Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

я

Мутное солнце



Из моей книги:




Пасмурно.
Вот-вот закаплет.
Серое небо, ненавистный серый цвет. Противно.
Сижу в гостях. Скука.

С балкона вид неплохой, но нет солнца.
Слева вдали горсткой рассыпаны дома Афулы. Видно, как по «Стрелке» чередой выдавливаются из города машины и ровным строем движутся в южном направлении в сторону перекрестка Мегидо и дальше, к Самарии.
Правее, ближе к горизонту, на горной гряде скопище зданий Дженина, переходящие с небольшим промежутком в Умм –эль-Фахм. Это уже палестинские территории.
Что за страна у меня?
Два шага влево – Средиземное море, вправо – Сирия, только разбежишься к северу – стоп! там уже Ливан, а на юге, в Эйлате, пялишь глаз одновременно на Иорданию, Саудовскую Аравию и Египет, сидя в Израиле!
Что за страна!? Малышка.
Нет.

Flag Counter

Collapse )
я

Снова Человек в светло-голубом плаще



Из моей книги:



Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

Глава двадцать восьмая

Первую свою машину Давид купил в рассрочку на два года, работая у Цви Коэна, чем довел его почти что до инфаркта.
Почти все деньги для первого взноса он занял у родни, чем ввел их тоже в состояние ступора:

- Ты сначала квартиру купи! – кричали они, - а то сразу машину! Красиво жить хочешь? Вот мы...
И рассказывали, как они сначала жили в палатках...

- Да вы поймите, я чувствую, что недолго проработаю на этом месте! Я буду искать новую работу, а она может оказаться вдали от дома, и надо будет ездить, не привязываясь к автобусам. Неужели не ясно?
Родня с ворчанием отставала от него.

Но зато, когда он купил свой первый Фиат, - каждую пятницу и субботу со Светланой они утюжили эту маленькую страну, оказавшуюся не такой уж маленькой!
Иерусалим, Тель-Авив, Хайфа, Галилея, Голаны, Мертвое море – все было изборождено вдоль и поперек уже в течение первого полугодия.
Конечно, в первую очередь исследовался Север. Плоская равнина центра страны их не привлекала – достаточно долго они жили на территории Западно-Сибирской низменности!

Flag Counter

Collapse )
я

Российско-израильский марафон



Из моей книги "Циклотимия"



И все-таки закладывается в подсознании парня, у которого отец – крупный начальник, какая-то инфантильность, что ли…
Мол, если что – папа выручит, подставит плечо, поможет, подскажет, подсобит, оградит.
Вот и Витя так жил.

Нет, институт он закончил, потом женился, потом развелся.
И все сам!
Но надежда на папу жила все время.
В глубине, в подсознании.
И ведь не иждивенец, не трутень. Работал нормально, дочку воспитывал, а потом, после развода помогал деньгами.

Потом женился вторично.
Хорошая женщина попалась, и тоже русская, как и первая.
Не любил он евреек, хотя сам – стопроцентный, по маме, по папе, по всем правилам, как надо.
Еврейки вызывали у него брезгливость своей неконтролируемой психопатичностью, от восторгов неумеренных и до нелепой трагичности в обыденности, в быту, в отношении к детям, к мужчинам, к еде, к самой жизни. Истеричность, заламывание рук, игра голосовыми связками – не нравилось ему все это. Отвращало.
Русская женщина спокойнее, надежнее, цельнее внутренне.
Это было его глубокое убеждение.

Flag Counter

Collapse )
я

Наваждение

Из моей книги "Восхождение"



Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

Книга Первая. Глава тридцать первая.

Наваждение.


- С Лерой я познакомился в институте, но первые два курса не обращал на нее внимания, потому что веселая, необычная для скромного тихого мальчика-отличника, студенческая жизнь захватила меня целиком.
Я нашел новых друзей, с которыми, кстати, мы и сейчас продолжаем дружить, были и легкие флирты на вечеринках, в общем, как у всех.
Но что-то случилось на третьем курсе, когда постепенно, исподволь, Лера вошла в мою жизнь, как говорится, захватила мое сердце, душу - и это без всяких потуг с ее стороны.

Это была довольно толстая девушка с большими карими глазами и неординарным умом. Полуеврейка, хотя по матери она писалась русской и страшно хотела избавиться от еврейского синдрома! Но внешность, типично семитская, мешала и мешает ей всю жизнь.

К слову сказать, ваши глаза, доктор, чуть-чуть напоминают ее, хотя у вас они немного чернее и намного приятней, можете принять это за комплимент.
- Спасибо, продолжайте, не отвлекайтесь, - Светлана чуть порозовела от удовольствия.

Flag Counter

Collapse )
я

Первая любовь



Если ехать от Нацерета в сторону Хайфы, и завернуть направо в Рамат-Ишай, а потом на развилке свернуть налево, то попадёшь в ресторанчик "Лимузин", где подают замечательного приготовления мясо.

– А всегда ли, Дока, если заворачиваешь налево, попадаешь на приличное мясо? – спросил Друг, тщательно пережёвывая здоровенный кусок телятины, приготовленной именно замечательно, под всякими соусами и подливками.
– Фу, как грубо, – ответил я, не переставая орудовать ножом и вилкой. – Почему ты грязно ругаешься в присутствии самого Старика?
– Ладно, – с набитым ртом откликнулся Старик. – Сегодня я добрый. Пусть грубит. Хотя я бы на его месте рассказал за таким шикарным обедом что-нибудь полезное в сочетании с приятным, а может быть, даже поучительным и где-то с философским уклоном!
– Можешь, Друг? Я ведь знаю, что можешь! Извлеки из анналов…
– Откуда, откуда?
– Ну вот, опять ты пытаешься пошлить… Нет, правда. Давай, двинь нам что-нибудь о чистом и безгрешном. Например, о любви, но без этих твоих заносов и прочих штук, тесезеть… О самой первой твоей любви, к примеру.
– Ладно, – неожиданно быстро сказал Друг. – Подняли бокалы! За первую и абсолютно безгрешную любовь, но с вариациями и уклонами в сторону философических размышлений!
Итак.
Её звали Алей.
А точнее, Алевтиной Алексеевной.

Flag Counter

Collapse )
я

О медичках - 1.



– Вот помните, был такой лозунг: слава советской медицине? А я бы добавил – и медичкам советским тоже слава!
Старик ухмыльнулся.
– Как сейчас помню, дело было давным-давно, когда ещё очереди в Союзе были небольшими, да и то за книгами. То одного писателя выбросят – очередь с утра до ночи, то второго – очередь с ночи до утра!
Модно было это дело. Допустим, выкинули пятитомник какой-нибудь, и народ валом за ним. А как же! Стенные полки заполнять! А тут сразу пять томов, да ещё корешки такие красивые: зелёненькие, с золотым теснением и буквы красивые! Значит, можно в центр третьей полки, если сверху считать. Очень броско получается и красиво: зелёное с золотым пятно – очень освежает глаз!
Так было, юноши!

Золотые времена! Принесёшь домой зарплату рублей сто сорок, колбасы любительской с водкой за три шестьдесят две отоваришь, пивца дюжину до кучи, селёдку и пару банок шпротов с зарплаты – и всё! ничего в жизни не надо!

А к утру бац! – извещение, что приходит тебе пятитомник по подписке.
Жизнь начинает полниться чувством собственной значимости и глубокого удовлетворения: повышаешь культурный уровень! Как у всех. Не только колбасой единой жив человек!
И накормлен, и интеллигент.
Книжек вон сколько по стене налеплено! Может, в старости почитать вздумается, кто знает? Сейчас-то некогда, работа, да работа.
Гости, опять же, придут, а тут: ух! интеллигент какой! Уважуха, ёшкин кот! Книг много, от потолка начинаются и аж до пола почти что простираются!
Вот так и жили, ребятки.

Дурь совковая во всей её дикости.
Сидели в отдельно взятой родине, мир ни хрена не видели, один канал радио да один канал телевизора рассказывали сказки о колхозных пердовиках да о стахановцах, а потом колбаса с картошкой да водка с пивом.

Flag Counter

Collapse )
я

Последняя встреча



Из моей книги "ВОСХОЖДЕНИЕ"



Предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/148150.html?nc=18
И здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?nc=33

Книга Вторая. Глава двадцать девятая.


– Посмотрите туда! – Наташа показала рукой на север. – Вы видите вон там, вдали, на горах домики? Это Цфат – один из святых городов Эрец Исраэль.
Иерусалим, Хеврон, Тверия, Цфат – эти названия из Танаха, то есть, попросту из Библии. Мы туда тоже съездим как-нибудь.
А сейчас посмотрите направо. Это и есть Тверия, мимо которой мы проехали сейчас, но после обеда завернём и туда.
А озеро Кинерет называется так потому, что оно имеет форму скрипки на виде сверху. А слово кинор на иврите означает скрипку. Но это озеро называют также морем. Тивериадское озеро-море. И Тверия и это озеро называлось так римлянами по имени императора Тиберия. Также это озеро называется Гинносарретским…

Давид знал всё это и до этой мини-лекции.
Он невнимательно слушал Наташу, служащую мэрии городка Кирьят-Тивон, где они со Светой учились в ульпане.
Оба они пока что пребывали в состоянии шока от первых месяцев в стране.
Всё, буквально всё им здесь нравилось.
И погода. И природа. И люди.
Тяготила лишь неизвестность, которая ждала их после окончания ульпана.
Что делать? Где искать работу? Где жить? Как помочь детям, которые хлебают полной ложкой плоды горбачёвской перестройки?
Жутковато становилось от этих мыслей. Мороз бороздил по спине.
Полная, полнейшая неизвестность!

– Цфат – это интересно, – Давид повернулся к жене, тоже смотревшей в ту сторону.
Во-первых, этот кадровик – помнишь? – из отдела кадров Управления железной дороги говорил, что Цфат на берегу моря, а он, вон он где – высоко в горах. Виллу дали кому-то в Цфате, на берегу моря! Вот трепло! Нет, я не сержусь на него, он же молодец, говорит, как хорошо государство Израиль заботится о вновь прибывших – сразу, мол, виллу дают на берегу моря! Но я вот о чём думаю. В Цфате крупный медицинский центр на базе тамошней больницы, по-моему, это как раз для тебя! А я брошу эту чёртову инженерию и подамся в ешиву. Буду изучать Тору. Начинать жизнь заново! С белого листа! Это классно! Отращу бороду, надену кипу…

Светлана молча оглядывала берега Кинерета. Ей было не по себе. Как мы тут устроимся? Что с нами будет? Где мы оказались?

Flag Counter

Collapse )
трубочка

Про духовность как бэ тесезеть...



- Старик, у меня предложение. Вот ещё пара месяцев, и насколько мне не изменяет память, кое-кому из нас стукнет восемьдесят! Не будем уточнять, кому именно, но насколько мне память не изменяет, это не мне и не Другу… э-э-э-, я прав?
- Допустим. Ну и…
- Вот я и говорю, у меня предложение. Попробуй вкратце, минут на сто, обрисовать твой жизненный путь, не столько личный, человечий, так сказать, а именно творческий. Ты ведь вправе говорить о двух ипостасях своей творческой жизни: инженерная и литературная. Я прав, Друг? Старик ведь для нас с тобой пример правильно прожитой жизни, маяк, так сказать…
- Факт.
- О! Я и говорю…
- Дока. Ну что ты за трепло. Опять юродствуешь…
- Отнюдь! Нет, правда, Дед. Я сейчас серьёзно. Пришло время. Я не шуткую. Я действительно думаю, что ты прожил очень интересную жизнь, и дай-то Бог, ещё проживёшь немало в назидание таким, как мы с Другом. Короче, расскажи, время есть. Место чудное, располагает к душевной беседе … да и просто интересно послушать, как во второй половине двадцатого и в начале двадцать первого веков работала и красиво душевно оттягивалась советская интеллигенция еврейского происхождения на самом гребне слома и краха одной культуры и вливания совсем иной культуры…
- Так. Дока, я так и не пойму, ты опять за своё или серьёзно хочешь…
- Старик, ты его не слушай. Давай тяпнем по маленькой, но крепкой, а потом всё же хотелось бы послушать. Всё же восемьдесят – это не шутка. Попробуй изложить, а мы с трепачом Докой внимательно тебя послушаем, ей-богу.
Как всегда в последние двадцать восемь лет, что мы в Израиле, беседа велась на природе, а именно в небольшом, но уютном ресторанчике на открытом воздухе в крепости города Акко, что в Западной Галилее на самом берегу Средиземного моря. Крепость эта знаменита, во-первых, тем, что её не смог взять сам Наполеон Бонапарт, а во-вторых, тем, что в подземельях этой крепости находятся недавно найденные археологами залы крестоносцев, которым восемьсот лет от роду!




Часть этих залов была найдена случайно одним из узников крепости, которая была британской тюрьмой во времена Британского Мандата в Палестине начала прошлого века, а часть – в 1994-м году, и тоже случайно.
Тут замешана такая крутая история, где перемешались крестоносцы, Византийская и Османская империи, Британия и арабы с евреями и, естественно, Израиль, и мы втроём, старые и верные друзья, выходцы из бывшей советской империи.





Столик наш открыт всем солёным средиземноморским ветрам, и на нём тесно угнездились пара бутылок хорошего вина из погребков Зихрон Якова и закусон в арабском стиле с множеством тарелочек с местными диковинными салатами.
- Ладно, уступаю вашему натиску, братцы.

Flag Counter

Collapse )
я

Метания. Кризис набрал обороты.



Из моей книги "Восхождение"




КНИГА ВТОРАЯ.
Глава двенадцатая.

Метания.

После моего возвращения ты несколько раз звонил мне и пытался договориться о встрече. Я просила:
– Перестань меня терроризировать, перестань надо мной издеваться, то, что ты делаешь – настоящие пытки для меня! Я больше не могу, оставь меня в покое!

Однажды, возвращаясь с работы, я вдруг увидела тебя. Ты стоял на Комсомольском проспекте и ждал меня. Я спросила: зачем ты здесь? Опять всё то же?
Выглядела я ужасно. Похудела, почернела, глаза потухли. Это мне мама так говорила, ругая меня за то, что я не могу прийти в себя от очередного разрыва с тобой. Я действительно почти ничего не ела, у меня отбило аппетит, посерела с лица, как говорится. Я ведь уже окончательно решила забыть тебя и выкинуть всё, что было между нами, из головы!

Мы присели на скамейку.
В руке у меня был какой-то журнал, то ли "Знамя", то ли ещё какой-то, сейчас забыла, в котором было повествование о каком-то народе-племени, которое живёт в Гималаях, об их духовной жизни, о том, для чего человек вообще приходит в этот мир. Я тогда впервые наткнулась на эту тему. Этот журнал я нашла в книжном шкафу у моего заведующего отделением в больнице, нашего Главного кардиолога, и попросила его дать прочесть мне именно эту статью.
Я прочла её несколько раз, она мне страшно понравилась.

Я не запомнила точно сам текст, но помню, что там было много такого, что касалось нас с тобой! А точнее, касалась тебя. Я уже давно поняла, что ты за человек, что жизнь сделала из тебя, как ты связался с этой женщиной, во что ты превратился, – ты ведь подстроился под этот мир, ты стал не самим собой, я видела это!
Все эти комплексы, с которыми ты жил, вся эта твоя внутренняя борьба с самим собой, с миром, который ты создал себе сам, с неестественным миром твоего воображения! Ты жил совсем не своей жизнью, поэтому ты заработал этот жуткий невроз, из-за которого ты и глотал таблетки, лишился сна и погрузил сам себя во мрак!

Flag Counter

Collapse )