Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

я

О медичках - 1.



– Вот помните, был такой лозунг: слава советской медицине? А я бы добавил – и медичкам советским тоже слава!
Старик ухмыльнулся.
– Как сейчас помню, дело было давным-давно, когда ещё очереди в Союзе были небольшими, да и то за книгами. То одного писателя выбросят – очередь с утра до ночи, то второго – очередь с ночи до утра!
Модно было это дело. Допустим, выкинули пятитомник какой-нибудь, и народ валом за ним. А как же! Стенные полки заполнять! А тут сразу пять томов, да ещё корешки такие красивые: зелёненькие, с золотым теснением и буквы красивые! Значит, можно в центр третьей полки, если сверху считать. Очень броско получается и красиво: зелёное с золотым пятно – очень освежает глаз!
Так было, юноши!

Золотые времена! Принесёшь домой зарплату рублей сто сорок, колбасы любительской с водкой за три шестьдесят две отоваришь, пивца дюжину до кучи, селёдку и пару банок шпротов с зарплаты – и всё! ничего в жизни не надо!

А к утру бац! – извещение, что приходит тебе пятитомник по подписке.
Жизнь начинает полниться чувством собственной значимости и глубокого удовлетворения: повышаешь культурный уровень! Как у всех. Не только колбасой единой жив человек!
И накормлен, и интеллигент.
Книжек вон сколько по стене налеплено! Может, в старости почитать вздумается, кто знает? Сейчас-то некогда, работа, да работа.
Гости, опять же, придут, а тут: ух! интеллигент какой! Уважуха, ёшкин кот! Книг много, от потолка начинаются и аж до пола почти что простираются!
Вот так и жили, ребятки.

Дурь совковая во всей её дикости.
Сидели в отдельно взятой родине, мир ни хрена не видели, один канал радио да один канал телевизора рассказывали сказки о колхозных пердовиках да о стахановцах, а потом колбаса с картошкой да водка с пивом.

Flag Counter

Collapse )
я

Главы, не вошедшие в первую редакцию моей книги "Восхождение"



Богодухов

К этому времени уже несколько студенческих сокурсников Давида защитили диссертации и работали в НИИ и ВУЗах.
Один из них, Гена Мальгин давно уже подбивал его к науке. Были они тогда в городке Богодухове, на Украине.

А занесла их туда нелегкая по части военной переподготовки.
По военной специальности, полученной в университете, Давид был командиром взвода сто миллиметровых зенитных орудий.
В августе того года его вызвали в военкомат и предложили пройти переподготовку на ракетчика.
На Украине он к тому времени еще никогда не был, хотя корни по линии отца с матерью были там, а кроме того, отвлечься от работы, побывать в новом месте, поесть фруктов – август ведь! – почему нет?

Была еще одна причина для радости от этого вызова: в отношениях с женой уже с год как пробежала кошка, причем размеры этой кошки с каждым днем увеличивались. В голове прочно сидела мысль: что-то надо делать! Развод?
Мысль не оформившаяся, но постоянная и нудная от безысходности: подрастал сынишка, родной и смешной мальчонка, к своим трем годам доставивший и много радостей и много хлопот. Расставаться с ним в случае развода было бы безумием.

В военкомате он и встретился с Мальгиным, спокойным добрым парнем, с которым вместе слушали лекции на одном потоке.
– Здорово, Давид!
– Привет, Гена! Ну что, поехали вместе, что ли? Веселее будет.
– Давай. Слушай, ты еще не защитился? Ты где работаешь?
– Я на авиазаводе, конструктора мы. А ты?
– А я вот в аспирантуре маюсь, пишу работу.
– Ну как, идет? Сидоров вон, защитился. Он мне рассказывал, что вкалывает двадцать часов в сутки, ноги ночью в тазу с холодной водой держит, чтобы не спать! А-ба-лдеть! В гробу я видел такую науку, в белых сандалиях с ремешками!
– Да, упорный он парень, далеко пойдет, если не помрет в тазу этом! Но ты, вроде, способный шибко, чего торчишь на этом заводе?
– Не-е-е, неспособный я к таким подвигам. Ну да ладно, наговоримся еще на эту тему, у нас ведь впереди целых три месяца!

Небольшой городок Богодухов был известен в широких слоях узкого круга лиц тем, что в годы войны он дважды был награжден Железным Крестом за преданность фюреру.
Почти все взрослое население после войны было выслано в Восточную Сибирь сроком на двадцать лет, чтобы там оно подумало о неправильности своего поведения.

Срок ссылки бандеровцев заканчивался, и они возвращались на родину к моменту трехмесячного визита, по военной надобности, обоих приятелей!
И пришлось приятелям не раз любоваться на этих крупных мордатых стариков, во время регулярного патрулирования с офицерскими погонами на плечах, в сопровождении двух солдат-резервистов!

Flag Counter

Collapse )
я

Крах.



Из моей книги:



Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

Глава двадцать третья.

Крах.

Утро было на редкость холодным, хотя последние дожди выпали давным-давно, а днём жара была такая, что мальчишку из семьи Бен-Циона, убежавшего в разгар дня в горы за пропавшим козлёнком, вчера к исходу субботы нашли мёртвым – почти высохшим от свирепого солнца.
Особенно холодно было в тени - порывы ветра проникали под одежду, и трудно было поверить, что днём солнце опять будет выискивать на тебе неприкрытые места, чтобы жечь беспощадно.

Давид выбрался из повозки.
Плащ худо-бедно спасал от студёных порывов.
Голова разрывалась на куски.

Снова вчера стоял крик и шум, снова путаница и враждебность.
Конечно, люди устали, вымотались в бесконечных переходах. День и ночь, ночь и день, и не видно конца этому движению.
Уже давно в густой курчавой чёрной бороде он заметил белые волоски, а виски набивались белым пухом, чуть ли не с тех пор, когда с Леей всё было кончено.
Он закутался плотнее в плащ и смотрел на холмистые горы, от подножья до вершин усыпанные камнями серого, чёрного и жёлтого цветов.

Зелени, появляющейся только в сезон дождей, уже давно не было, были какие-то жалкие сухие серые остатки стебельков, и только камни, камни.

На вершине холма он вдруг увидел козла.
Рога, закрученные спирально до самой шеи, были мощные, ребристые.
Неохота было возвращаться в повозку за копьём.
- Ладно, пусть живет, - лениво подумал он, - дел и проблем и без козлов хватает.

Вчера в моцаей шабат, к исходу субботы, вновь к нему пришли Шауль и Авраам.
Снова, в который раз за последнее время, с тех пор как пропал Моше, они убеждали и уговаривали его.



Flag Counter

Collapse )
я

Последняя встреча, или Несостоявшееся - 2.



предыдущее здесь:
https://artur-s.livejournal.com/6486198.html

Аллочка.


Рассыпаны слова
Из невесомой чаши.
Кружится голова
И больше не до сна.
Белеет седина,
И болью мыслей наших
Гонимая, в простор
Уходит прочь луна.*


Вот тут, дорогой мой Дока, у меня щемит сердце. Ты ведь меня знаешь только с плохой стороны, верно? А теперь узнай с хорошей!
Щемит, говорю.
Так-то!

Познакомился я с ней на первом курсе.
Мы, трое молодых псов с одного факультета, задрав хвосты, как-то рванули в женскую общагу.
На предмет познакомиться с девочками.
Знаешь, когда тебе семнадцать лет, голова работает в режиме полной зависимости от гормональной функции.
То есть, голова – это вторично.
Залетели в какую-то комнатку, а там сидит Аллочка.
Тихая девочка, без особых примет, только глазки испуганные.
Ну, ещё бы: три кобеля сорвались с цепи и рыщут, аж пена из пастей!

Повышкурялись мы малость, видим, тут глухо, и выскочили искать дальше.

Flag Counter

Collapse )
я

Лирическое отступление. Мысли вслух.



Из моей книги "Восхождение"





Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

Книга Первая. Глава двадцать четвертая.


Света спросила:
– А почему ты не пишешь в своем дневнике о работе? Ведь интересно будет когда-нибудь полистать о первых месяцах и годах нашей израильской жизни?

– Я, что, ехал сюда работать? – засмеялся Давид, – работа нужна лишь для денег, чтобы было, на что покушать! А я хочу наслаждаться здешней природой, морем, теплом, красотами – всем тем, ради чего мы сюда ехали!

Посмотри, какая красивая страна, как здесь все необычно: и природа, и люди!
Здесь люди работают, чтобы жить, а не живут, чтобы работать, как было в той жизни!
Посмотри на Иерусалим: ну не сказка ли? На холмах, из белого камня; пестрые толпы, древность и история!
А Тель-Авив? Он, конечно, послабее будет насчет древности, но зато – море, набережная, небоскребы, круглосуточная бурлящая жизнь!
А люди! На работе противно, ты же знаешь, я рассказывал тебе про этих жлобов, ворующих у олимов каждую копейку. Но такие есть в любой стране мира.

Судя по паспорту и по гражданству, я и сам – давно уже израильтянин. Серпастый и молоткастый в последнее время как-то потускнел и поблек, а теперь, отсюда, издалека, я проникся мыслью, что его всегда и все в нормальном мире опасались: мало ли что в башке у этих несчастных людей, вбивших себе в голову горделивую мысль о том, что «из широких штанин дубликатом бесценного груза» они вытаскивали нечто шедевральное!
Ладно, Бог с ними, пусть живут под сенью молотка для голов и серпа для яиц, а мы уж тут, уж как-нибудь, без этих инструментов перебьемся!

Flag Counter

Collapse )
я

Тени прошлого



Из моей книги "Восхождение"



Все главы по порядку читать здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html

Книга Вторая. Глава тридцать восьмая.


– Что же мне так фатально не везёт с начальством?

Было отчего расстраиваться!
Сначала Менахем, потом этот гномик Рони, а был ведь ещё Авнер, недоделанный физик-доктор наук, который, проработав в Штатах семнадцать лет, свалился Давиду на голову в качестве руководителя нейрохирургического проекта и заваливший его вместе со всем старт-апом некоторое время тому назад…

– Что же это такое получается? – вслух пробормотал он, не замечая, что наливает в стакан кипяток без кофе.
– А что получается? – шутливо подхватил голос за спиной.

Давид отдыхал в кухонном отсеке технологической теплицы.
Голова тупо гудела от перегрузки в очередной головоломке нового проекта, и он не заметил, как за соседний столик подсел незнакомец.

– Давайте знакомиться! Я профессор Разумовский. Академик, между прочим. Лауреат ряда госпремий. Руковожу здесь группой, а точнее, своей собственной компанией. Кроме того, у меня есть ещё одна команда, веду совместно с американцами ряд проектов. Да вы меня наверняка знаете?

Давиду сразу не понравился этот тип.
Он вообще терпеть не мог таких самодовольных гусей, которые априори вываливают на голову собеседнику свои регалии, сопровождая это действо гордо поставленной головой, стекленеющими от великого самоуважения глазами и застывающей на мгновение в торжественном ступоре всей фигурой, убеждающей в своей значимости! Как он перекатывает во рту эти слова: про-фессс-сор, ака-де-ми-и-ик!

– Извините. Нет, не знаю. А что вас во мне заинтересовало? – попытался отвязаться от нахрапистого академика Давид.
Он не любил такие знакомства.
– Проще надо быть, проще, – мысленно пробурчал он, – мы тоже не лыком шиты и не пальцем деланы!

Видно было, что профессор обиделся.
Он поджал губы и отвернулся.

Flag Counter
Это по состоянию на 2019.

А это новьё:
Flag Counter

Collapse )
трубочка

Про духовность как бэ тесезеть...



- Старик, у меня предложение. Вот ещё пара месяцев, и насколько мне не изменяет память, кое-кому из нас стукнет восемьдесят! Не будем уточнять, кому именно, но насколько мне память не изменяет, это не мне и не Другу… э-э-э-, я прав?
- Допустим. Ну и…
- Вот я и говорю, у меня предложение. Попробуй вкратце, минут на сто, обрисовать твой жизненный путь, не столько личный, человечий, так сказать, а именно творческий. Ты ведь вправе говорить о двух ипостасях своей творческой жизни: инженерная и литературная. Я прав, Друг? Старик ведь для нас с тобой пример правильно прожитой жизни, маяк, так сказать…
- Факт.
- О! Я и говорю…
- Дока. Ну что ты за трепло. Опять юродствуешь…
- Отнюдь! Нет, правда, Дед. Я сейчас серьёзно. Пришло время. Я не шуткую. Я действительно думаю, что ты прожил очень интересную жизнь, и дай-то Бог, ещё проживёшь немало в назидание таким, как мы с Другом. Короче, расскажи, время есть. Место чудное, располагает к душевной беседе … да и просто интересно послушать, как во второй половине двадцатого и в начале двадцать первого веков работала и красиво душевно оттягивалась советская интеллигенция еврейского происхождения на самом гребне слома и краха одной культуры и вливания совсем иной культуры…
- Так. Дока, я так и не пойму, ты опять за своё или серьёзно хочешь…
- Старик, ты его не слушай. Давай тяпнем по маленькой, но крепкой, а потом всё же хотелось бы послушать. Всё же восемьдесят – это не шутка. Попробуй изложить, а мы с трепачом Докой внимательно тебя послушаем, ей-богу.
Как всегда в последние двадцать восемь лет, что мы в Израиле, беседа велась на природе, а именно в небольшом, но уютном ресторанчике на открытом воздухе в крепости города Акко, что в Западной Галилее на самом берегу Средиземного моря. Крепость эта знаменита, во-первых, тем, что её не смог взять сам Наполеон Бонапарт, а во-вторых, тем, что в подземельях этой крепости находятся недавно найденные археологами залы крестоносцев, которым восемьсот лет от роду!




Часть этих залов была найдена случайно одним из узников крепости, которая была британской тюрьмой во времена Британского Мандата в Палестине начала прошлого века, а часть – в 1994-м году, и тоже случайно.
Тут замешана такая крутая история, где перемешались крестоносцы, Византийская и Османская империи, Британия и арабы с евреями и, естественно, Израиль, и мы втроём, старые и верные друзья, выходцы из бывшей советской империи.





Столик наш открыт всем солёным средиземноморским ветрам, и на нём тесно угнездились пара бутылок хорошего вина из погребков Зихрон Якова и закусон в арабском стиле с множеством тарелочек с местными диковинными салатами.
- Ладно, уступаю вашему натиску, братцы.

Flag Counter

Collapse )
я

Амбивалентность, или О пользе прыжков в пропасть.



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"



Собсно, это глупо – в пропасть прыгать.
Это я фигурально выразился, конечно. Потому что башку сломать при прыжке, как два пальца… ну, вы поняли.

Я вообще-то вот о чём.
Прыгнуть в пропасть – это преодолеть себя, свои комплексы, свои страхи и предрассудки.
Не каждому это дано. Более того, я убеждён, что это дано немногим!
В массе, так сказать, обобщённо, – человек ленив, труслив, неуверен в себе и амбивалентен.

Лень, трусость и неуверенность в себе – это мы знаем, верно?
А амбивалентность (от лат. ambo оба и valentia сила) – это двойственность переживания, когда один и тот же объект вызывает у человека одновременно противоположные чувства, например, любви и ненависти, удовольствия и неудовольствия; одно из чувств иногда подвергается вытеснению и маскируется другим. Термин введен Э. Блейлером.
Он же исследовал три вида амбивалентности:
1. эмоциональную: одновременно позитивное и негативное чувство к человеку, предмету, событию,
2. волевую: бесконечные колебания между противоположными решениями, невозможность выбрать между ними, зачастую приводящая к отказу от принятия решения вообще,
3. интеллектуальную: чередование противоречащих друг другу, взаимоисключающих идей в рассуждениях человека.

Подкрепившись из Википедии теорией вопроса, я возвращаюсь, с вашего позволения, к нашим баранам, то есть к прыжкам в пропасть.
Приведу несколько примеров из личной практики.

Flag Counter

Collapse )
я

О зависти, или Паровоз Черепановых.



– А кто сказал, что зависть чёрная или белая? А почему не зелёная? Или красная? Красная зависть – во-первых, как говорится, это красиво. Да?
– Ну, ты скажешь, Дока! Серобуромалиновая зависть. Хе.
– А знаешь ли ты, Друг, что чёрную и белую придумали для отвода глаз. Чтоб не стыдно было говорить: да, я ему завидую. Убил бы, ссс…, но у меня она белая, поэтому я ему улыбнусь и проскриплю: давай, давай, не волнуйся, она у меня белая…
Чушь всё это! Зависть – она всегда одного цвета: чёрная. Со всякими говнистыми оттенками. Но никак не беззлобная. Так-то вот. А ты как мыслишь, Старик?

Вода Кинерета была ровной и гладкой, как кожа любимой женщины.
Ни ветерка.
Мы сидим в наружном кафе мемориала Бейт-Габриэль и курим, запивая никотин кофием зверской силы, который прочищает наши мозги, измученные трудами праведными.
Есть ещё и внутреннее кафе, но там почему-то не работает кондиционер, хотя на улице под тридцать градусов тепла.
Нам нравится здесь бывать.
В нашей стране, с её бешеным ритмом жизни, с её новостями, ежедневной порции которых хватило бы на год каким-нибудь Нидерландам с их вечными тюльпанами, с её шумом и первобытной энергетикой, выплёскивающейся на наши головы, тем не менее, немало таких мест.
И это одно из них.

Душа отдыхает, как говорится.
Зелёная травка, ровно подстриженная, плавно облегает холм, стекающий от здания Мемориала к озеру-морю, гордости израильской, воспетой местными композиторами и поэтами. Одна Номи Шемер чего стоит!
Здесь всегда тишина, уют и покой.

Flag Counter

Collapse )
я

А вы кишку глотали?



Говорит мне сосед-аргентинец (я недавно о нём вам рассказывал):
- А ты в поликлинике живот не проверял?
- Нет, - говорю, - пока что бог миловал. А что такое?
- Боюсь, страшно, там надо какой-то зонд или как его там - глотать. И они будут смотреть, почему он у меня болит.

Вы помните, я рассказывал, что сосед ещё плохо изъясняется на иврите, и то, что я вам сейчас передал - это шедевральная грамотность, а уж как он мне это экал и мекал и показывал руками - это отдельная песня. Ну да ладно.

Я ему и говорю:
- Я тут недавно рассказ написал. Хочешь, я тебе его коротко перескажу? Как раз про живот!
- Перескажи.
И я стал пересказывать, переводя его на иврит по памяти, хохоча до слёз от ...

Но что же это я?
Вам-то не надо на иврит переводить! Вы и по-русски поймёте.

Flag Counter

Collapse )