Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

я

Соль земли Израиля - 2



предыдущее здесь: https://artur-s.livejournal.com/6521026.html

Молодые мы были, да. Какими мы были молодыми!
Эх. Где они, наши годы…
Выправлял я документы на имя "капитан Штинкер", показываю патрулю, тот с уважением козыряет, ха-ха, британцы они тупые, не понимали, что такое штинкер на идише!

– А когда вернулся в Израиль?
– В сорок шестом.
– И что было дальше?
– Дальше? Поехал я, конечно, в Ришон, к семье, к родителям. Но вскоре понял, что надо искать другое место для жизни. Во-первых, надо отделяться от родни, во-вторых, надо искать невесту и, в-третьих, я же специалист! Я что, зря, что ли, учился на агронома в Микве-Исраэль?

А друзья мои вернулись из Европы сразу в Нааляль!
И я уехал к ним. Ведь когда тебе двадцать четыре года, неохота жить с роднёй, тянет к друзьям! И подружкам, конечно…
Стал искать работу по сельскому хозяйству. А где сельское хозяйство? Ясное дело, в кибуцах!
Рядом с Наалялем тогда уже было много кибуцов: Шаар-Амаким, Гват, Ифат, Рамат-Давид, Алоним и другие.
Стали мы думать с Ивтахом, что делать, где прибиться по своей специальности?
И Гиора, конечно, с нами.

А тут кто-то из друзей рассказал нам о Бейт-Лехеме Галилейском, который находится недалеко от Тивона и кибуца Алоним, там, где совсем недавно жили темплеры. Немцы из Германии.
Они и основали посёлок Вифлеем Галилейский в 1906-м году.

Ну, я тебе рассказывал уже, сейчас коротко напомню.
Эти немцы-лютеране создали ещё в Германии пиетизм – такое мистическое движение, которое ставило целью создать "Нацию Бога" и переехать на "Землю Бога", то есть, в Палестину.
За образец они брали ранние христианские общины, созданные евреями в первые века нашей эры.

Они были толковыми ребятами, эти темплеры!
До их прихода ни арабы, ни евреи не имели представления об удобрениях, ирригации, насосах, трубах, паровых станциях, комбайнах и других достижениях техники. А в Европе всё это уже было.

Завод темплеров-братьев Вагнеров по производству сельхозтехники в Валгалле к 1910 стал самым крупным в Палестине - на нём работало более 100 человек.
Темплеры занимались животноводством, выводили новые породы коров. Они скрещивали местных, привычных к жаркому и влажному климату, с более плодовитыми.
Впервые они основали пивоварню, на промышленную основу поставили виноделие.

Сразу после объявления Англией войны Германии в 1939 году, немецкое население Палестины, за исключением мужчин призывного возраста, было сослано в лагеря, образованные в Сароне, сегодня это район Кирьи в Тель-Авиве, Вильгельме, сегодня это Бней-Атарот, недалеко от Лода, Бейт-Лехеме и Вальдхайме, сегодня это Алоней-Аба.

Мужчины же были размещены в лагере военнопленных в Акко.

С продвижением войск немецкого генерала Роммеля к границам Палестины часть темплеров, в основном, молодые семьи, была выслана в Австралию, в город Татура.

После войны жить в соседстве с евреями они уже не смогли - еврейское население Палестины требовало выселения немцев.
В 1946 году был убит мэр Сароны, в сорок восьмом году нападению подвергся поселок Вальдхайм - и темплеры вынуждены были бежать на Кипр.
Через некоторое время им было разрешено переселиться в Австралию, к тем, кто обосновался там раньше.
В Иерусалиме темплеры оставались до пятидесятого года!

Так вот, от этих темплеров в Бейт-Лехеме осталось четыре тысячи дунамов земли!
И все ближайшие кибуцы стали биться друг с другом за эту землю!

Flag Counter

Collapse )
я

Исповедь летуна



- Старик, у меня предложение. Вот ещё пара месяцев, и насколько мне не изменяет память, кое-кому из нас стукнет восемьдесят! Не будем уточнять, кому именно, но насколько мне память не изменяет, это не мне и не Другу… э-э-э... я прав?
- Допустим. Ну и?
- Вот я и говорю, у меня предложение. Попробуй вкратце, минут на сто, обрисовать твой жизненный путь, не столько личный, человечий, так сказать, а именно творческий. Ты ведь вправе говорить о двух ипостасях своей творческой жизни: инженерная и литературная. Я прав, Друг? Старик ведь для нас с тобой пример правильно прожитой жизни, маяк, так сказать...
- Факт.
- О! Я и говорю...
- Дока. Ну что ты за трепло. Опять юродствуешь...
- Отнюдь! Нет, правда, Дед. Я сейчас серьёзно. Пришло время. Я не шуткую. Я действительно думаю, что ты прожил очень интересную жизнь, и дай-то Бог, ещё проживёшь немало в назидание таким, как мы с Другом. Короче, расскажи, время есть.
Место чудное, располагает к душевной беседе … да и просто интересно послушать, как во второй половине двадцатого и в начале двадцать первого веков работала и красиво душевно оттягивалась советская интеллигенция еврейского происхождения на самом гребне слома и краха одной культуры и вливания совсем иной культуры…
- Так. Дока, я так и не пойму, ты опять за своё или серьёзно хочешь…
- Старик, ты его не слушай. Давай тяпнем по маленькой, но крепкой, а потом всё же хотелось бы послушать. Всё же восемьдесят – это не шутка. Попробуй изложить, а мы с трепачом Докой внимательно тебя послушаем, ей-богу.
Как всегда в последние двадцать восемь лет, что мы в Израиле, беседа велась на природе, а именно в небольшом, но уютном ресторанчике на открытом воздухе в крепости города Акко, что в Западной Галилее на самом берегу Средиземного моря.

Крепость эта знаменита, во-первых, тем, что её не смог взять сам Наполеон Бонапарт, а во-вторых, тем, что в подземельях этой крепости находятся недавно найденные археологами залы крестоносцев, которым восемьсот лет от роду! Часть этих залов была найдена случайно одним из узников крепости, которая была британской тюрьмой во времена Британского Мандата в Палестине начала прошлого века, а часть – в 1994-м году, и тоже случайно.

Тут замешана такая крутая история, где перемешались крестоносцы, Византийская и Османская империи, Британия и арабы с евреями и, естественно, Израиль, и мы втроём, старые и верные друзья, выходцы из бывшей советской империи.
Столик наш открыт всем солёным средиземноморским ветрам, и на нём тесно угнездились пара бутылок хорошего вина из погребков Зихрон Якова и закусон в арабском стиле с множеством тарелочек с местными диковинными салатами.
- Ладно, уступаю вашему натиску, братцы.

Flag Counter

Collapse )
я

Амбивалентность, или О пользе прыжков в пропасть.



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"



Собсно, это глупо – в пропасть прыгать.
Это я фигурально выразился, конечно. Потому что башку сломать при прыжке, как два пальца… ну, вы поняли.

Я вообще-то вот о чём.
Прыгнуть в пропасть – это преодолеть себя, свои комплексы, свои страхи и предрассудки.
Не каждому это дано. Более того, я убеждён, что это дано немногим!
В массе, так сказать, обобщённо, – человек ленив, труслив, неуверен в себе и амбивалентен.

Лень, трусость и неуверенность в себе – это мы знаем, верно?
А амбивалентность (от лат. ambo оба и valentia сила) – это двойственность переживания, когда один и тот же объект вызывает у человека одновременно противоположные чувства, например, любви и ненависти, удовольствия и неудовольствия; одно из чувств иногда подвергается вытеснению и маскируется другим. Термин введен Э. Блейлером.
Он же исследовал три вида амбивалентности:
1. эмоциональную: одновременно позитивное и негативное чувство к человеку, предмету, событию,
2. волевую: бесконечные колебания между противоположными решениями, невозможность выбрать между ними, зачастую приводящая к отказу от принятия решения вообще,
3. интеллектуальную: чередование противоречащих друг другу, взаимоисключающих идей в рассуждениях человека.

Подкрепившись из Википедии теорией вопроса, я возвращаюсь, с вашего позволения, к нашим баранам, то есть к прыжкам в пропасть.
Приведу несколько примеров из личной практики.

Flag Counter

Collapse )
я

Стресс по заказу.



– Далеко не каждый может выдержать мощную стрессовую нагрузку на мозг.
– К чему это ты, Старик?
– А вот к чему.

Люди в большинстве своём безмозглы.
То есть, народ, в основном, дуболомный, туповатый или вовсе тупой, с манной кашей вместо мозга.
Очень большой процент населения вообще соответствует анекдотическому определению головы, как кости! Кость – чего там может болеть? Не верите? Граждане! Это медицинский факт. И не спорьте со мной!

– Мы и не спорим, Старый. Ты чего так завёлся? – Друг внимательно посмотрел на нашего приятеля и подлил ему в рюмку.
– Во-первых, я не завёлся. Я спокоен, как Кадаффи с Саддамом сейчас. Во-вторых, вспомнилось кое-что.
– Во! Это другое дело. Давай! Мы слушаем, затаив в зобу дыхалку. Я прав, Дока?
– Товарисч. Об чём лай? Даём Старому слово?

Flag Counter

Collapse )
я

Женщина и серый мыш при ней...




Валентин Александрович возглавляет терапевтическое отделение больницы.
Больница большая, современная, крупная. В крупном же городе.
Назовём город буквой N. И больница пусть будет N.
N-больница в крупном городе N.
Ну, и фамилия Валентина Александровича пусть будет N.
Какая нам разница? Сокращённо будем звать его В.А.N. А что?
Ничего особенного, я тебе говорю, Читатель, а мне ты можешь верить!

Ведь всё нижеизложенное может происходить в любом городе, в любой больнице и с любым человеком. Даже с тобой, мой Читатель!
Да, да. Даже если дело происходит и не в больнице.
И даже в малом городишке, а не в большом.

Главное не в этом.
А главное в том, что у В.А.N. есть жена!
И у тебя она, возможно, есть, Читатель. А если нет, то зря. Потому что жена – это хорошо. А особенно, если она такая, как у В.А.N-а.
Его жена – большой босс!

Если непредвзято глянуть на них, то можно подумать, что всё наоборот!
Сам посуди, Читатель.
Он представителен, высок, с небольшим, ну очень небольшим, брюшком, можно же ведь к пятидесяти годам отрастить брюшко? Я говорю: можно, если оно ну совсем небольшое!
Он симпатичен. У него смелый и открытый взор руководителя терапии и хорошая стать. Он излучает уверенность и оптимизм.

Она же – практически полная ему противоположность.
Во-первых, маленького росточку, во-вторых, худощава донельзя, в-третьих, у неё выпирают длинные желтоватые зубы так, что губы её просто физически не могут упрятать это добро под себя, и им приходится находиться в полураскрытом состоянии даже тогда, когда мороз или жара, или просто, когда требуют того нормы приличия.

А они часто требуют, эти нормы, потому что Она – очень, я говорю: очень большой начальник! Она возглавляет Врачебно-санитарную Службу одной очень крупной Железной дороги, насчитывающей больше сотни тысяч работников, являющихся, как мы понимаем, потенциальными больными, которых будет лечить её муж, если, конечно, это будут терапевтические больные, а не какие-нибудь другие, типа, ну я не знаю, какие, но только не терапевтические.
Ты понял мою мысль, Читатель?

Flag Counter

Collapse )
я

Письмо на деревню бабушке... или Что вы думаете об этом, френды?



Предисловие.
Письмо это реальное. Написано ровно десять лет назад.


Стилистика, синтаксис и орфография сохранены полностью.

Привет! Как дела, спрашиваешь? Дела никак...ищу работу 3й год...уже...права опять забрали уже
как год,причём опять забрали два раза по 2 года,вобщем на 4
года..осталось ещё 3 или 2 наверное...с девушкой расстался ну как
переезжать стали так и расстались,тяжко было пипец...очень тяжко.. Щас
как-то более менее, живу в частном доме..деревня в черте
города..Интернет дорогой,скорость маленькая.. за год сидения в
депресняке а депресняк сама понимаешь, когда ты зарабатывал по 10 тыс в
день ну по 300-400 доларов допустим в день и у тебя была любимая,а потом
ты всё потерял,да и водить любил тоже очень даже в такси подрабатывал
короче всё потерять..это тяжко.. За год поправился ваще пипец..стал
просто 108 кг на 182см щас в зал хожу почти каждый день, уже 2ой
месяц,подтянулся нормально,ну на востонавление нужен год ещё.. бегаю
через день по 4 км 6 пешком на бег дороге, образование-да втопку его,не
моё это карьерный рост и все дела..не хочу (выделено мной, artur_s),
щас правда уровень жизни вырос раньще приходишь на работу..спрашиваешь нужны продажники..нужны..опыть есть? есть..ну всё берём..а щас...собеседование проходишь через высоких менеджеров главных менджеров по персоналу короче полный комплект,проводишь ролевые игры,рассказываешь о себе...а мне чё рассказывать...у нас чтобы чёта заработать честно нужны года..а я..

Flag Counter

Collapse )
я

Доктор Лиза



В тесном кафе на главной магазинной улице острова Санторини мы сидели за одним столиком с интересной парой.
Эти пожилые люди были, как и мы, умотаны жутким пеклом августовского Средиземноморья, сжигающего, казалось, всё живое, что двигалось, стояло, охало от жары на узких улочках, забитых, подобно всем другим местам скопления туристов со всего мира, магазинами и магазинчиками, кафе и кафешками, столами и столиками с разложенными товарами прямо на улице, вьющейся на самой вершине этого необыкновенного островка.

Когда-то, тысячелетия тому назад, здесь посреди моря торчало жерло вулкана, решившего вдруг извергнуться.
Сказано – сделано! Извергся.
Разнесло всё вокруг.
Дым и тьма дошли аж до Африки, где, говорят, и стали одной из казней египетских, чтобы отпустил фараон народ мой из рабства.
И этот взрыв вулкана распополамил остров Санторини так, что выгрыз мощной дугой его скалы, благодаря чему мы и пришвартовались поутру в красивейшей бухте, откуда наверх, в городок Фира можно добраться либо по узкой серпантинной тропе на ишаках, либо пешком по той же тропе, вляпываясь в ишачий помёт, либо на фуникулёре, от верхней станции которого до кафе, где мы присели отдохнуть – рукой подать.


– Жарковато, чёрт побери! – завязал я разговор. – Пожалуй, у нас сейчас не так.

– А вы откуда? – спросил пожилой господин, вытирая пот с высокого лба.
– Израильтяне мы. Из Хайфы. А вы откуда?
– Так мы тоже оттуда. Только из Кирьят-Тивона.
– Соседи, значит. Очень приятно. Это моя жена Света. А я Дока.
– Алекс. Жена Лиза. Будем знакомы. Жарко, да.

Flag Counter

Collapse )
я

Аллергия



Собственно, увидели мы их только на пятый день пути, уже в Мессинском проливе между носком Апеннинского сапога и Сицилией.
Задняя палуба корабля была полна народу, потому что две стройные девочки из корабельной обслуги устроили на палубе нечто среднее между уроком гимнастики и стриптизом.
На звуки греческой мелодии сбежались даже старушки из кают-компании, где они без отрыва от круиза замолачивали бридж днём и ночью. Ох, уж эти старушки!

Света вдруг толкнула меня локтём в бок и сказала:
– Смотри, вон там! Это, вроде, Миша с Лялей из Гезель-Дере, помнишь?

Сказала – это не то слово. Она кричала во весь голос, потому что надобно было перекричать не только злосчастные сиртаки на греческом языке, бьющие по ушам из диких по мощности динамиков, но и нестройный вой подпевающей толпы, не говоря уже о звуковой мощи могучих двигателей нашего лайнера "Ирис", бороздящего просторы Средиземного моря.

Flag Counter

Collapse )
я

Корова на баню



Была у меня один раз бабенка... - начал было, Старик.
Но мы его дружно перебили:
- Решено же сегодня...- пробормотал Друг…
А я довершил фразу: - Мы же договорились! Сегодня болтаем на сугубо технические темы! Я вот патент оформляю, башка трещит, думал, ты поможешь...
- Ну, хорошо, - согласился под нашим напором Старик и молча развернулся в сторону Хермона. Обиделся.

В небольшом ресторанчике на краю Метулы, у самой границы с Ливаном, почти не было посетителей.
То ли погодка подкачала – слегка моросил противный дождик – то ли время еще было раннее, но факт – кроме нас было еще две парочки, вполголоса шептавшие о любви, это было видно по глазам.
Мы вышли размяться.

В ста шагах от нас шли проволочные заграждения и другие пограничные сооружения с военными прибамбасами и указателями, что, мол, тут – Израиль, там – Ливан, и флажки двух стран.
Еще через метров пятьдесят, на ливанской территории, на вышке сидел тамошний пограничник и тоскливо смотрел на копошение наших солдат у военных джипов.
Все тихо и мирно, а потому, скользнув взглядом по этой привычной картинке, мы пошли назад в харчевню, где на столиках дожидался нас свежий харч, принесенный минуту назад шустрым хозяином.
Сквозь непривычно сероватый воздух с пеленой дождя мощно и сурово смотрелся Хермон со снежной вершиной, частично наш, а частично заходящий отрогами в Ливан и Сирию.

- Даже погода требует серьезного разговора, а ты, Старик... - попробовал пошутить я, но шутка не прошла: тот твердо посмотрел на меня и сказал:
- Ну, вздрогнем. Зябко.
Молодец, Старикашка, он славно умеет разбавлять холодное горяченьким!

Flag Counter

Collapse )
я

С Новым Годом, или Тридцать лет без гондураса.



Ну, почти тридцать. Через три недели ровно стукнет. 20 января.


Эпиграф первый.

Не ту страну назвали Гондурасом…(с) народная мудрость)


Тридцать.
Это срок.
Восторги первых лет поутихли.
Пытаюсь спокойно, без эмоций, разобраться в произошедшем.
Выводы пока что такие:

Первый.
Здорово всё-таки, что я оттуда уехал!
Второй.
Здорово всё-таки, что я здесь, именно здесь, живу!


Ччё-о-орт.
Не получается без эмоций.

Снова.
По порядку.

Главное всё-таки то, что я убрался оттуда.
Ведь ещё в молодости даже мечтать боялся о том, что можно жить у моря, в тепле, в зелени. Круглогодично!
Тридцатилетним сидел я в фанерном домике, даже не в домике, а в будке размером три на четыре метра. Это была пристройка к домику хозяина, сдававшего на пару-тройку недель несколько таких будок в городе Ялта.
Хозяин – старик, работавший кочегаром при санатории.
Пьяница и жулик. Чуть не угробил меня мозольной жидкостью, вместо спирта. Три года, чудак, не спускался к морю, до которого полкилометра.
– Успею, – говорит, – какие наши годы. Да и вообще, вода холодная и солёная. Хочешь, спирта плесну?
Алкаш был жуткий.

А я всё удивлялся.
Как же так? У моря живёт, и счастья своего не понимает. Его бы на пару дней в нашу Сибирь. В январе. В тридцать-сорок ниже нуля. Понял бы, наверное.

Я был готов бросить свою инженерию и работать кочегаром вместе с этим дурным дедом!
Как я хотел к морю!

И я спросил его, нельзя ли как-нибудь пристроиться подручным?
Дед только заржал и плюнул оземь:
– А чё тут делать, сынок? Тоска зелёная. И шибко жарко.
Так и не поняли мы друг друга.

Flag Counter

Collapse )