотал.
– Что так, Дед? Это ты о первом браке своём вспомнил? Плюнь!
– Да я уж пытался плевать. Ведро, наверно, наплевал уже. А, видишь, иногда нахлынет…

Вот чего это я так позорно влип тогда, понять не могу!
А потом сынишка вырос, у него своя житуха пошла, а я…
Сын где-то с приятелями по крышам сараев бегает, жена заплатки на носки подшивает, а я с ума схожу.
Тоска, печаль. Не могу дома сидеть! И не то, что она мне тогда уже обрыдла по горло, а просто чувствую, что один я на белом свете. Один!
Семья... Какая на хрен семья?
Женился по крайней необходимости, как большинство мужиков, то есть, когда брюхо на нос полезло... Надоело всё через полгода.
Пацан тоже пока что не поймёшь что, подросток, ни руля, ни ветрил.
И вот, помню, приду с работы, перехвачу на кухне что попало, она ведь не очень-то любила готовить, и на улицу! Подальше от...

Flag Counter

Collapse )
я

Доктор Лиза



Из моей книги




В тесном кафе на главной магазинной улице острова Санторини мы сидели за одним столиком с интересной парой.
Эти пожилые люди были, как и мы, умотаны жутким пеклом августовского Средиземноморья, сжигающего, казалось, всё живое, что двигалось, стояло, охало от жары на узких улочках, забитых, подобно всем другим местам скопления туристов со всего мира, магазинами и магазинчиками, кафе и кафешками, столами и столиками с разложенными товарами прямо на улице, вьющейся на самой вершине этого необыкновенного островка.

Когда-то, тысячелетия тому назад, здесь посреди моря торчало жерло вулкана, решившего вдруг извергнуться.
Сказано – сделано! Извергся.
Разнесло всё вокруг.

Дым и тьма дошли аж до Африки, где, говорят, и стали одной из казней египетских, чтобы отпустил фараон народ мой из рабства.
И этот взрыв вулкана распополамил остров Санторини так, что выгрыз мощной дугой его скалы, благодаря чему мы и пришвартовались поутру в красивейшей бухте, откуда наверх, в городок Фира можно добраться либо по узкой серпантинной тропе на ишаках, либо пешком по той же тропе, вляпываясь в ишачий помёт, либо на фуникулёре, от верхней станции которого до кафе, где мы присели отдохнуть – рукой подать.



– Жарковато, чёрт побери! – завязал я разговор.

Flag Counter

Collapse )
я

Исповедь летуна – 3.



предыдущее читай:
https://artur-s.livejournal.com/6415839.html

...Я подписал договор с этой фирмой, акции которой через два года неплохо котировались на Нью-Йоркской бирже...
Но прежде, чем продолжить, дети мои, я хочу отметить, что до устройства на это место работы, я прошёл собеседование в ещё двух местах. Одно – в галилейском кибуце на только что пущенном заводе, а второе – в Хайфе, в филиале большой американской фирмы.

Кратко доложу вам, что в этих обоих случаях я отказался от приглашений по разным причинам.
В помещении кибуцного завода воняло коровьим навозом от недалеко расположенной коровьей фермы, а в крутой американской фирме не дали требуемого мной в договоре прикреплённого авто.
Это я к тому, что уже тогда понял свою цену и бился с работодателями вовсю!

- Ну ты даёшь, Старик! – вскинулся я. – С интересом слушаю тебя и не пойму, где ты правду говоришь, а где присочиняешь? Потому что получается гладко и красиво, в отличие от десятков ноющих коллег-инженеров, некоторые из которых даже рванули назад в совок...

- Как говорил мой одноклассник Олег Мжельский где-то в шестом классе мужской 51-й школы, тогда ведь мальчики и девочки впитывали науки врозь в разных школах, так вот, Олег говорил:
- Сукой буду, век воли не видать!
Это уж потом Губерман стал повторять слова Мжельского...
Короче, чистую правду излагаю! Не вру ни разу!

- Ну, тогда предлагаю тяпнуть ещё по маленькой, а то становится свежо, ветерок потянул на Акко с моря, и огоньки зажглись уже в нашей харчевне. Кто против? Кто за? Единогласно! Слушаем тебя внимательно, да ведь, Друг?

- А как же! Интересно Дед излагает, у меня всё было по-другому. Вот, например, я...
- Погоди, погоди, мы с тобой потом изложим свои версии, а пока предлагаю дать докладчику время, чтобы он рассказал о своих пятнадцати местах работы за двадцать восемь лет в Израиле! Давай, Старик, продолжь интересное своё изложение!
- Так вот, я и говорю, эта четвёртая на моём израильском веку фирма смолотила с моей помощью могучую машину с причиндалами для вымораживания раковых клеток в разных интересных местах, например, в мужской простате.

Тут уж мы подключили к нашему проекту разные страны Европы, в частности, Швейцарию, откуда получали тонюсенькие трубки диаметром 0.8 миллиметра, которые я использовал для так называемых пробов, втыкаемых в разных количествах в эти самые несчастные простаты, и прочее и прочее.

Вообще, проект получился мощный и интересный.
Сделали мы несколько образцов, послали их не только в израильские больницы, но и в больницы Испании, Франции и Италии.
А также в одну медицинскую фирму Штатов.
А вот это зря, мать честная! Американам до того понравилась эта система, что они взяли, да закупили всю нашу фирму с потрохами!
То есть, всех разработчиков пригласили к себе, в Нью-Йорк, оставив у нас в Йокнеаме только лишь конвейерную линию по изготовлению.
Я и ещё двое разработчиков отказались ехать из патриотических побуждений, так сказать, а остальные собрали манатки и переехали океан.
Упсссс...
А я снова оказался не при делах. Оп-па! Ну и что? Я летун, штоле?

Flag Counter

Collapse )
я

Миша – Моше.




Из моей книги "ЦИКЛОТИМИЯ"



Цикл. Интересные люди - 11.

С войны он вернулся офицером - старшим лейтенантом, хотя уходил рядовым. Толковым парнем был.
Вернулся не к жене, а к матери.
Жена не дождалась.
Год не получала писем, решила, что свободна и вышла замуж за соседа. Дочку-то воспитывать одной тяжело – говорила тем, кто осуждал.

Он переживал тяжко.
– Пока меня по госпиталям таскали, пока в себя приходил, она тут...- сказал и потом молча с помертвевшим лицом целый день лежал на кожаном диване, не сняв военную форму и сапоги.
- А чего же ты ни нам, ни ей не писал?
- Да писал я ей, почему письма не доходили - не знаю.

Дочку жалел, но видеть бывшую свою не мог.
Пошел в военкомат и попросился снова в армию, в ту же часть.
В полку вдруг вспомнили после войны, что он еврей.
- Мойше, дрррружочек - приняв крепко на грудь, говаривал майор, коверкая букву Р и растягивая с акцентом слова, - ти уже готовый защищать ррродину, которрррая на Востоке, которррая Палестина?
- Хе, хе, - поддакивали товарищи лейтенанты и сержанты, кто громко, а кто – вполголоса.

Как он добрался через Румынию до Палестины – никто не знает, он не рассказывал, но известно одно – в порту Хайфы при медицинском контроле беженцев из Европы, прибывающих на кораблях, забитых под завязку, его проверяла девушка – фельдшер, обратившая внимание на то, что ее фамилия и фамилия этого изможденного человека одна и та же.
Она рассказала об этом своему отцу и тот, прибывший в Палестину двадцатью годами раньше, узнал в Мише родного брата.
- Мне нечего делать там. Меня там предали и презирают, - говорил Моше, так стали его называть брат, жена брата и две племянницы.

Беженцев, прибывающих в страну, размещали, в том числе, в бывших казармах британской армии возле Атлита, рядом с Хайфой, недалеко от моря.
Там он прожил первые несколько недель, там же познакомился с Нэтой, красивой девушкой из Польши.
Потом какое-то время жил у брата в двухкомнатной квартирке, где кроме брата находились его жена и трое детей.
Спустя месяц включился в ячейку организации Эцель, сражавшуюся против англичан, и даже отсидел четыре месяца в британской тюрьме в Акко.
Потом дали знать о себе ранения, полученные под Курском в танковом сражении с немцами, и ему пришлось лечиться, отказавшись от участия в боевых действиях организации.

Он стал учиться параллельно на курсах иврита и бухгалтерских курсах.
Голова работала, желание подняться на ноги в новой стране было огромным...

Flag Counter

Collapse )
я

Мы рождены, чтоб байку сделать былью.



- А сейчас, дети мои, я буду учить вас уму-разуму, - сказал Старик со смешком.
Но для начала порезонёрствую по-стариковски. Знаете ли вы, что большинство анекдотов основаны на реальной нашей человечьей действительности? Наверняка вы в курсе. Но я расскажу вам историю, произошедшую со мной буквально на днях.

Наша троица, как обычно, засела в некоем кабачке на окраине пригорода Хайфы под названием Кирьят Бялик. Это не кабачок так называется, а пригород. А Бялик - это еврейский литератор, выдающийся еврейский поэт начала двадцатого века, который освободил поэтический язык от штампов и канонов, сообщив своему стилю небывалую до тех пор гибкость, как пишется в энциклопедиях. Я добавлю от себя к этому определению гибкость бяликовского мозга, обусловившую и гибкость стиля. Поскольку о гибкости и моё повествование.

- Так вот, про мою историю, - начал Старик.

Flag Counter

Collapse )
я

Панчер



Что-то опять неспокойно на нашей северной границе с Ливаном...
Вспомнилось...


Этот рассказ, опубликованный в прошлом году, набрал 71 091 читателей. Мне кажется, это мой личный рекорд.
Почитайте его и вы.


Из моих воспоминаний о Второй Ливанской войне.

4 августа 2006 года.

Сижу я в кресле у стоматолога.
Зуб удаляю.
Жалко, конечно, хороший был зуб, даже красивый, я бы сказал, но – факт, был красивый – стал ненужным.
Тут уже не стоматология, тут философия поперла.

Короче, вытащил он зуб – а тут сирены завыла.
Врач, само собой, затряс руками – запереживал, похоже.

- Пойдем, - говорит, - в укрытие, ниже этажом у нас бомбоубежище.
А я так себе думаю.
Зуб вытащен, там у меня голое мясо наружу, микробы, а я же помню, что даже при простом поцелуйчике их полтора миллиона в пасть загружается, а я как раз за полчаса до стоматолога загрузил в себя миллиарда два, не меньше!

Вот, думаю, эти миллиарды как кинутся туда, где зуб был – вот это будет номер! Заражение хлеборезки обеспечено!

- Нет, - затряс я головой без одного зуба, - не хочу. Не боюсь я этих сирен, никогда не кидаюсь в укрытие. Я – фаталист! – говорю.
А сам про микробы с ужасом думаю.
- Продолжайте, доктор, пожалуйста, закройте мне дырку от зуба, мало ли чего может быть…

Посмотрел на меня стоматолог поверх марлевой повязки, вздохнул и давай присобачивать мне в рот то ли коронку, то ли мост.
Я не стоматолог, а потому не совсем в курсе, короче, закрыть надо дырку в челюсти.
От микробов. Которые я, дурак, насажал туда в ужасных количествах непосредственно перед удалением зуба.
Впредь буду умнее, конечно.
Никаких там поцелуйчиков!
Ни в коем разе!
Никогда! Хехе. Ну, это я загнул малость. А перед приемом у врача – ни за что! И не только у стоматолога. К другим врачам вообще….Что-нибудь желудочное или, скажем, пониже….Неееет. Завязал!
Вот такой храбрый я, ребята.
Был, ага.

Flag Counter

Collapse )
я

Человек в светло-голубом плаще




Из моей книги "Восхождение"



- Давид, ведь ты чуть не умер, - сказала дежурная врач, молодая симпатичная и очень знакомая с виду. Правда, сейчас, через месяц с лишним, кризис миновал, но это очень опасно - то, что с тобой произошло. Старайся не допускать этого больше. Кстати, что это за нервные перегрузки? Откуда, отчего это у тебя?
- Доктор, как Вас зовут?
- Зови меня Ольга.
- Вы не обидитесь, если я спрошу Вас кое о чем... не совсем, как бы это помягче?...
- Спрашивай, спрашивай, не смущайся...

- Где-то, на втором курсе института мы дружили с девочками из медицинского. Это было престижно - парни из политеха и девочки из меда! На одной вечеринке я познакомился с девушкой, маленькой, черноглазой. После изрядного выпивона мы с ней целовались в ванной комнате. Потом я ее повалил в ванну, где была куча белья. Оказалось, что белье замочено в воде, и моя подружка ушла под воду с этим чертовым бельем! Доктор, это были Вы?
- А ты что же, только что узнал меня?

Flag Counter

Collapse )
я

Про романтику, Римму и Стасика.

- Видишь ли, Дока, - Римма задумчиво вертела в длинных ухоженных пальцах бокал с Токайским, - тебе просто надо уйти от этих мыслей, от этой странной любви, которая довела тебя до нервного срыва, направить, так сказать, мозги в другое русло! Тогда, и только тогда, ты сможешь уйти от дикой депрессии, в которую сам себя загнал!
И забудь всю эту романтику!
Нет её, ты понимаешь? Чушь это!
Уезжай в отпуск, развейся, и главное – делай, что хочется на данный момент! Хочешь спать – спи, хочешь жрать – жри, хочешь бабу – хватай и трахай! Не зацикливайся ни на чём. Живи днём сегодняшним – завтра будет завтра! Точка!

Мы сидим в кафе, пьем вино и рассуждаем о том, что загнало меня, молодого, здорового, сильного мужика - в больницу с таким нервным потрясением, что посыпались к чертям функции жизненно-важных органов, включая сердце и нервную систему.

Римма – красивая, стройная высокая блондинка с лицом молодой Вии Артмане - мой лечащий врач, кандидат медицины и моя недавняя любовница.
Связь наша началась ещё в больнице, где я находился некоторое время назад и где она взяла меня под свой патронаж.
После выписки мы встречались у неё дома: она выгнала из дома мужа-алкоголика и плотно занималась подбором кандидатов на ее руку, сердце и туловище, которое при близком и тесном изучении мне не понравилось вследствие слишком худощавых и некрасивой формы ног с крупными грубоватыми пальцами.
Но у обладательницы страшноватых ножек было несомненное достоинство: ах, как она готовила окрошку! Это была сказка, а не окрошка, со всеми необходимыми ингредиентами, выстоянная положенное время, выдержанная, перед подачей, в холодильнике, боже мой...какая это была окрошка!

Flag Counter

Collapse )