Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

я

Взлёт!



Из моей книги "ВОСХОЖДЕНИЕ"

Предыдущее здесь:
http://artur-s.livejournal.com/125755.html?nc=8
И здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?nc=57



Глава двадцать пятая.

Взлёт.

В Москве Давид, имевший большой опыт командировок, на этот раз заранее зарезервировал гостиницу родного министерства, неподалеку от места работы.
А местом работы на десять дней был Калининский проспект, а точнее, одна из двадцатичетырехэтажек, где располагалось министерство.

Все эти десять дней он носился между институтом стандартов, находящимся в пяти остановках метро от Калининского проспекта, Всесоюзным проектным институтом, находящимся в трех остановках автобуса от того же проспекта, и между этажами самого министерства, так как чиновники, чьи подписи он собирал, сидели на разных этажах, обедали в разное время и вопросы задавали самые разные: от сугубо - технических до сколько платят в Энске за проезд в автобусе, и какой размер северного коэффициента и почему?

Надо отдать должное этим ребятам: они не лезли в глубь проекта, они не копали, не искали блох, они и по-крупному не все поняли, о чем проект, а на недоуменное восклицание Давида:
– Как же так, хоть посмотрите, на что миллион даете, обидно ведь! – один клерк заметил: – Не из своего кармана даем, а из государственного, а государство у нас богатое! Вот Сибирью теперь прирастает!
Один деловой мужик попался – начальник технического управления министерства со знаковой фамилией Граббильщиков!

Когда Давид впервые попал к нему в кабинет, то сильно удивился: такой большой начальник, а кабинетик маленький в два окна и три стола, за двумя из которых сидели сильно пожилые дамы и что-то жевали, а самого начальника он поначалу и не увидел: тот, нагнувшись, искал документ в высокой, метра полтора, горе бумаг, забивших все пространство от его стула до окна!

С ужасом он понял, что если не помочь товарищу в розыске своего заказ - наряда, то можно будет уезжать из Москвы, не солоно хлебавши!
Но тот, извернувшись, вытащил из самой середины бумажной башни искомое, присланное, как и требовалось, заблаговременно, и сообщил, что он внимательно изучил материал, одобрил его, но вот тут, здесь и вот там хочет получить разъяснения со стороны разработчика.

Просьба была немедленно удовлетворена, и урчащий от удовольствия Давид с очередной визой кинулся искать кабинет замминистра, чтобы получить последний и решающий штрих к заветному миллиону, но был остановлен осанистой фигурой главного инженера завода товарища Баркова!
– Привет, НииКЭ! – подозрительно любезно, с широкой улыбкой поздоровался товарищ. – Ты собрался к замминистра?
– Привет, а что?
– К такому большому начальству надо ходить с подкреплением!
– Ты, что ли, подкреплением будешь? Твоя виза ведь стоит уже на документе! Но если очень просишь, могу взять с собой!
Барков обиделся.
– Что значит прошу? Тебе помощь нужна, он же зверь, я-то его хорошо знаю!
– Спасибо за предложение помощи, но я думаю сам справиться!
– Как знаешь.

Flag Counter

Collapse )
я

Королевская архитектура



Я уже докладывал благородному собранию здесь в ЖЖ, что есть у меня давно уже, лет пятнадцать, если не больше, небольшой такой сад-огород, примыкающий непосредственно к дому.
Растут всякие-разные кусты и деревья типа пальм - шесеков, лимонное дерево, плодово-ягодные кустики и даже бугенвиллия, заползающая на балкон-веранду, с которой я любуюсь окрестностями.
И вот увидела как-то жена у соседей шикарное, по её словам, обустройство со скульптурами и фонтанчиками...Ну дальше вы поняли, хе-хе...
Да, да. Получил я задание сделать что-то аналогичное и идентичное.
Хммм...
Полез я, естественно в интернет.
И что вы думаете? Нашёл!
Вот это: Королевская архитектура
Стал знакомиться.
Понравилось.
Ребята отнеслись серьёзно к задаче благоустройства не только сада, но и интерьеров самого дома и фасадов зданий, что наверняка принесёт мне очередную головную боль в предчувствии напора любимой подруги, ох и ах...

Фирма сама разрабатывает и изготавливает свой продукт из высокопрочного архитектурного бетона по технологии вибролитья.
Цемент высшей марки. Вибростол. Арматура. Пластификаторы и присадки. Всё по уму и в соответствии с мировыми стандартами!

Разработчики дают точный адрес, где производятся изделия и даже клянутся угостить горячим кофейком при заказе, что говорит о деловом подходе при оформлении сделки!:))
Обещают учесть все прихоти и пожелания заказчика!
Удовольствие обеспечено - говорят они.
А почему бы и не поверить, ведь на указанном мною сайте представлено немало замечательных образцов их творческого таланта.

Вот лишь парочка образцов.




Неплохо, мне кажется.
Будем думать, решать, ну и вероятно, заказывать, а?
я

Вживание.



Из моей книги:




Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

Глава двадцать вторая

К Свете он летел, как на крыльях!
– Й-й-й-есть! Есть работа!
Когда она спросила, какая должность, сколько денег пообещали, какие условия? – он не смог ничего сказать: не было этих разговоров.
В голове стучало одно: в сорок с лишним лет! работа по специальности! в стране всего полгода! не зря учил иврит!
Всё не зря!

Небо заполыхало алмазами, будущее казалось ясным, не страшным.
Прошёл!
Ему вспомнилось, как два месяца назад в одном из городков, куда они заехали с родичами, в какой-то радио-мастерской он впервые увидел оле хадаша из новой алии, уже работающего, и разговорился с ним.

– Я пытался попасть на инженерную работу, – рассказывал тот, – но знаешь, какие они здесь: видят тебя насквозь! Сразу выпытали, что я знаю, чего не знаю и выкинули! И вот, я здесь ремонтирую приемники. Доволен.

Вспомнил Давид, как месяц назад его двоюродный брат-сабра «по блату» хотел устроить его в гараж мойщиком автобусов в ночное время, и он чуть было не согласился!
– Ну, помоешь тридцать автобусов с десяти вечера до четырех утра, утром в ульпан, а что?
– Так я – конструктор, изобретатель, начальник! Я...
– Это там ты был начальник, а здесь леат-леат, помаленьку, потихоньку, как мы все... Мы ведь здесь трудно жили и за десять-двадцать лет определились, с Божьей помощью. Вот я, к примеру, шофером всю жизнь...

И такая тоска брала за душу от таких разговоров!
Сколько он наслышался такого бреда в Союзе от ленивых, никчемных людишек, неспособных на большее и скрывающих эту никчемность за совковским фасадом фраз о том, что всякий труд почетен!
Серые людишки, и местные, и приехавшие, ещё не раз будут сбивать ему первые восторженные впечатления об этой стране, тащить его вниз, в серость и обыденность, от которой он убежал из развалившейся державы.

Но факт – он вышел на работу!

Светлана к тому времени, закончив ульпан, пошла учиться дальше – записалась в ульпан бэт для врачей и параллельно стала практиковать по новой методике германского массажа, курсы которого она закончила в Энске незадолго до отъезда. Она задумала освоить альтернативную медицину, которая набирала популярность в Израиле.

Flag Counter

Collapse )
я

Из напечатанного.



Из моей книги "Восхождение"



Все главы книги читать здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?nc=57

Глава шестнадцатая.

Первым делом – самолеты, ну а девушки…


Ясно было, что Света решилась на разрыв с Давидом. Она чувствовала, что ей не удастся оторвать его от семьи. Слишком врос он в болото! Плохо ему, болеет, мучается, но нет сил вырваться из стереотипа.
Нет у него сил. А ей надоело подталкивать, объяснять, в конце концов, он взрослый человек! Она твёрдо решила отдалиться от него и жить только ради сына. Так живут многие женщины – проживу и я! А он пусть ищет себя дальше, авось разберётся, тем более, у него, вроде бы, перемены уже пошли – что-то там про новую работу сказал.… Да, ну, дай бог, дай бог.

А перемены, и в самом деле, пошли!
На той самой конференции по робототехнике к нему подошёл высокий симпатичный человек, представился замдиректора института, сказал, что доклад Давида заинтересовал его и пригласил в институт на собеседование.
Собеседование вёл сначала он сам, а затем повёл Давида к директору, который и предложил создать отдел с тематикой, предложенной Давидом.
Гибкие производственные системы – это было ново, свежо, актуально и успехов добились к тому времени только Япония и США.

Flag Counter

Collapse )
я

Закатом навеяло...





– Расплавленное солнце опустилось в багряный закат…
Нет. Не то! Солнце опускается в расплавленно - багряный закат.
Вот так лучше?
– Слушайте, не морочьте мне головы! Багряный… багряный... у Пушкина уже был багряный ... Снимает лес багряный свой убор. Но разве красноватые листья похожи на это заходящее солнце? Кончай эти красивости. Давай лучше повспоминаем что-нибудь интересное из твоей и моей жизни, а? Мы же прожили большие и интересные... как нам кажется... жизни. А солнце – хрен с ним! Солнце зашло за угол. О! Помнишь, был такой фокстрот, что ли?

– Да. Было что-то такое. Вроде, после войны. Да, да. Точно. После войны. Мы, помню, жили тогда на съёмной квартире у кузяки…
– У кого?
– У кузяки. Это такая старушка была, то ли татарка, то ли туркменка какая-то, плохо она шпрехала по-русски. Кузяка – это хозяйка, значит. Она сдавала две комнатки в деревянном доме на Ядринцевской 36, этого дома давно уже нет, снесли. Там вообще весь квартал давно уже снесли, там сейчас какой-то огромный домина стоит, многоэтажный. А тогда…
– Постой, постой, давай-ка дёрнем по чуть-чуть, чтобы воспоминания лились, как по маслу, пока этот багряный закат сам по себе расплавляется без нашего участия…

Солнце, действительно, уходило за угол дома и медленно опускалось за далёкий, погружающийся в сумеречную дымку, Дженин.
Оно расплескало своё плавящееся багрово-жёлтое золото и на Умм-эль-Фахм справа от Дженина, и на Афулу слева, и постепенно оставляя свои позиции, уступало место восходящей сзади, за спинами стариков, растущей луне.

На большой просторной веранде стоял стол, покрытый белой скатертью и заставленный бутылками и лёгкой закуской, четыре пластмассовых стула и два удобных кресла, покрытых пледами с узорчатыми рисунками.

Flag Counter

Collapse )
я

Тени прошлого



Из моей книги "Восхождение"



Все главы по порядку читать здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html

Книга Вторая. Глава тридцать восьмая.


– Что же мне так фатально не везёт с начальством?

Было отчего расстраиваться!
Сначала Менахем, потом этот гномик Рони, а был ведь ещё Авнер, недоделанный физик-доктор наук, который, проработав в Штатах семнадцать лет, свалился Давиду на голову в качестве руководителя нейрохирургического проекта и заваливший его вместе со всем старт-апом некоторое время тому назад…

– Что же это такое получается? – вслух пробормотал он, не замечая, что наливает в стакан кипяток без кофе.
– А что получается? – шутливо подхватил голос за спиной.

Давид отдыхал в кухонном отсеке технологической теплицы.
Голова тупо гудела от перегрузки в очередной головоломке нового проекта, и он не заметил, как за соседний столик подсел незнакомец.

– Давайте знакомиться! Я профессор Разумовский. Академик, между прочим. Лауреат ряда госпремий. Руковожу здесь группой, а точнее, своей собственной компанией. Кроме того, у меня есть ещё одна команда, веду совместно с американцами ряд проектов. Да вы меня наверняка знаете?

Давиду сразу не понравился этот тип.
Он вообще терпеть не мог таких самодовольных гусей, которые априори вываливают на голову собеседнику свои регалии, сопровождая это действо гордо поставленной головой, стекленеющими от великого самоуважения глазами и застывающей на мгновение в торжественном ступоре всей фигурой, убеждающей в своей значимости! Как он перекатывает во рту эти слова: про-фессс-сор, ака-де-ми-и-ик!

– Извините. Нет, не знаю. А что вас во мне заинтересовало? – попытался отвязаться от нахрапистого академика Давид.
Он не любил такие знакомства.
– Проще надо быть, проще, – мысленно пробурчал он, – мы тоже не лыком шиты и не пальцем деланы!

Видно было, что профессор обиделся.
Он поджал губы и отвернулся.

Flag Counter
Это по состоянию на 2019.

А это новьё:
Flag Counter

Collapse )
я

Завод



– Не спишь, сынок? Нет?
Пока ты не заснул, расскажу тебе кое-что. В последнее время бередят меня воспоминания. А знаешь, почему?
Вспомнил я одно интересное выражение.
"От большинства людей после смерти остаётся только прочерк между двумя датами!"
Как тебе?
Не понял?
А я очень даже понимаю!

Вот родили человека.
Дали жизнь.
И он живёт.
По-разному живёт.

Например, в Индии он может родиться на улице бездомным – и так и прожить всю жизнь...
А потом и умирает на улице.
За всю свою жизнь он, кроме этой улицы, нищенствуя, ничего не видел.
Говорят, там чуть ли не миллионы таких, сам я, правда, там не был, не видел.
А другой человек рождается, учится, работает, борется, добивается многого в жизни.
И тоже умирает.
Но!

Если от первого остаётся только прочерк между двумя датами, то про второго так сказать нельзя.
Он оставляет что-то, что можно вместить между рождением и уходом из этого мира.

Flag Counter

Collapse )
я

Пружина и палка, или Держать удар!



- Вот смотри.
Допустим, та же пружина. Она просто сжимается при каждом ударе, фигурально выражаясь. Копит, так сказать, энергию, да?
А потом ка-а-ак разожмётся!
И сметет ударяющего к чертям собачьим!
А та же палка что? Держит, держит, держит удары. А потом просто ломается. Палка - она же ведь не гибкая. Ломкая.

- Подожди, Дока. Ты к чему эту муть нам сейчас несёшь? Ты пей, пей и успокойся!
- Да так. Вспомнил кое-что.
- Ну так не тяни резину и выдай на гора. Я правильно рассуждаю, Друг?
- Ты, Старик, всегда прав! Кто спорит? Но иногда лев. О как!

Мы болтаем в ожидании официанта в скромной друзской забегаловке Дальят-а-Кармеля.
Здесь подают острые специи и всякие-разные приправы к питам с хумусом, к зелени и всякой другой закуске, которые хорошо идут под лёгкое винцо или наоборот, под что-то потяжелее.

Бываем здесь частенько по дороге к хайфскому университету, небоскрёб которого на горе Кармель просматривается чуть ли не со всего севера страны, во всяком случае в радиусе километров тридцать-сорок точно.

- Короче, ты о чём, Дока? Выкладывай, не томи.

- Так я ж всё о своём, о наболевшем.

Flag Counter

Collapse )
я

Закатом навеяло





– Расплавленное солнце опустилось в багряный закат…
Нет. Не то! Солнце опускается в расплавленно - багряный закат.
Вот так лучше?
– Слушайте, не морочьте мне головы! Багряный… багряный… у Пушкина уже был багряный ... Снимает лес багряный свой убор. Но разве красноватые листья похожи на это заходящее солнце? Кончай эти красивости. Давай лучше повспоминаем что-нибудь интересное из твоей и моей жизни, а? Мы же прожили большие и интересные… как нам кажется… жизни. А солнце – хрен с ним! Солнце зашло за угол. О! Помнишь, был такой фокстрот, что ли?

– Да. Было что-то такое. Вроде, после войны. Да, да. Точно. После войны. Мы, помню, жили тогда на съёмной квартире у кузяки…
– У кого?
– У кузяки. Это такая старушка была, то ли татарка, то ли туркменка какая-то, плохо она шпрехала по-русски. Кузяка – это хозяйка, значит. Она сдавала две комнатки в деревянном доме на Ядринцевской 36, этого дома давно уже нет, снесли. Там вообще весь квартал давно уже снесли, там сейчас какой-то огромный домина стоит, многоэтажный. А тогда…
– Постой, постой, давай-ка дёрнем по чуть-чуть, чтобы воспоминания лились, как по маслу, пока этот багряный закат сам по себе расплавляется без нашего участия…

Солнце, действительно, уходило за угол дома и медленно опускалось за далёкий, погружающийся в сумеречную дымку, Дженин.
Оно расплескало своё плавящееся багрово-жёлтое золото и на Умм-эль-Фахм справа от Дженина, и на Афулу слева, и постепенно оставляя свои позиции, уступало место восходящей сзади, за спинами стариков, растущей луне.

На большой просторной веранде стоял стол, покрытый белой скатертью и заставленный бутылками и лёгкой закуской, четыре пластмассовых стула и два удобных кресла, покрытых пледами с узорчатыми рисунками.

Оба были не против слегка выпить и поговорить о том, о сём, в том числе и о литературе. Оба печатались в местной газетке и считали себя пишущими людьми.

– Так вот, о чём это я? А, о кузяке. Но дело не в ней. Дело в том, что мой отец погиб на войне, а мама мыкалась со мной и сестрёнкой, перебираясь с одной квартирки на другую. Работала она с утра до ночи. Чтобы кормить нас, маленьких ещё, вкалывала без продыха то в продуктовом ларьке, то буфетчицей в ресторане, был такой ресторан с названием Гранд-Отель. Представляешь, после войны в Сибири ресторан с таким лихим именем!

Да. И вот в то время снимала она две комнатки у этой самой кузяки, а денег-то нехватало, и приходилось ей, бедняге, сдавать одну из комнаток, которая поменьше, то двум молодым деревенским девушкам, перебравшимся на заработки в город, то ещё кому-нибудь.
И вот сдала она однажды эту самую комнатку мужу и жене. Помню, её фамилия была Грэс. Что за фамилия такая, не пойму? Похожа на гидроэлектростанцию, потому, видать, и запомнилась, а его фамилия была Уколов. Он почему-то говорил: Вуколов. Мужик этот был с Украины, да и она тоже. Что они делали в Сибири, как попали туда, не знаю, но факт, жили они с нами.
А Вуколов этот был фронтовик, ходил первое время в гимнастёрке, правда без погон, но с орденом и медалями.
Мне интересно было поговорить с фронтовиком, я тогда учился то ли во втором, то ли в третьем классе, то есть возраст восемь-девять лет. Я и спросил его, не видел ли он на войне моего отца? Убили его под Сталинградом, отца-то.
Этот дядя Лёня, смотри-ка, и имя его помню! говорит: нет, не видел, я же на другом фронте был.
А где, спрашиваю, был? На Украинском фронте, отвечает.
– А за что, – спрашиваю, – вот этот орден?
– За форсирование Днепра.
– А подробнее, – говорю, – расскажите, как да что.
Он и стал рассказывать.

Flag Counter

Collapse )
я

Журенков и другие



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"



Из моей серии ЖЗЛ


Предисловие.

Может быть, это автобиографическое. Может быть.
Может быть, это автобиографическое, но сдвинутое по времени.
Может быть, это вообще не моё автобиографическое.
Может быть. Всё может быть.
Но разве это так важно?


Как правило, в своих рассказах я изменяю фамилии и имена героев.
В данном случае эта практика отменяется.
Журенков Вячеслав Константинович умер несколько лет назад в весьма почтенном возрасте.
Пусть это повествование будет памятью о нём.

Вместе с одним из московских заводов он был эвакуирован во время войны в Сибирь.
Энский авиационный завод, куда попал молодой техник, работал на войну практически круглосуточно.
И парень вкалывал изо всех сил.

Обладая острым умом и творческим потенциалом, Слава быстро поднимался по служебной лестнице, чему способствовали и его личные данные: огромный рост под два метра, мощный баритон, временами переходящий в гремящий бас, и искромётный юмор, не щадящий противника в споре.
За несколько лет он продвинулся до заместителя начальника цеха, потом – зам.нач. отдела, потом стал начальником одного из ведущих отделов огромного, к тому времени, завода.
Но творческая жилка, а точнее, жила, а если быть совсем уж точным, жилища! не давала ему спокойно руководить бюрократической машиной в виде регулярного заводского отдела, и он искал работу поинтересней.

На предприятии был создан отдел новой техники.
Журенков перевёлся туда в качестве начальника конструкторского бюро в составе этого отдела.
– Вячеслав Константинович, ведь это понижение по службе! Что же вы так сплоховали? – спросил я его через пару месяцев работы рядом с ним.
– Ты, Дока, молод и неопытен пока что ещё! Но я из тебя сделаю человека с большой буквы К! – не ответил он прямо на поставленный вопрос.
– Что это за буква? – обиделся я, прикусив язык.
– К – это значит качество! Станешь около меня качественным человеком! И не дуйся на меня. Тебе сейчас сколько лет?
– Ну, двадцать три. А что?
– Вот видишь! А мне пятьдесят с гаком! Разницу чуешь?
– Разве дело в возрасте? Вот Лермонтов, например, или Пушкин…
– Ну, что я тебе говорил! Неразумен ты не по годам! Извини, конечно, я не со зла. Ты хороший парень, но тёмный, как три подвала, вместе взятые! Ты на меня не обижайся!
Я не злой. Я добрый. Но справедливый! Слушай меня, и будешь человеком хорошим и конструктором крепким, это я тебе обещаю!
Последней фразой он меня добил.

Flag Counter

Collapse )