Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

я

С Новым Годом, или Тридцать лет без гондураса.



Ну, почти тридцать. Через три недели ровно стукнет. 20 января.


Эпиграф первый.

Не ту страну назвали Гондурасом…(с) народная мудрость)


Тридцать.
Это срок.
Восторги первых лет поутихли.
Пытаюсь спокойно, без эмоций, разобраться в произошедшем.
Выводы пока что такие:

Первый.
Здорово всё-таки, что я оттуда уехал!
Второй.
Здорово всё-таки, что я здесь, именно здесь, живу!


Ччё-о-орт.
Не получается без эмоций.

Снова.
По порядку.

Главное всё-таки то, что я убрался оттуда.
Ведь ещё в молодости даже мечтать боялся о том, что можно жить у моря, в тепле, в зелени. Круглогодично!
Тридцатилетним сидел я в фанерном домике, даже не в домике, а в будке размером три на четыре метра. Это была пристройка к домику хозяина, сдававшего на пару-тройку недель несколько таких будок в городе Ялта.
Хозяин – старик, работавший кочегаром при санатории.
Пьяница и жулик. Чуть не угробил меня мозольной жидкостью, вместо спирта. Три года, чудак, не спускался к морю, до которого полкилометра.
– Успею, – говорит, – какие наши годы. Да и вообще, вода холодная и солёная. Хочешь, спирта плесну?
Алкаш был жуткий.

А я всё удивлялся.
Как же так? У моря живёт, и счастья своего не понимает. Его бы на пару дней в нашу Сибирь. В январе. В тридцать-сорок ниже нуля. Понял бы, наверное.

Я был готов бросить свою инженерию и работать кочегаром вместе с этим дурным дедом!
Как я хотел к морю!

И я спросил его, нельзя ли как-нибудь пристроиться подручным?
Дед только заржал и плюнул оземь:
– А чё тут делать, сынок? Тоска зелёная. И шибко жарко.
Так и не поняли мы друг друга.

Flag Counter

Collapse )
я

Корова на баню



Из моей книги "Циклотимия"



Была у меня один раз бабенка… - начал было, Старик.
Но мы его дружно перебили:
- Решено же сегодня… - пробормотал Друг…
А я довершил фразу:
- Мы же договорились! Сегодня болтаем на сугубо технические темы! Я вот патент оформляю, башка трещит, думал, ты поможешь…
- Ну, хорошо, - согласился под нашим напором Старик и молча развернулся в сторону Хермона.
Обиделся.

В небольшом ресторанчике на краю Метулы, у самой границы с Ливаном, почти не было посетителей.
То ли погодка подкачала – слегка моросил противный дождик – то ли время еще было раннее, но факт – кроме нас было еще две парочки, вполголоса шептавшие о любви, это было видно по глазам.
Мы вышли размяться.

В ста шагах от нас шли проволочные заграждения и другие пограничные сооружения с военными прибамбасами и указателями, что, мол, тут – Израиль, там – Ливан, и флажки двух стран.
Еще через метров пятьдесят, на ливанской территории, на вышке сидел тамошний пограничник и тоскливо смотрел на копошение наших солдат у военных джипов.
Все тихо и мирно, а потому, скользнув взглядом по этой привычной картинке, мы пошли назад в харчевню, где на столиках дожидался нас свежий харч, принесенный минуту назад шустрым хозяином.

Сквозь непривычно сероватый воздух с пеленой дождя мощно и сурово смотрелся Хермон со снежной вершиной, частично наш, а частично заходящий отрогами в Ливан и Сирию.

- Даже погода требует серьезного разговора, а ты, Старик… - попробовал пошутить я, но шутка не прошла: тот твердо посмотрел на меня и сказал:
- Ну, вздрогнем. Зябко.
Молодец, Старикашка, он славно умеет разбавлять холодное горяченьким! Зря, похоже, мы его тормознули.
- Давай, Дока, что ты там хотел сообщить по патентной части? – холодно произнес Старик, вонзая вилку в бифштекс с неприкрытой агрессией.

- Видите ли, друзья, - осторожно начал я, - много мне пришлось изобретать на своем веку, у меня куча авторских свидетельств на изобретения, но не все из них действительно технически красивы, много рутинных, так сказать.

Flag Counter

Collapse )
я

Аллергия



Рассказ из моей книги "Повести, рассказы, истории"



Собственно, увидели мы их только на пятый день пути, уже в Мессинском проливе между носком Апеннинского сапога и Сицилией.

Задняя палуба корабля была полна народу, потому что две стройные девочки из корабельной обслуги устроили на палубе нечто среднее между уроком гимнастики и стриптизом.

На звуки греческой мелодии сбежались даже старушки из кают-компании, где они без отрыва от круиза замолачивали бридж днём и ночью. Ох, уж эти старушки!

Света вдруг толкнула меня локтём в бок и сказала:
– Смотри, вон там! Это, вроде, Миша с Лялей из Гезель-Дере, помнишь?

Сказала – это не то слово.
Она кричала во весь голос, потому что надобно было перекричать не только злосчастные сиртаки на греческом языке, бьющие по ушам из диких по мощности динамиков, но и нестройный вой подпевающей толпы, не говоря уже о звуковой мощи могучих двигателей нашего лайнера "Ирис", бороздящего просторы Средиземного моря.

Я глянул в указанном направлении.
– Похоже на то. Вроде бы. Но они какие-то старые! Сколько лет прошло?
– А ты на себя посмотри, – вдруг обиделась за знакомых жена. – Лет десять, кажется… Пошли к ним. Хорошие ребята.

Flag Counter

Collapse )
я

Амбивалентность, или О пользе прыжков в пропасть.



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"



Собсно, это глупо – в пропасть прыгать.
Это я фигурально выразился, конечно. Потому что башку сломать при прыжке, как два пальца… ну, вы поняли.

Я вообще-то вот о чём.
Прыгнуть в пропасть – это преодолеть себя, свои комплексы, свои страхи и предрассудки.
Не каждому это дано. Более того, я убеждён, что это дано немногим!
В массе, так сказать, обобщённо, – человек ленив, труслив, неуверен в себе и амбивалентен.

Лень, трусость и неуверенность в себе – это мы знаем, верно?
А амбивалентность (от лат. ambo оба и valentia сила) – это двойственность переживания, когда один и тот же объект вызывает у человека одновременно противоположные чувства, например, любви и ненависти, удовольствия и неудовольствия; одно из чувств иногда подвергается вытеснению и маскируется другим. Термин введен Э. Блейлером.
Он же исследовал три вида амбивалентности:
1. эмоциональную: одновременно позитивное и негативное чувство к человеку, предмету, событию,
2. волевую: бесконечные колебания между противоположными решениями, невозможность выбрать между ними, зачастую приводящая к отказу от принятия решения вообще,
3. интеллектуальную: чередование противоречащих друг другу, взаимоисключающих идей в рассуждениях человека.

Подкрепившись из Википедии теорией вопроса, я возвращаюсь, с вашего позволения, к нашим баранам, то есть к прыжкам в пропасть.
Приведу несколько примеров из личной практики.

Flag Counter

Collapse )
я

Прощай, молодость!



– Эй, соседи! Вы ещё не спите?
– Что за голос из подворотни?
– Богатыми будем. Это я и Давид. Решили к тебе заглянуть на часок. Пустишь?
– Ну, не пускать старых друзей нелогично. Вдруг ещё бутылку принесут… Давайте, милости прошу, заходите.
– Привет!
– Привет. Садитесь, угощайтесь. А мы тут молодость вспоминаем. Эх, были времена… А сейчас моменты, как говорится. Сейчас что? Прощай, молодость, здравствуй, старость!
– Ну, это ты зря. Мы ещё ого-го! А вот, кстати, к слову, так сказать. Это я про прощай, молодость. Помнишь, что это такое? Не носил? Я и говорю: молодо-зелено! Щас расскажу!
– Хорошо. Но для начала давайте, дёрните! Вот закуска, вот вотка, вот селётка!
Поехали!
Ох, хорошо прошла…

Flag Counter

Collapse )
я

Стресс по заказу - 1.





– Далеко не каждый может выдержать мощную стрессовую нагрузку на мозг.
– К чему это ты, Старик?
– А вот к чему.

Люди в большинстве своём безмозглы.
То есть, народ, в основном, дуболомный, туповатый или вовсе тупой, с манной кашей вместо мозга.
Очень большой процент населения вообще соответствует анекдотическому определению головы, как кости! Кость – чего там может болеть? Не верите? Граждане! Это медицинский факт. И не спорьте со мной!

– Мы и не спорим, Старый. Ты чего так завёлся? – Друг внимательно посмотрел на нашего приятеля и подлил ему в рюмку.
– Во-первых, я не завёлся. Я спокоен, как Кадаффи с Саддамом сейчас. Во-вторых, вспомнилось кое-что.
– Во! Это другое дело. Давай! Мы слушаем, затаив в зобу дыхалку. Я прав, Дока?
– Товарисч. Об чём лай? Даём Старому слово?
- Факт!

– А вспомнилось мне, друзья, как я поступал в аспирантуру МВТУ.
Это действительно, Высшее. И имени Баумана. Бауманка. Лучший технический вуз почившего в бозе Союза! Лучший! Не уверен, что сейчас там нельзя купить диплом за деньги или сделать докторскую за хороший баблос, но тогда...
Короче.
Поступаю в аспирантуру. Сдаю экзамены. А точнее, экзамен по специальности.
Дело было поутру.
Розовел восход...

– Ал-лё! Ба-ла-клава! Эй! Давай по делу! – я одёрнул Старика. Знал, что он зацепит интересную тему. У него иначе не бывает.

– Да. Розовел. Помню потому, что я воспринял тогда это, как знак провала. Получил задание. Сел. И понял, что я не отвечу на вопросы! Я сам от ужаса стал не то, что розовый, а пунцовый.

Flag Counter

Collapse )
я

Завод



– Не спишь, сынок? Нет?
Пока ты не заснул, расскажу тебе кое-что. В последнее время бередят меня воспоминания. А знаешь, почему?
Вспомнил я одно интересное выражение.
"От большинства людей после смерти остаётся только прочерк между двумя датами!"
Как тебе?
Не понял?
А я очень даже понимаю!

Вот родили человека.
Дали жизнь.
И он живёт.
По-разному живёт.

Например, в Индии он может родиться на улице бездомным – и так и прожить всю жизнь...
А потом и умирает на улице.
За всю свою жизнь он, кроме этой улицы, нищенствуя, ничего не видел.
Говорят, там чуть ли не миллионы таких, сам я, правда, там не был, не видел.
А другой человек рождается, учится, работает, борется, добивается многого в жизни.
И тоже умирает.
Но!

Если от первого остаётся только прочерк между двумя датами, то про второго так сказать нельзя.
Он оставляет что-то, что можно вместить между рождением и уходом из этого мира.

Flag Counter

Collapse )
я

Соль земли - 2.



предыдущее здесь:
https://artur-s.livejournal.com/6474652.html



А это их дом в мошаве Бейт Лехем а-Глилит


– А когда вернулся в Израиль?
– В сорок шестом.
– И что было дальше?
– Дальше? Поехал я, конечно, в Ришон, к семье, к родителям. Но вскоре понял, что надо искать другое место для жизни. Во-первых, надо отделяться от родни, во-вторых, надо искать невесту и, в-третьих, я же специалист! Я что, зря, что ли, учился на агронома в Микве-Исраэль?

А друзья мои вернулись из Европы сразу в Нааляль!
И я уехал к ним. Ведь когда тебе двадцать четыре года, неохота жить с роднёй, тянет к друзьям! И подружкам, конечно…
Стал искать работу по сельскому хозяйству. А где сельское хозяйство? Ясное дело, в кибуцах!
Рядом с Наалялем тогда уже было много кибуцов: Шаар-Амаким, Гват, Ифат, Рамат-Давид, Алоним и другие.
Стали мы думать с Ивтахом, что делать, где прибиться по своей специальности?
И Гиора, конечно, с нами.

А тут кто-то из друзей рассказал нам о Бейт-Лехеме Галилейском, который находится недалеко от Тивона и кибуца Алоним, там, где совсем недавно жили темплеры. Немцы из Германии.
Они и основали посёлок Вифлеем Галилейский в 1906-м году.

Ну, я тебе рассказывал уже, сейчас коротко напомню.
Эти немцы-лютеране создали ещё в Германии пиетизм – такое мистическое движение, которое ставило целью создать "Нацию Бога" и переехать на "Землю Бога", то есть, в Палестину.
За образец они брали ранние христианские общины, созданные евреями в первые века нашей эры.

Они были толковыми ребятами, эти темплеры!
До их прихода ни арабы, ни евреи не имели представления об удобрениях, ирригации, насосах, трубах, паровых станциях, комбайнах и других достижениях техники. А в Европе всё это уже было.

Завод темплеров-братьев Вагнеров по производству сельхозтехники в Валгалле к 1910 стал самым крупным в Палестине - на нём работало более 100 человек.
Темплеры занимались животноводством, выводили новые породы коров. Они скрещивали местных, привычных к жаркому и влажному климату, с более плодовитыми.
Впервые они основали пивоварню, на промышленную основу поставили виноделие.

Сразу после объявления Англией войны Германии в 1939 году, немецкое население Палестины, за исключением мужчин призывного возраста, было сослано в лагеря, образованные в Сароне, сегодня это район Кирьи в Тель-Авиве, Вильгельме, сегодня это Бней-Атарот, недалеко от Лода, Бейт-Лехеме и Вальдхайме, сегодня это Алоней-Аба.

Flag Counter

Collapse )
я

Доктор Лиза



Из моей книги



В тесном кафе на главной магазинной улице острова Санторини мы сидели за одним столиком с интересной парой.
Эти пожилые люди были, как и мы, умотаны жутким пеклом августовского Средиземноморья, сжигающего, казалось, всё живое, что двигалось, стояло, охало от жары на узких улочках, забитых, подобно всем другим местам скопления туристов со всего мира, магазинами и магазинчиками, кафе и кафешками, столами и столиками с разложенными товарами прямо на улице, вьющейся на самой вершине этого необыкновенного островка.

Когда-то, тысячелетия тому назад, здесь посреди моря торчало жерло вулкана, решившего вдруг извергнуться. Сказано – сделано! Извергся.
Разнесло всё вокруг.
Дым и тьма дошли аж до Африки, где, говорят, и стали одной из казней египетских, чтобы отпустил фараон народ мой из рабства.
И этот взрыв вулкана распополамил остров Санторини так, что выгрыз мощной дугой его скалы, благодаря чему мы и пришвартовались поутру в красивейшей бухте, откуда наверх, в городок Фира можно добраться либо по узкой серпантинной тропе на ишаках, либо пешком по той же тропе, вляпываясь в ишачий помёт, либо на фуникулёре, от верхней станции которого до кафе, где мы присели отдохнуть – рукой подать.



– Жарковато, чёрт побери! – завязал я разговор. – Пожалуй, у нас сейчас не так.
– А вы откуда? – спросил пожилой господин, вытирая пот с высокого лба.
– Израильтяне мы. Из Хайфы. А вы откуда?
– Так мы тоже оттуда. Только из Кирьят-Тивона.
– Соседи, значит. Очень приятно. Это моя жена Света. А я Дока.
– Алекс. Жена Лиза. Будем знакомы. Жарко, да.

Flag Counter

Collapse )
я

Беседы в Цюрихе.



Из моей книги "ПОВЕСТИ, РАССКАЗЫ, ИСТОРИИ"



Преамбула.
Вчера в Хайфе встретил Рахель.
Репатриировалась всё-таки с полгода назад.
А когда-то упиралась шибко.
Да я о ней уже писал здесь в ЖЖ.


Вот нашёл.
Читайте!

Я уже говорил, что от Мюнхена до Цюриха свыше трехсот двадцати километров.
На рейсовом автобусе ехать часов четыре-пять, в зависимости от количества мест высадки пассажиров и шустрости водителя.
Наш водила держал всю дорогу 100 км/час, болтал по мобильнику и изредка подглядывал в навигатор, на котором змейкой вился маршрут.

Незадолго до границы на горизонте появились очертания гор, предвестников Северных Альп, которые с самолета, с юга пересекающего Швейцарию, смотрятся зеленовато-коричневыми буграми после ослепительных на ярком солнце снежных вершин Южных Альп.

Сначала таможня, а через несколько сот метров – граница.
Здесь, в районе городка Линдау, у восточного побережья Боденского озера, самого крупного, как нам сообщили, озера Европы, сходятся в одной точке три государства: Германия, Австрия и Швейцария.

Flag Counter

Collapse )