Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

я

Стресс по заказу.



– Далеко не каждый может выдержать мощную стрессовую нагрузку на мозг.
– К чему это ты, Старик?
– А вот к чему.

Люди в большинстве своём безмозглы.
То есть, народ, в основном, дуболомный, туповатый или вовсе тупой, с манной кашей вместо мозга.
Очень большой процент населения вообще соответствует анекдотическому определению головы, как кости! Кость – чего там может болеть? Не верите? Граждане! Это медицинский факт. И не спорьте со мной!

– Мы и не спорим, Старый. Ты чего так завёлся? – Друг внимательно посмотрел на нашего приятеля и подлил ему в рюмку.
– Во-первых, я не завёлся. Я спокоен, как Кадаффи с Саддамом сейчас. Во-вторых, вспомнилось кое-что.
– Во! Это другое дело. Давай! Мы слушаем, затаив в зобу дыхалку. Я прав, Дока?
– Товарисч. Об чём лай? Даём Старому слово?

Flag Counter

Collapse )
я

Женщина-загадка.



Но сначала про Лондон.
Про командировку в этот город.
Командировочные дела я провернул тогда быстро.
Оставалась пара дней, и я решил поскитаться по Лондону. А почему нет? Город-то хороший.

От делать нечего подался по магазинам, которых куча на Оксфорд-стрит: "Гап", "Некст", "Принципалс" – это по мужской части, по женской - все то же, плюс "Морган" и "Мисс Селфридж".
Да, муть все это и суета сует.

Затем уже были восковые герои Мадам Тюссо, а потом все равно попадаю на Оксфорд-стрит.
Левостороннее движение, двухэтажные автобусы, черные, якобы допотопные, такси. И вдруг – едет фиакр, а в нем сухощавый джентльмен в цилиндре, белых перчатках, мама моя! – девятнадцатый век.
Все на него ноль внимания, а я рот приоткрыл – ох, едрена феня, мол!
В это время почувствовал удар по плечу:
– Закрой рот, Дока!
– Мишка! Сколько лет, сколько зим!

Что да как, где, да почему…
Не виделись мы с ним давненько. А потому присели на часок неподалеку.
Потом дали тур по пабам в районе Сохо. В пабах пили пиво и смотрели футбол.
Это всё за один день. Ужас, как я это выдержал…

– Старость, едрена вошь, старость. Сколько тебе, Мишка?
– Да всё уже, скоро каюк. Тридцать четыре.
– А я и того старше.
– Беда с этим возрастом. Кстати, посмотри, как тебе вон та?… – и он глазами показал в сторону проходящей мимо нас женщины.
– Симпатичная. А что?

Flag Counter

Collapse )
я

Эх. Молодость...




– Короче, Старик, давай поговорим за жизнь. За твою, к примеру.
– Не понял. Какого дьявола…
– Погоди, не кипятись! Из нас троих, сидящих за этим чудесным столом, в центре которого прелестный коньячок-с, ты самый, самый…ну, не то, чтобы старый, но долженствующий быть самым мудрым, согласно паспортным данным. Или я что-то перепутал?
– Ну, Дока, и гусь же ты! Язва подколодная! Твоим языком можно запросто брить щетину на щеках Друга, которая за прошлую ночь подросла больше обычного…
Спокойно, Друг, это я травлю Доку, не возникай!
Итак, Дока.
Как говорила моя покойная бабушка, чиво ти из-под миня хочишь?

– Да не травлю я тебя! Просто я интересуюсь подбить некие вехи твоей непростой, насколько мне известно, жизни.
Вот смотри.
Чтобы описать жизнь замечательных людей, то есть, нас троих, нужен либо Бальзак, либо Толстой, который Лев, либо, на худой случай, я! Верно говорю?
– Ты, Дока, скромен, как Леди Гага. Ага. Или экс-президент Клинтон, доказавший всему миру, что минет – не есть преступление, а наоборот, – ворчливо вставился Друг, зажёвывая коньяк лимоном. – Не пойму, чего ты хочешь от Старичка?
– Ничего я от него не хочу. Просто, как истинный друг, прошу, чтобы он рассказал нам вкратце о своей непростой судьбине, потому как мне мнится, что это представляет интерес для истории, которую я в данный момент и представляю!
– Ну ж, итить твою налево, от скромности ты не провалишься сквозь этот паркет! Выразись яснее, может и снизойду! – Старик заулыбался, чувствуя интересное продолжение разговора.

– Суть моего предложения сводится к следующему.
Вот возьмём именно вехи. С периодичностью, ну, допустим, в десятилетие. Ты приглашён мною первым, от имени истории, естественно, рассказать о важнейших событиях твоей жизни с данной периодичностью. Согласен? Если нет, то я потрясу Друга или, что для вас катастрофично, сам начну! Про себя.

– А что? Идея мне нравится. Дай секунду только сосредоточиться. По этому поводу налей-ка ещё мне этой французистой бражки! Вот так…

Flag Counter

Collapse )
я

Письмо на деревню бабушке... или Что вы думаете об этом, френды?



Предисловие.
Письмо это реальное. Написано ровно десять лет назад.


Стилистика, синтаксис и орфография сохранены полностью.

Привет! Как дела, спрашиваешь? Дела никак...ищу работу 3й год...уже...права опять забрали уже
как год,причём опять забрали два раза по 2 года,вобщем на 4
года..осталось ещё 3 или 2 наверное...с девушкой расстался ну как
переезжать стали так и расстались,тяжко было пипец...очень тяжко.. Щас
как-то более менее, живу в частном доме..деревня в черте
города..Интернет дорогой,скорость маленькая.. за год сидения в
депресняке а депресняк сама понимаешь, когда ты зарабатывал по 10 тыс в
день ну по 300-400 доларов допустим в день и у тебя была любимая,а потом
ты всё потерял,да и водить любил тоже очень даже в такси подрабатывал
короче всё потерять..это тяжко.. За год поправился ваще пипец..стал
просто 108 кг на 182см щас в зал хожу почти каждый день, уже 2ой
месяц,подтянулся нормально,ну на востонавление нужен год ещё.. бегаю
через день по 4 км 6 пешком на бег дороге, образование-да втопку его,не
моё это карьерный рост и все дела..не хочу (выделено мной, artur_s),
щас правда уровень жизни вырос раньще приходишь на работу..спрашиваешь нужны продажники..нужны..опыть есть? есть..ну всё берём..а щас...собеседование проходишь через высоких менеджеров главных менджеров по персоналу короче полный комплект,проводишь ролевые игры,рассказываешь о себе...а мне чё рассказывать...у нас чтобы чёта заработать честно нужны года..а я..

Flag Counter

Collapse )
я

Туман в Галилее




– Я тогда искал работу – начал Друг свой рассказ. – Нашёл по объявлению в приложении к газете.

Кибуц N в Галилее.
И поехал.
За десяток километров до Кармиеля надо свернуть направо и по узкой дорожке переть практически до упора.
Дорога петляет исключительно по горам и исключительно мимо арабских посёлков, деревушек и прочих пунктов.
Здесь, в Галилее пятьдесят на пятьдесят: евреи и арабы.
Но в этом уголке, куда меня занесло, десять на девяносто, мне показалось. Маленькие кибуцы, семей на пятнадцать – двадцать.
А остальное – сплошь потомки Ишмаэля, наша родня, море народу.

– Как вы тут живёте? – спрашиваю у шефини.

Эдной её звать, шефиню.
Толковая дама, скажу я тебе!
Страшна лицом, как божий суд, но добра душой.
Дока, таких женщин мало!
Ну, то есть, такого сочетания, чтобы и страшненькая и умненькая и душой добренькая. В основном, злые они, страшилки которые. На весь мир злятся. Но эта нет.

Замужем.
Мужичок так себе, плюгавенький, конечно, но работящий. Всему кибуцу чего-то строит и строит, то крышу починит, то кондиционер подштопает, он работал когда-то в порту, а потом ушёл на досрочную пенсию по инвалидности. Наклепал Эдне троих детишек и дома сидит.

А она пашет.
Сняла пару помещений в местном клубе, поставила несколько компьютеров, наняла инженеров и давай проекты молотить! Толковая бабка, я же говорю.
Лет ей под сорок или около того.
Ты же знаешь, у некрасивых женщин возраст неопределённый, всегда между тридцатью и пятьюдесятью обретается.

Flag Counter

Collapse )
я

Паровоз Черепановых



– А кто сказал, что зависть чёрная или белая? А почему не зелёная? Или красная? Красная зависть – во-первых, как говорится, это красиво. Да?
– Ну, ты скажешь, Дока! Серобуромалиновая зависть. Хе.
– А знаешь ли ты, Друг, что чёрную и белую придумали для отвода глаз. Чтоб не стыдно было говорить: да, я ему завидую. Убил бы, ссс…, но у меня она белая, поэтому я ему улыбнусь и проскриплю: давай, давай, не волнуйся, она у меня белая…
Чушь всё это! Зависть – она всегда одного цвета: чёрная. Со всякими говнистыми оттенками. Но никак не беззлобная. Так-то вот. А ты как мыслишь, Старик?

Вода Кинерета была ровной и гладкой, как кожа любимой женщины.
Ни ветерка.
Мы сидим в наружном кафе мемориала Бейт-Габриэль и курим, запивая никотин кофием зверской силы, который прочищает наши мозги, измученные трудами праведными.
Есть ещё и внутреннее кафе, но там почему-то не работает кондиционер, хотя на улице под тридцать градусов тепла.
Нам нравится здесь бывать.
В нашей стране, с её бешеным ритмом жизни, с её новостями, ежедневной порции которых хватило бы на год каким-нибудь Нидерландам с их вечными тюльпанами, с её шумом и первобытной энергетикой, выплёскивающейся на наши головы, тем не менее, немало таких мест.
И это одно из них.

Душа отдыхает, как говорится.
Зелёная травка, ровно подстриженная, плавно облегает холм, стекающий от здания Мемориала к озеру-морю, гордости израильской, воспетой местными композиторами и поэтами. Одна Номи Шемер чего стоит!
Здесь всегда тишина, уют и покой.

Flag Counter

Collapse )
я

У озера Рам



– Какая-то смурная погода, вы не находите, друзья мои? – Старик выглядел скучным и тоскливым.
– Приболел, что ли? – Друг внимательно посмотрел на приятеля и, обратившись ко мне, попросил:
– Соблаговоли подплеснуть товарищу вон из той бутылочки! Не видишь, что ли, человек скучает?
– Нет, правда. Что-то тошно мне смотреть на это мутное солнце, серое небо и на эту вашу капусту. Квашеная, что ли? Откуда она взялась? Кто заказал?
– Э-э-э, а вот это уже показатель, так сказать, натуральный… Что с тобой, Дед?

Три столика, вынесенные хозяевами кабака наружу, с одной стороны практически чуть ли не упирались в стену заведения, а с другой граничили с подсохшими виноградными лозами, вьющимися по хлипкому заборчику из металлических столбиков и наброшенной сетке.
Вид на озеро Рам тоже был не ахти какой оптимистичный и своими серыми красками, видимо, угнетал возвышенную душу Старика.
Ещё бы! Зима. Не сезон. Промозглость и сырость. Да и ветерок с Хермона не из приятных, хотя и весьма и весьма освежающ.

– Вообще-то можно зайти вовнутрь, там теплее, а? – попробовал я расшевелить друга, впавшего в уныние.
– Да не в этом дело, Дока! – строго пробормотал Старик. – Настроения нет.
Вот смотрю я на вас, весёлых и спрашиваю себя:
– Неужто мужики не знают, что такое одиночество?
Друг поперхнулся:
– Ты чего это? Давай подробности!

– А я вот что вспомнил. Хотите, настроеньице вам подпорчу враз?
– Не на тех напал! – я хорохорился, – а ну, попробуй!

– Я ведь, ребятки, никогда не был общительным. По молодости прыгал ещё, лаял, подобно годовалому щенку, бил в барабаны и заливался идиотским смехом.
А как женился, всё – подменили меня. Как будто дубиной по башке схлопотал.
– Что так, Дед? Это ты о первом браке своём вспомнил? Плюнь!
– Да я уж пытался плевать. Ведро, наверно, наплевал уже. А, видишь, иногда нахлынет...

Flag Counter

Collapse )
я

Обрывки памяти, или Закатом навеяно -1.




– Расплавленное солнце опустилось в багряный закат… Нет. Не то! Солнце опускается в расплавленно - багряный закат. Вот так лучше?
– Слушайте, не морочьте мне головы! Багряный...багряный... у Пушкина уже был багряный ... Снимает лес багряный свой убор. Но разве красноватые листья похожи на это заходящее солнце? Кончай эти красивости. Давай лучше повспоминаем что-нибудь интересное из твоей и моей жизни, а? Мы же прожили большие и интересные… как нам кажется… жизни. А солнце – хрен с ним! Солнце зашло за угол. О! Помнишь, был такой фокстрот, что ли?
– Да. Было что-то такое. Вроде, после войны. Да, да. Точно. После войны. Мы, помню, жили тогда на съёмной квартире у кузяки…
– У кого?
– У кузяки. Это такая старушка была, то ли татарка, то ли туркменка какая-то, плохо она шпрехала по-русски. Кузяка – это хозяйка, значит. Она сдавала две комнатки в деревянном доме на Ядринцевской 36, этого дома давно уже нет, снесли. Там вообще весь квартал давно уже снесли, там сейчас какой-то огромный домина стоит, многоэтажный. А тогда…
– Постой, постой, давай-ка дёрнем по чуть-чуть, чтобы воспоминания лились, как по маслу, пока этот багряный закат сам по себе расплавляется без нашего участия…

Солнце, действительно, уходило за угол дома и медленно опускалось за далёкий, погружающийся в сумеречную дымку, арабский город Дженин.
Оно расплескало своё плавящееся багрово-жёлтое золото и на Умм-эль-Фахм справа от Дженина, и на Афулу слева, и постепенно оставляя свои позиции, уступало место восходящей сзади, за спинами стариков, растущей луне.

На большой просторной веранде стоял стол, покрытый белой скатертью и заставленный бутылками и лёгкой закуской, четыре пластмассовых стула и два удобных кресла, покрытых пледами с узорчатыми рисунками.

Flag Counter

Collapse )
я

Чуевы



С фамилией Чуев (я её, конечно, изменил, потому что речь идёт о живущих, я надеюсь, и поныне, людях) у меня связаны несколько симпатичных и смешных воспоминаний.

С первым Чуевым мы работали в одном конструкторском бюро.
Толик – так его звали. Толик, да Толик. Хотя ему было уже за тридцать, он был ведущим конструктором, и было у него в ту пору уже трое детей, мал-мала меньше.
По тем временам трое детей в семье двух инженеров, а жена его тоже имела высшее образование и работала технологом в цехе, - это был практически нонсенс.
Или героизм.
Это смотря как посмотреть, извиняюсь за тавтологию.
Нам, сотрудникам бюро, это виделось чистой воды героизмом, потому что взращивать детей, да ещё такую кучу, в те годы на две инженерные зарплаты казалось немыслимо трудоёмким делом!

А когда Толик приобрёл "Запорожец", именуемый также Горбатым, мы просто очумели!
Своя машина! В те времена! Это был вызов!

Flag Counter

Collapse )
я

Работа. Опять и снова работа.



Из моей книги "ВОСХОЖДЕНИЕ"

Предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/125755.html?nc=8
И здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?nc=57



Глава двадцать вторая.

После возвращения из Тбилиси Давид решил открыть новую тему на базе увиденного на выставке, используя также материалы, собранные им в Минусинском комплексе, эксплуатирующем японское модерновое оборудование.
Он вызвал своего зама Захарова и дал задание начать разработку новой системы, назначив его главным конструктором проекта.

– Вот тебе все материалы, тут каталоги, проспекты и мои намётки по модульной Гибкой Производственной Системе для сборочных производств. Изучи и через три дня доложи свои соображения!
Начальнику технологического сектора Чанову он приказал подключиться к Захарову и подготовить технико-экономическое обоснование к открываемому проекту, но при этом попросил представить наметки суммы затрат уже через неделю.

Дело в том, что в институте действовала заказ-нарядная система финансирования проектов: отделы предоставляют в министерство официальные документы с обоснованием необходимости и своевременности работы, экономическое обоснование предстоящих затрат и просьбу выделить необходимую сумму для производства работ, включая проект в виде чертежей и схем, а также изготовление опытных образцов изделий.
После этого руководитель отдела должен ехать в Москву, в министерство, и защищать проект в двенадцати инстанциях! То есть, на документе, называемом заказ-нарядом, должно быть четырнадцать подписей, включая подписи директора института, главного инженера завода, для которого делается работа, а далее визы московских чиновников, включая руководителя отраслевого Всесоюзного проектно-технологического института, руководителя Института Стандартизации, начальника технического отдела министерства и, наконец, на особо сложных и дорогих проектах должна стоять виза замминистра. То есть, защита проекта – серьезное дело, надо тщательно готовить расчеты и время дорого!

Давид вызвал Чанова:
– Серега, подключись к Борису, я задумал большой проект, и мне нужны деньги на содержание отдела на как можно большее время!
– На какое время?
– На два года! Мы скоро проедим сумму, выделенную на первую работу, а мне надо содержать сорок человек. Подключи Тамару и по-быстрому прикинь ТЭО на м-м-м..., скажем… миллион рублей! Тогда это с запасом хватит на пару лет, до новой темы. Но цифру выведи чуть меньше миллиона, чтобы в обморок не попадали в министерстве, знаешь, как на Западе – не пишут: сто долларов, а девяносто девять долларов и девяносто девять центов! А чем мы глупее Запада?
– А с чего ты вообще взял миллион?
– Я же тебе русским языком объясняю: чтобы содержать отдел в течение двух лет! А если уж не на такую тему выделять этакую сумму, то на что вообще? Короче, прокрути с Борисом и доложи через неделю, что получается. Если будут проблемы – немедленно подключай меня! Я сейчас занят, знаешь чем? Казин собирается подбросить мне отдел Степанкова, который тот напрочь завалил.
– Роботизацию штамповки?
– Ну да! Сорок пять человек! Так что нас скоро будет много – под девяносто!
– Ого! Поздравляю, шеф! Но и забот прибавится!
– А как же! Но зато интересно!
– Слушай, Давид, я вот хотел тебя кое о чем спросить, да не решался как-то...
– Да ты что, парень! Чего мнешься? Ты знаешь, как я тебя ценю, не мямли, в чем дело?
– Понимаешь, я... тут недавно... развелся с Наташкой...
– Ой...
– Ага. И женился по-новой!
– Екэлэмэнэ! Поздравляю! А что за проблема?
– А ты меня не попрешь с работы? Ты же вон как насаждаешь дисциплину и блюдешь мораль... Фаратдинова вон выпер за пьянку...
– Давай, Серега, так: мухи отдельно, котлеты – отдельно! При чем тут пьянка? Твоя семейная жизнь никого не касается, и меня в том числе! Ты что – нарушаешь нормы или дебоширишь? Твою вину вижу только в том, что не пригласил меня на свадьбу, так что с тебя бутылка. Иди, работай на здоровье и не бери в голову! Я и сам-то...

Flag Counter

Collapse )