Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

я

У самого синего моря



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"




Не то, чтобы у самого…

От моря в районе Хайфы сюда лучше всего ехать через Нешер.
Потом подняться по серпантину к Кирьят-Тивону, проехать через этот тишайший зелёный городок и свернуть направо, не заезжая в бедуинский посёлок Басмат-Табун, а потом, повернув налево и оставив по краям дороги оливковые рощицы и поля со всякими злаками, въехать в мошав Вифлеем Галилейский, о котором я неоднократно уже писал.

Здесь уже много, очень много лет живут Адасса и Яков.
О них я тоже писал.
Неоднократно.

Вчера был у них на очередной годовщине свадьбы. На шестьдесят второй!

Итак, повторяю.
У самого синего моря жили-были старик со старухой. И продолжают жить-бывать. Вместе. Шестьдесят два годика!
Ему восемьдесят шесть, а она помоложе – восемьдесят четыре.
Он, конечно, хорохорится, а она уже нет. С палочкой-клюкой, да ещё с болячками не очень-то попрыгаешь.
Но это люди-магниты.

Flag Counter

Collapse )
я

К своим. Вперёд к Ханаану!



Из моей книги "ВОСХОЖДЕНИЕ"



Глава тридцать третья. К своим.

Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

Скоро уже исполнится год с тех пор, как Давид взялся за эту работу.
Несколько раз он ломал почти завершенную статую, находя недостатки и неточности.
То она казалась ему слишком маленькой, то чересчур громоздкой. То терялись пропорции, то каменное изваяние Оры казалось не похожим на оригинал, то еще что-нибудь.
Последний месяц он почти не спал в палатке с женой и дочерью, а бродил вокруг своей работы, подыскивая характерный жест или меняя по мере возможности какую-нибудь складку в одежде. По мере возможности – потому что базальтовая трехметровая фигура была уже практически готова, но чувство незавершенности и недосказанности бродило в нем, заставляя вновь и вновь возвращаться к работе и добавлять еще штрих и еще раз…
Жизнь его сосредоточилась на этом каменном изваянии, и он торопился вложить в него все свои мысли и чувства, боясь потерять то, что переполняло его душу по отношению к этой женщине, ставшей для него олицетворением Любви.

А между тем, бедуин, приютивший его семью, собрался кочевать, уходя из этих мест, и перед Давидом вставала проблема: а что дальше?
Можно было двигаться вместе с ним, тем более что старшая жена бедуина по имени Саба подружилась с Орой, помогала ей во всем и просила Давида не покидать их.

Давид обнаружил невдалеке от их стойбища разновидность тамариска, который в весеннюю пору выделяет сладковатую жидкость, быстро застывающую на воздухе в виде белых шариков, похожих на град.
Бедуины - большие любители этого лакомства - с наступлением весны отправлялись в пустыню собирать урожай и употребляли в пищу сладкую смолу тамариска под названием ман.
Весной из глубин Африки в Европу тянутся огромные стаи перепелов.
Измученные дальним путешествием, они, как правило, садятся на землю вдоль морского берега, ослабев до такой степени, что их можно ловить руками. Так что баранина и говядина в меню разнообразились и птичьим мясом.
С водой тоже почти не было проблем.
Бедуины знали, что, несмотря на длительную засуху, у подножья гор под хрупкой пленкой песка и извести обычно собирается дождевая вода. Достаточно разбить эту оболочку и – пей, сколько влезет.
В окрестностях Мерры они нашли горький источник и с помощью веток кустарника эльвах подслащали его воду.
Однажды забрел к ним заблудившийся в пустыне немолодой еврей Аарон, прибившийся, как и Давид, к кочевнику-бедуину.
Давид не видел раньше этого человека, но постепенно они разговорились и даже подружились.
Аарон знал грамоту и рассказал много интересного о том, что произошло в Египте за год, прошедший со времени Исхода.
- А ты, почему не ушел со всеми нами? – спросил Давид.
- Боялся.
- Чего боялся? Я тоже боялся, но меня заставили. А, кстати, оставаться там разве не страшнее?
- Оставаться было страшно, но ты знаешь, какая поднялась пропаганда после вашего ухода? Мернептах был уверен, что Израиль обречен на неминуемую гибель среди безводных пространств. Он напал на Ханаан. Он разбил хеттов, опустошил ханаанские города и селения, толпы рабов и военнопленных снова были приведены из мятежных городов побережья — Аскалона и Гезера.
В Галилее был предан огню и мечу ряд крепостей.
Сирия снова лежала у ног фараона.
Египет ликовал.

В честь своего триумфа Мернептах приказал высечь на каменных стелах победный гимн, заканчивающийся такими словами, вот они у меня записаны:
Враги повергнуты и просят пощады,
Ливия опустошена, Хета присмирела,
Ханаан пленен со всем своим злом,
Захвачен Аскалон, Гезер полонен,
Племя Израиля обезлюдело, семени его больше не стало,
Сирия стала вдовой для Египта,
Все земли успокоились в мире,
Скован всякий бродяга царем Мернептахом...
После этого не только я, но и многие оставшиеся евреи присмирели и сникли. Только совсем недавно я был избит надсмотрщиком и убежал, куда глаза глядят, пока не наткнулся на этих добрых людей, которые меня приютили. А что ты собираешься делать, Давид?
- Пока не знаю. Скульптуру Оры я почти закончил. Что делать – не знаю.
- А что делать? К своим надо подаваться, вот что я думаю. Давай вместе, а?
- Наверно, ты прав.

Flag Counter

Collapse )
я

Исповедь летуна-2



предыдущее здесь:
https://artur-s.livejournal.com/6462668.html

Перехватил меня в этой хамаме мальчик двадцати пяти лет, доктор физики, сделавший докторат в Технионе в возрасте двадцати трёх лет, приятный такой мальчишка, из Киева, между прочим.
Мы с ним протрудились с полгода, а потом и он исчез...

История повторилась.
Я стал искать восьмую контору.
Но искал я теперь уже именно хайтек и именно старт-ап, уж очень необычной показалась мне эта форма самореализации в жёстких условиях конкуренции и молниеносной скорости движения проектов то ко дну, то к вершине, как это случилось в Йокнеаме с простатным проектом!

И я нашёл эту контору довольно быстро.
Дело в том, что я продолжал интересоваться достижениями науки и техники в Израиле, для чего посещал различные технические семинары по интересующим меня темам.
На одном семинаре ко мне подошла девушка.
Э-э-э, то есть, я хотел сказать...
Э-э-э-э….как бы это деликатно сформулировать...
Вот давным-давно артист Андрей Миронов пел песенку: «Там живут несчастные люди-дикари! На лицо ужасные, добрые внутри»...понятно, да?
Вот и подошла ко мне Эдна. Мы с ней работали над одним проектом, я в своей конторе, а она в соседней. И говорит мне Эдна:
- У меня сейчас своя фирма, если ты не занят, может, поработаем вместе?
- Почему бы и нет? Я как раз не занят. Уже восьмой раз….
И вот повезла она меня знакомиться со своей фирмой, где она была шефом-создателем уже года два как. Конечно, хай-тек.

Flag Counter

Collapse )
я

Беглец. Повесть. - 5.



предыдущее здесь:
https://artur-s.livejournal.com/6458556.html

Из моей книги "Повести, рассказы, истории"




Глава девятая.

Дни шли за днями.
Моше привыкал к новой обстановке, к жуткой жаре, от которой даже ночами было трудно дышать, особенно в хамсинную пору!

Хамсин – это по-арабски означает "пятьдесят".
Считается, что примерно пятьдесят раз в году налетает на Палестину горячий ветер с мелкой пылью из пустыни Сахара в Африке или из пустынь Аравийского полуострова, оседает тонким жёлтым слоем на землю, на деревья, на дома; забивает нос, затрудняя дыхание, скрипит на зубах.

Во время хамсина тяжелеют тёмные низкие тучи, серо-жёлтый туман стоит в воздухе, и палящего солнца не видно в этой, почти осязаемой каше.

День-другой, и хамсин уходит, рассеивается, и снова высоко стоит яркое солнце и голубеют небеса, и на душе светлеет, и становится спокойнее после этих тревожных, давящих дней.

Брат в письмах называл его только вторым именем – Давид, рассказывал о жизни его семьи, о каких-то житейских проблемах, и ждал его у себя.
Моше, в основном, поздравлял Зейлика с праздниками еврейского календаря и коротко сообщал о себе: жив, здоров.

Время шло, особых событий не происходило, все в лагере ждали освобождения, но не знали, откуда оно придёт.
Лена заскучала, замкнулась, видя, что Моше не проявляет к ней должного интереса, стала резкой и молчаливой. Они почти перестали разговаривать.

Размеренную жизнь лагеря ничто не нарушало, кроме писем от родственников и знакомых, в которых сквозила надежда на скорое и резкое изменение ситуации.
Зима началась в декабре.

Конечно, по Союзным меркам, это была, скорее, осень.
Сначала пошёл мелкий дождь, потом стало прохладнее, затем начались настоящие грозы с громом и молниями, разрывающими, казалось, небо и землю, а потом, в январе, пошли настоящие проливные тропические дожди.

Стало холодно.
До заморозков дело не дошло, но кутаться, особенно ночью, пришлось во что попало. И, тем не менее, ну что это за зима, без снега, сугробов, морозов?

Ведь последние двадцать лет Моше пережил такие суровые зимы в Сибири, что эта южная зима вызывала лишь недоумение, но и радость оттого, что не надо шубы и валенок, что деревья вокруг, как были зелёными и красивыми, так и остались такими же и в январе, а затем и в феврале, и в марте!

Наконец, в 1948 году произошло то, чего все люди в лагере ждали так нетерпеливо всё время их, фактически, заключения!
Четырнадцатого мая было объявлено о создании Государства Израиль.
Британские войска покинули Палестину.
Двери лагеря раскрылись, и Моше-Давид, смог встретиться с ним и его семьёй в Хайфе.

Зейлик жил на Адаре, нижнем районе Хайфы, прямо напротив морского порта.
Двухкомнатная квартирка, конечно, была мала для его семьи из пяти человек, его самого, жены Дины, двух дочерей и сына.
А тут ещё к ним присоединился и Моше!
Теперь уже вшестером в двух комнатах – это здорово напоминало коммунальное жильё в стране исхода!

Flag Counter

Collapse )
я

Крах.



Из моей книги "Восхождение"



Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

Книга Первая. Глава двадцать третья.


Утро было на редкость холодным, хотя последние дожди выпали давным-давно, а днём жара была такая, что мальчишку из семьи Бен-Циона, убежавшего в разгар дня в горы за пропавшим козлёнком, вчера к исходу субботы нашли мёртвым – почти высохшим от свирепого солнца.
Особенно холодно было в тени - порывы ветра проникали под одежду, и трудно было поверить, что днём солнце опять будет выискивать на тебе неприкрытые места, чтобы жечь беспощадно.

Давид выбрался из повозки.
Плащ худо-бедно спасал от студёных порывов.
Голова разрывалась на куски.

Снова вчера стоял крик и шум, снова путаница и враждебность.
Конечно, люди устали, вымотались в бесконечных переходах. День и ночь, ночь и день, и не видно конца этому движению.
Уже давно в густой курчавой чёрной бороде он заметил белые волоски, а виски набивались белым пухом, чуть ли не с тех пор, когда с Леей всё было кончено.
Он закутался плотнее в плащ и смотрел на холмистые горы, от подножья до вершин усыпанные камнями серого, чёрного и жёлтого цветов.

Зелени, появляющейся только в сезон дождей, уже давно не было, были какие-то жалкие сухие серые остатки стебельков, и только камни, камни.

На вершине холма он вдруг увидел козла.
Рога, закрученные спирально до самой шеи, были мощные, ребристые.
Неохота было возвращаться в повозку за копьём.
- Ладно, пусть живет, - лениво подумал он, - дел и проблем и без козлов хватает.

Вчера в моцаей шабат, к исходу субботы, вновь к нему пришли Шауль и Авраам.
Снова, в который раз за последнее время, с тех пор как пропал Моше, они убеждали и уговаривали его.

Flag Counter

Collapse )
я

Эй, моряк! Ты что-то долго плавал...



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"




– Так сколько лет ты проплавал, Эли?
– Двадцать три. А потом выкинули на пенсию. Похож я на пенсионера?
– Не очень.

Эли – здоровый мужичище сорока девяти лет, под два метра ростом, с буденновскими усищами и могучими бицепсами, сокрушённо вздохнул и отхлебнул из чашечки кофе.
Его майка взмокла от пота.

Он только что отложил в сторону молоток, которым гулко колотил по какой-то деревяшке, вгоняя её в скамейку - долгострой, сооружение которой длилось уже третий день.

– Понимаешь, Дока, эти сволочи не дали мне ещё поработать хотя бы два года, тогда и пенсия была бы побольше. А всё почему? Образования, сказали, нет у тебя. Сейчас нам нужны образованные моряки, говорят.
Тьфу.
Какое образование надо ещё, чтобы палубу драить да девок портить в Мельбурне да в Кейптауне?

– Ого! Ты и в Кейптауне побывал?
– Конечно! Где я только ни побывал!
В Монтевидео был? Был.
В Сан-Пауло был? Был.
В Рио-де Жанейро был? Был.
В Бомбее побывал? Побывал.
Спроси лучше, где я не был?
По всему миру поплавал.

Flag Counter

Collapse )
я

Крах.



Из моей книги:




Все главы по порядку смотреть здесь:
http://artur-s.livejournal.com/76482.html?mode=reply

Книга Первая. Глава двадцать третья.


Утро было на редкость холодным, хотя последние дожди выпали давным-давно, а днём жара была такая, что мальчишку из семьи Бен-Циона, убежавшего в разгар дня в горы за пропавшим козлёнком, вчера к исходу субботы нашли мёртвым – почти высохшим от свирепого солнца.
Особенно холодно было в тени - порывы ветра проникали под одежду, и трудно было поверить, что днём солнце опять будет выискивать на тебе неприкрытые места, чтобы жечь беспощадно.

Давид выбрался из повозки.
Плащ худо-бедно спасал от студёных порывов.
Голова разрывалась на куски.

Снова вчера стоял крик и шум, снова путаница и враждебность.
Конечно, люди устали, вымотались в бесконечных переходах. День и ночь, ночь и день, и не видно конца этому движению.
Уже давно в густой курчавой чёрной бороде он заметил белые волоски, а виски набивались белым пухом, чуть ли не с тех пор, когда с Леей всё было кончено.
Он закутался плотнее в плащ и смотрел на холмистые горы, от подножья до вершин усыпанные камнями серого, чёрного и жёлтого цветов.

Зелени, появляющейся только в сезон дождей, уже давно не было, были какие-то жалкие сухие серые остатки стебельков, и только камни, камни.

На вершине холма он вдруг увидел козла.
Рога, закрученные спирально до самой шеи, были мощные, ребристые.
Неохота было возвращаться в повозку за копьём.
- Ладно, пусть живет, - лениво подумал он, - дел и проблем и без козлов хватает.

Вчера в моцаей шабат, к исходу субботы, вновь к нему пришли Шауль и Авраам.
Снова, в который раз за последнее время, с тех пор как пропал Моше, они убеждали и уговаривали его.

Flag Counter

Collapse )
я

У самого синего моря.



Из моей книги "Повести, рассказы, истории"




Не то, чтобы у самого…

От моря в районе Хайфы сюда лучше всего ехать через Нешер.
Потом подняться по серпантину к Кирьят-Тивону, проехать через этот тишайший зелёный городок и свернуть направо, не заезжая в бедуинский посёлок Басмат-Табун, а потом, повернув налево и оставив по краям дороги оливковые рощицы и поля со всякими злаками, въехать в мошав Вифлеем Галилейский, о котором я неоднократно уже писал.

Здесь уже много, очень много лет живут Адасса и Яков.
О них я тоже писал.
Неоднократно.

Вчера был у них на очередной годовщине свадьбы. На шестьдесят второй!

Итак, повторяю.
У самого синего моря жили-были старик со старухой. И продолжают жить-бывать. Вместе. Шестьдесят два годика!
Ему восемьдесят шесть, а она помоложе – восемьдесят четыре.
Он, конечно, хорохорится, а она уже нет. С палочкой-клюкой, да ещё с болячками не очень-то попрыгаешь.
Но это люди-магниты.

Flag Counter

Collapse )
я

Молитва стареющего человека.



Оригинал взят у florid_buljakov в МОЛИТВА СТАРЕЮЩЕГО ЧЕЛОВЕКА
Эту молитву, которую должен знать каждый, сотворила Тереза Авильская (Donna Teresa Maria Sanches de Cepeda y Ahumada (1515-1582)

Господи, ты знаешь лучше меня, что я скоро состарюсь.
Удержи меня от рокового обыкновения думать, что я обязан по любому поводу что-то сказать…
Спаси меня от стремления вмешиваться в дела каждого, чтобы что-то улучшить.
Пусть я буду размышляющим, но не занудой. Полезным, но не деспотом.
Охрани меня от соблазна детально излагать бесконечные подробности.
Дай мне крылья, чтобы я в немощи достигал цели.
Опечатай мои уста, если я хочу повести речь о болезнях. Их становится все больше, а удовольствие без конца рассказывать о них – все слаще.
Не осмеливаюсь просить тебя улучшить мою память, но приумножь мое человеколюбие,
Усмири мою самоуверенность, когда случится моей памятливости столкнуться с памятью других.
Об одном прошу, Господи, не щади меня, когда у тебя будет случай преподать мне блистательный урок,
доказав, что и я могу ошибаться.
Если я умел бывать радушным, сбереги во мне эту способность. Право, я не собираюсь превращаться в святого: иные у них невыносимы в близком общении. Однако и люди кислого нрава – вершинные творения самого дьявола.
Научи меня открывать хорошее там, где его не ждут, и распознавать неожиданные таланты в других людях"


источник
  
я

Последнее письмо Джобса



Это круче всех его речей!

Это последний текст, который Стив Джобс написал для своих близких. Каким образом оно попало в интернет, до конца неясно, но это очень и очень вдохновляющий текст!



«Мне удалось достичь вершины успеха в мире бизнеса. Многие считают, что моя жизнь — это олицетворение успеха.

Но признаюсь, помимо работы, у меня не так много радостей. И вообще, богатство — это только факт жизни, к которому я просто привык.

На настоящий момент я лежу на больничной койке и вспоминаю всю мою жизнь. Теперь я понял, что богатство и признание, которыми я так гордился, потеряли свое былое значение перед лицом надвигающейся смерти.

Когда в темноте я смотрю на зеленый свет, идущий от аппарата жизнеобеспечения, и слышу характерный механический звук, я чувствую приближение смерти и дыхание Бога. Теперь, когда у нас достаточно денег, самое время подумать о совершенно других вопросах в жизни, не связанных с богатством…

В жизни есть куда более важные вещи. Возможно, для кого-то это отношения, для других — искусство или детские мечты…

Постоянная гонка за наживой превращает человека в марионетку. Это случилось и со мной.

Бог наделил нас чувствами, чтобы мы могли рассказать о своей любви близким.

Богатство, которое я нажил в своей жизни, я не могу взять с собой. Все, что я унесу с собой, — это лишь воспоминания, связанные с любовью. Вот настоящее богатство, которое должно следовать за вами, сопровождать вас, давать вам силы идти дальше.

Любовь способна преодолеть огромные расстояния. У жизни нет пределов. Достигайте высот, которые вы хотите достичь. Идите туда, куда зовет вас сердце. Это все в ваших руках.

Имея деньги, вы можете нанять кучу людей, которые будут возить вас, делать что-то по дому или работе. Но никто не возьмет ваши болезни на себя.

Материальные вещи, которые мы упускаем, еще можно найти, заработать, отыскать.

Но есть одна вещь, которую никогда не найдешь, если ты ее потерял. Это жизнь.

Неважно, сколько вам сейчас лет и чего вы добились. У нас у всех наступит день, когда занавес опустится вниз…

Ваше сокровище — это любовь к семье, возлюбленному, близким, друзьям…

Берегите себя. Заботьтесь о других».

источник