Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

я

Женщина и серый мыш при ней...




Валентин Александрович возглавляет терапевтическое отделение больницы.
Больница большая, современная, крупная. В крупном же городе.
Назовём город буквой N. И больница пусть будет N.
N-больница в крупном городе N.
Ну, и фамилия Валентина Александровича пусть будет N.
Какая нам разница? Сокращённо будем звать его В.А.N. А что?
Ничего особенного, я тебе говорю, Читатель, а мне ты можешь верить!

Ведь всё нижеизложенное может происходить в любом городе, в любой больнице и с любым человеком. Даже с тобой, мой Читатель!
Да, да. Даже если дело происходит и не в больнице.
И даже в малом городишке, а не в большом.

Главное не в этом.
А главное в том, что у В.А.N. есть жена!
И у тебя она, возможно, есть, Читатель. А если нет, то зря. Потому что жена – это хорошо. А особенно, если она такая, как у В.А.N-а.
Его жена – большой босс!

Если непредвзято глянуть на них, то можно подумать, что всё наоборот!
Сам посуди, Читатель.
Он представителен, высок, с небольшим, ну очень небольшим, брюшком, можно же ведь к пятидесяти годам отрастить брюшко? Я говорю: можно, если оно ну совсем небольшое!
Он симпатичен. У него смелый и открытый взор руководителя терапии и хорошая стать. Он излучает уверенность и оптимизм.

Она же – практически полная ему противоположность.
Во-первых, маленького росточку, во-вторых, худощава донельзя, в-третьих, у неё выпирают длинные желтоватые зубы так, что губы её просто физически не могут упрятать это добро под себя, и им приходится находиться в полураскрытом состоянии даже тогда, когда мороз или жара, или просто, когда требуют того нормы приличия.

А они часто требуют, эти нормы, потому что Она – очень, я говорю: очень большой начальник! Она возглавляет Врачебно-санитарную Службу одной очень крупной Железной дороги, насчитывающей больше сотни тысяч работников, являющихся, как мы понимаем, потенциальными больными, которых будет лечить её муж, если, конечно, это будут терапевтические больные, а не какие-нибудь другие, типа, ну я не знаю, какие, но только не терапевтические.
Ты понял мою мысль, Читатель?

Flag Counter

Collapse )
я

Доктор Лиза



В тесном кафе на главной магазинной улице острова Санторини мы сидели за одним столиком с интересной парой.
Эти пожилые люди были, как и мы, умотаны жутким пеклом августовского Средиземноморья, сжигающего, казалось, всё живое, что двигалось, стояло, охало от жары на узких улочках, забитых, подобно всем другим местам скопления туристов со всего мира, магазинами и магазинчиками, кафе и кафешками, столами и столиками с разложенными товарами прямо на улице, вьющейся на самой вершине этого необыкновенного островка.

Когда-то, тысячелетия тому назад, здесь посреди моря торчало жерло вулкана, решившего вдруг извергнуться.
Сказано – сделано! Извергся.
Разнесло всё вокруг.
Дым и тьма дошли аж до Африки, где, говорят, и стали одной из казней египетских, чтобы отпустил фараон народ мой из рабства.
И этот взрыв вулкана распополамил остров Санторини так, что выгрыз мощной дугой его скалы, благодаря чему мы и пришвартовались поутру в красивейшей бухте, откуда наверх, в городок Фира можно добраться либо по узкой серпантинной тропе на ишаках, либо пешком по той же тропе, вляпываясь в ишачий помёт, либо на фуникулёре, от верхней станции которого до кафе, где мы присели отдохнуть – рукой подать.


– Жарковато, чёрт побери! – завязал я разговор. – Пожалуй, у нас сейчас не так.

– А вы откуда? – спросил пожилой господин, вытирая пот с высокого лба.
– Израильтяне мы. Из Хайфы. А вы откуда?
– Так мы тоже оттуда. Только из Кирьят-Тивона.
– Соседи, значит. Очень приятно. Это моя жена Света. А я Дока.
– Алекс. Жена Лиза. Будем знакомы. Жарко, да.

Flag Counter

Collapse )
я

Аллергия



Собственно, увидели мы их только на пятый день пути, уже в Мессинском проливе между носком Апеннинского сапога и Сицилией.
Задняя палуба корабля была полна народу, потому что две стройные девочки из корабельной обслуги устроили на палубе нечто среднее между уроком гимнастики и стриптизом.
На звуки греческой мелодии сбежались даже старушки из кают-компании, где они без отрыва от круиза замолачивали бридж днём и ночью. Ох, уж эти старушки!

Света вдруг толкнула меня локтём в бок и сказала:
– Смотри, вон там! Это, вроде, Миша с Лялей из Гезель-Дере, помнишь?

Сказала – это не то слово. Она кричала во весь голос, потому что надобно было перекричать не только злосчастные сиртаки на греческом языке, бьющие по ушам из диких по мощности динамиков, но и нестройный вой подпевающей толпы, не говоря уже о звуковой мощи могучих двигателей нашего лайнера "Ирис", бороздящего просторы Средиземного моря.

Flag Counter

Collapse )
я

Обвиняемый - страх.



Путешествие по девяносто восьмой дороге на Голанских Высотах – это совсем не развлечение.
Нет здесь великолепия Кармеля с его лесами, парками, живописными уголками и бесчисленными харчевнями, нет здесь и талмудического оцепенения Цфата и его окрестностей или, скажем, божественного благолепия Иерусалима.

Зато здесь есть другое.
Здесь тебя сопровождает странное ощущение мощи прошлого, зыбкости сегодняшнего и неизвестности завтрашнего дня.

Действительно, дух защитников Гамлы в противостоянии с римлянами, танковые сражения в районе Кунейтры и Эль-Рома, тяжелые бои подразделения Голани на Тель-Фахр – с одной стороны, и неуютность, незастроенность Голанского Плато – с другой стороны, говорят о том, что здесь, в этих краях не только не поставлена точка в споре с Сирией, но, наоборот, кружит над тобой некое многоточие со всякими тяжкими запятыми.

Здесь, при отсутствии широкополосных шоссе, можно запросто разогнать тачку до двухсот км в час – и всем будет до фонаря, просто потому что народу здесь живет немного.
Редкие кибуцы да мошавы.
О Кацрине я не говорю – он все же несколько в стороне.

Flag Counter

Collapse )
я

Судьба-индейка



Не понимаю, почему индюшку упоминают в этой поговорке-пословице? Глупая она потому что или как? Так корова глупее и жирнее! На иврите можно красиво выразиться в таком разе: Гораль – парА, хаИм – агорА! То бишь: Судьба - корова, жизнь - еврейская копейка!
Но я это так, к слову.

Вообще-то я о птичках.

Одна из стен моего балкона высокая, так что между ней и крышей есть пространство с полметра. А вьюны плотным покровом облепили стену и половину этого пространства так, что получилось тихое укромное место для создания гнезд. Сначала прилетели какие-то птахи побольше воробья, долго чирикали и устроили гнездо. Пока птенцы подрастали, папа с мамой летали вокруг и страшно орали, если кошка оказывалась рядом или мы выходили на балкон. Беспокоились, значит. Потом все стихло. Семейство рассосалось в пространстве.

Потом прилетели голуби. Натаскали соломинок, прутиков, сделали гнездо, мама села на яйца, а папа тихо сидел на высоковольтном проводе, переживая за маму и за потомство.

Так вот.
Допустим, кошка бы добралась до птенцов или мне бы пришла в голову мысль шурнуть оттуда все эти компании, то что было бы? А что было бы? Погибли бы птенчики нахрен – и все дела!

Потому что жизнь – копейка, или в нашем случае – агора, а судьба – индейка или корова – это у кого как, кому чего написано в Большой Толстой Книге Судеб.

И у человеков – аналогичный случай.

Допустим, кому-то захотелось просто так, по дурости, по темноте, по халатности, даже не по злому умыслу, пройти мимо тебя, когда тебе совсем плохо – и все – каюк тебе может получиться... Или просто так кирпич на голову свалится. Исход аналогичный.

Flag Counter

Collapse )
я

Вальс Шопена



Я повернулся и еще раз поцеловал лежащую рядом девушку.
Только что мы разомкнули объятия.
Она, раскрасневшаяся, хорошенькая, смотрела на меня карими любящими глазами и улыбалась застенчиво. Хороша!
Растрепавшиеся в любовной борьбе длинные каштановые волосы пахли свежестью и каким-то приятным шампунем.
Тонкие изящные пальцы продолжали ласкать мое тело.
Я взял ее за руку и стал их целовать, один за другим.
Длиннющие ногти выпукло спускались с пальчиков.
Аккуратно подстриженные и прилежно обработанные странным, по крайней мере для меня, лаком с крапинками.

Нам было хорошо.
Но пора было возвращаться домой в семью, к жене, малым детям, к делам и заботам.
Праздник кончился.
По радио отзвучали последние аккорды седьмого вальса Шопена.

- Что-то разболелась у меня голова, - пожаловалась она, - В последнее время странные боли в затылке. Но ты не печалься, ты тут не при чём. Не понимаю, в чём дело...

Flag Counter

Collapse )
я

О романтике



- Видишь ли, Дока, - Римма задумчиво вертела в длинных ухоженных пальцах бокал с Токайским, - тебе просто надо уйти от этих мыслей, от этой Леры, направить, так сказать, мозги в другое русло! Тогда, и только тогда, ты сможешь уйти от дикой депрессии, в которую сам себя загнал! И забудь всю эту романтику! Нет её, ты понимаешь? Чушь это! Уезжай в отпуск, развейся, и главное – делай, что хочется на данный момент! Хочешь спать – спи, хочешь жрать – жри, хочешь бабу – хватай и трахай! Не зацикливайся ни на чем. Живи днем сегодняшним – завтра будет завтра! Точка!

Мы сидим в кафе, пьём вино и рассуждаем о том, что загнало меня, молодого, здорового, сильного мужика - в больницу с таким нервным потрясением, что посыпались функции жизненно-важных органов, включая сердце и нервную систему.

Римма – красивая, стройная высокая блондинка с лицом молодой Вии Артмане, - мой лечащий врач, кандидат медицины и моя недавняя любовница.
Связь наша началась еще в больнице, где я находился некоторое время назад, и где она взяла меня под свой патронаж.
После выписки мы встречались у неё дома: она выгнала из дома мужа-алкоголика и плотно занималась подбором кандидатов на её руку, сердце и туловище, которое при близком и тесном изучении мне не понравилось вследствие слишком худощавых и некрасивой формы ног с крупными грубоватыми пальцами.
Но у обладательницы страшноватых ножек было несомненное достоинство: ах, как она готовила окрошку!
Это была сказка, а не окрошка, со всеми необходимыми ингредиентами, выстоянная положенное время, выдержанная, перед подачей, в холодильнике, боже мой...

Flag Counter

Collapse )
я

Сближение.



Из моей книги:




Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

Глава тридцатая.

Следующего дежурства Светлана ждала с нетерпением.
Вообще-то, дежурство - это не сахар: после смены, которая начиналась в девять утра и заканчивалась в три часа дня, дежурный врач продолжал работать с трех до девяти утра следующего дня, а там снова до трех часов, то есть получалось: сутки плюс шесть часов!
А если учесть, что это кардиология, да если это дежурство в блоке, да если прикорнуть удавалось максимум три – четыре часа с перерывами на крики больных: ой, умираю! ой! болит! - то и вовсе не мёд, а вред здоровью, но это - такая работа, такая любимая работа, лучше которой нечего и искать!

Нетерпение объяснялось просто: в обычные дни не очень поконтактируешь с интересным человеком, некогда, а уж очень хотелось встретиться!
Она ловила себя на том, что старалась чаще проходить мимо его палаты, посмотреть, что он делает, как выглядит.
Прическу делала дольше, макияж - тщательнее, одежду выбирала понарядней.
Вскоре она поняла: влюбилась, и от этого становилось радостней, но вместе с тем и тревожней.
У него семья, сын, у нее тоже самое; хотя, уговаривала она себя, ну что это за семьи такие - без любви, одни лишь проблемы да неприятности.
И вообще, что это за мысли, корила она себя, о чем это вы, девушка? сын ведь уже взрослый, куда уж нам, тяни лямку! Но мужчина больно хорош, просто находка для меня, оправдывалась она своим мыслям, симпатичный, мужественный и в то же время душевный, тонкий, деликатный. И видно, что специалист, да еще такой, увлеченный делом!

А, кстати, чего это он ноет про проклятый завод, ведь у него дела там, вроде бы, неплохи: работа интересная, изобретения разные и вообще - новая техника на авиазаводе! это же престижно, черт побери. Надо спросить у него, что за проблемы?

- Что же вас не устраивает на работе, и нет ли других причин для срыва, о котором мы с вами говорили еще на первом обходе? Я сожалею, но все дальнейшие обходы в силу недостаточности времени не дают мне полную картину вашего заболевания.

Flag Counter

Collapse )
я

Нуэба



Из моей книги:



Глава двадцать пятая.
Нуэба.


Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

«Боинг –707» египетской авиакомпании шел на снижение в южной оконечности Синайского полуострова.
Внизу, под самолетом, Красное море, такое же синее, как и все другие моря, которые Давиду довелось повидать в жизни.
Конечно, оттенки синего у всех морей разные, но это связано, прежде всего, с сезоном и погодой, ведь зимой все моря сероватые, а летом – синие с бирюзой, хотя нельзя так вот однозначно и определенно это утверждать.

Запутавшись в определении цветовых тонкостей морей, он посмотрел вниз, через иллюминатор.
Слева по курсу – пустынные горы Саудовской Аравии, справа – такие же светло-коричневые горы Синая, вновь принадлежащие Египту со времени Кемп-Дэвидского соглашения.

На желтом, совершенно пустынном, берегу вдруг возникли постройки аэропорта, и через несколько минут самолет приземлился.
Аэропорт Шарм-аш-Шейх, куда они прилетели в составе сотрудников фирмы, где работал Давид, встретил их сорокаградусной жарой.

Египетский таможенник, проверив анкеты двух первых, стоявших в очереди, встал и, высунувшись из окошка, со скептической улыбочкой громко сказал по-английски, обращаясь ко всем прилетевшим из Израиля:
- Обратите внимание, в анкетах, в графе "национальность" надо писать "еврей", а не "израильтянин", как вам хочется написать!
И, довольный собой, сел.

Так их встретил Египет в самом начале недельного отпуска.
От Шарм-аш-Шейха вереница автобусов, сопровождаемая двумя патрульными машинами с солдатами, отправилась на север, и через два с половиной часа они были в пункте назначения.

Нуэба, Нуэйба, Нувейба – как хочешь, так и читай это название.

Flag Counter

Collapse )
я

Сближение



Из моей книги "Восхождение"



Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

Глава тридцатая.

Следующего дежурства Светлана ждала с нетерпением.
Вообще-то, дежурство - это не сахар: после смены, которая начиналась в девять утра и заканчивалась в три часа дня, дежурный врач продолжал работать с трех до девяти утра следующего дня, а там снова до трех часов, то есть получалось: сутки плюс шесть часов!
А если учесть, что это кардиология, да если это дежурство в блоке, да если прикорнуть удавалось максимум три – четыре часа с перерывами на крики больных: ой, умираю! ой! болит! то и вовсе не мёд, а вред здоровью, но это - такая работа, такая любимая работа, лучше которой нечего и искать!

Нетерпение объяснялось просто: в обычные дни не очень поконтактируешь с интересным человеком, некогда, а уж очень хотелось встретиться!
Она ловила себя на том, что старалась чаще проходить мимо его палаты, посмотреть, что он делает, как выглядит.
Прическу делала дольше, макияж - тщательнее, одежду выбирала понарядней.
Вскоре она поняла: влюбилась, и от этого становилось радостней, но вместе с тем и тревожней.

У него семья, сын, у неё тоже самое; хотя, уговаривала она себя, ну что это за семьи такие - без любви, одни лишь проблемы да неприятности.
И вообще, что это за мысли, корила она себя, о чем это вы, девушка? сын ведь уже взрослый, куда уж нам, тяни лямку!
Но мужчина больно хорош, просто находка для меня, оправдывалась она своим мыслям, симпатичный, мужественный и в то же время душевный, тонкий, деликатный.
И видно, что специалист, да ещё такой, увлеченный делом!

А, кстати, чего это он ноет про проклятый завод, ведь у него дела там, вроде бы, неплохи: работа интересная, изобретения разные и вообще - новая техника на авиазаводе! это же престижно, черт побери.
Надо спросить у него, что за проблемы?

- Что же вас не устраивает на работе, и нет ли других причин для срыва, о котором мы с вами говорили еще на первом обходе?
Я сожалею, но все дальнейшие обходы в силу недостаточности времени не дают мне полную картину вашего заболевания.

Flag Counter

Collapse )