Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

я

У самого синего моря...



Не то, чтобы у самого…

От моря в районе Хайфы сюда лучше всего ехать через Нешер.
Потом подняться по серпантину к Кирьят-Тивону, проехать через этот тишайший зелёный городок и свернуть направо, не заезжая в бедуинский посёлок Басмат-Табун, а потом, повернув налево и оставив по краям дороги оливковые рощицы и поля со всякими злаками, въехать в мошав Вифлеем Галилейский, о котором я неоднократно уже писал.

http://artur-s.livejournal.com/59297.html?nc=2
http://artur-s.livejournal.com/59417.html?nc=2

Здесь уже много, очень много лет живут Адасса и Яков.
О них я тоже писал. Неоднократно.

Вчера был у них на очередной годовщине свадьбы. На шестьдесят второй!

Flag Counter

Collapse )
я

Ах, эта свадьба, свадьба, свадьба, или На холмах Галилеи.



Пригласили меня на свадьбу. Выходит замуж дальняя родственница, милая девочка.
Надо ехать.
Поехали.
Место пьянки – где-то в Галилее, не был там ни разу. К приглашению приложена карта и красной тушью проложен маршрут.
Ладно.
Не впервой.

Через арабскую деревеньку Зарзир выскакиваю на семьдесят седьмую дорогу, до перекрёстка Голани, там беру влево, и пошёл, пошёл строго на север по шестьдесят пятой. Оставляю слева долину Бейт-Нетофа и добираюсь до Илабуна.

Так.
Здесь я был недавно.

Flag Counter

Collapse )
я

Беглец . Повесть. -9



предыдущее здесь:
https://artur-s.livejournal.com/6593342.html

Глава девятая.

Дни шли за днями.
Моше привыкал к новой обстановке, к жуткой жаре, от которой даже ночами было трудно дышать, особенно в хамсинную пору!

Хамсин – это по-арабски означает "пятьдесят".
Считается, что примерно пятьдесят раз в году налетает на Палестину горячий ветер с мелкой пылью из пустыни Сахара в Африке или из пустынь Аравийского полуострова, оседает тонким жёлтым слоем на землю, на деревья, на дома; забивает нос, затрудняя дыхание, скрипит на зубах.

Во время хамсина тяжелеют тёмные низкие тучи, серо-жёлтый туман стоит в воздухе, и палящего солнца не видно в этой, почти осязаемой каше.

День-другой, и хамсин уходит, рассеивается, и снова высоко стоит яркое солнце и голубеют небеса, и на душе светлеет, и становится спокойнее после этих тревожных, давящих дней.

Flag Counter

Collapse )
я

Беглец . Повесть. - 1



Ещё запыхаясь от бега вверх по лестнице на третий этаж, он подошёл к краю. Плоская крыша дома не была огорожена – дом новый, не успели.
Посмотрел вниз – стало жутко. Тошнота, отступившая, было, во время подъёма, снова подошла к горлу. На правой руке, чуть выше локтя он заметил капли запёкшейся крови и серо-красные капельки.
– Это её мозги. Надо было всё же сменить рубашку, – вяло подумал он.
Посмотрел вокруг.
Желтоватые двухэтажные домики обступали огороженный дощатым забором двор, где валялись бетонные плиты, кучи строительного мусора и сложенный штабелями красный кирпич.
Дальше, за домами, виднелось море. Хайфа спускалась к нему ступенчато.
Был полдень. Море уходило к горизонту голубым полотном. В отблесках солнца полотно блестело, переливаясь и слепя глаза.
– Всё, жизнь кончилась, – прошептал он, и сделал ещё один, предпоследний, шаг.
Страха не было. Было желание поскорее кончить с этим.
– С чем с этим? С такой жизнью, будь она проклята!
И за секунду до последнего, теперь уже, шага в бездну эта жизнь промелькнула...


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

Глава первая

Flag Counter

Collapse )
я

Непалка



– Дальма, откуда ты?
– Из Катманду.
– Это Непал?
– Да.
– Ты неплохо говоришь на иврите. Сколько лет ты в стране?
– Три года. Я и другие языки знаю.
– Какие?
– Мы, парбатии, говорим на непали. А ещё знаю индийский, майтхили, бходжпури, авадхи, английский, немного французский, арабский…
– Это кроме своего, непальского? А откуда арабский?
– Я и сейчас подрабатываю у арабов из Нацерета. Они хорошие люди и платят хорошо.
– А сколько ты получаешь в день?
– Сто шекелей. Двадцать шесть долларов.
– Ну, это не много…
– А знаете, сколько зарабатывают в Непале? Три тысячи непальских рупий в месяц. А сто долларов – это полторы тысячи… Здесь, в Израиле я зарабатываю за два дня вместо месяца там, у нас.
Я работала и в Лалитпуре и в Панаути, не только в Катманду, и везде платили мало.
– А сколько тебе лет?
– Двадцать восемь.
– Ты одна приехала сюда? Где твоя семья?
– Я здесь с сестрой. Она работает в Тель-Авиве. А остальная семья в Катманду. Они не могут нас кормить. Мы с сестрой зарабатываем и посылаем туда деньги. Там ещё восемь моих братьев и сестёр. Они молятся за нас с сестрой богине Кумари.

Flag Counter

Collapse )
я

Колокольчики. Записки старого романтика.



Длинь-нь-дин-динь-нь-дин – это звенит колокольчик на ветру. Мода такая пошла: колокольчик повесишь на балконе, он звенит и душа успокаивается – расслабляешься…
Динь – дин, динннь – диннн.
И еще что-то этот звук напомина... А-а-а. Точно! Ее голос. Голосочек. Да, да... Чуть не помер я от этого голосочка. Вита. Виктория. Ну полное несоответствие нежного, ангельского голоска - той толстой, с одутловатыми щеками и широкими плечами девятнадцатилетней девушке. В отца она пошла. Мать – нормальная стройная русская женщина, а отец – огромный двухметровый еврей, с лысиной и гигантским брюхом. В отца – это точно. И руки ее с черными волосиками и нежными пальчиками с тщательно ухоженными наманикюренными ногтями.
Большая лю... Любовь? Разве это была любовь?

******

На первом курсе я обратил на нее внимание именно из-за пышущих румянцем толстых щек и бесформенной толстозадой фигуры. Ф-фэ-э-э.
Когда она стала проникать мне в душу – уже не упомню точно, но, похоже, со времени обработки ею моего лучшего друга, когда она приходила вечером на строительство спортзала, который сооружался силами студентов, и приносила нам с ним, дежурившим на стройке, пирожки и варенье к чаю. Она смотрела на него по-кошачьи, жмурясь и мурлыкая ерунду своим нежным колоколичьим голосочком. Ко-ло-ко-л-л-л-и-чьим.
Именно.

Flag Counter

Collapse )
я

Припай



Интересная баба эта Томка.
Во всех смыслах.
Во-первых, красивая, яркая, броская.
В ней мешанина армянской, русской и еврейской кровей бурлит и прет наружу, цепляя всех, кто попадает под обстрел ее небольших блестящих глаз.
Пройти мимо нее невозможно, не окинув взглядом короткую стрижку пышных черных волос, спортивную фигуру и всегда элегантную одежду.

Как-то, было дело, зацепился взглядом и я.
На пятом курсе, когда голова только лишь наполняется умными мыслями, а все жилы и главная из них уже переполнены эротической мощью и требуют немедленного извержения, я и встретил ее.

На очередном студенческом сабантуе в общежитии после танцев я затащил ее в чью-то комнату, долго возился, а она, прихохатывая, томно говорила, понарошку отбиваясь от меня:
- Ну чо я такого сделала? Ну чо ты?

При этом слово «чо» она шепеляво произносила «тьо», а точнее – мягко так «тцьо» и прижималась как бы невзначай.
Чуть было не сказал: «невзнатцьяй»!
И прищуривалась, поглядывая игриво щелочками черных глаз.

Flag Counter

Collapse )
я

Непалка

– Дальма, откуда ты?
– Из Катманду.
– Это Непал?
– Да.
– Ты неплохо говоришь на иврите. Сколько лет ты в стране?
– Три года. Я и другие языки знаю.
– Какие?
– Мы, парбатии, говорим на непали. А ещё знаю индийский, майтхили, бходжпури, авадхи, английский, немного французский, арабский…
– Это кроме своего, непальского? А откуда арабский?
– Я и сейчас подрабатываю у арабов из Нацерета. Они хорошие люди и платят хорошо.
– А сколько ты получаешь в день?
– Сто шекелей. Двадцать шесть долларов.
– Ну, это не много…
– А знаете, сколько зарабатывают в Непале? Три тысячи непальских рупий в месяц. А сто долларов – это полторы тысячи… Здесь, в Израиле я зарабатываю за два дня вместо месяца там, у нас.
Я работала и в Лалитпуре и в Панаути, не только в Катманду, и везде платили мало.
– А сколько тебе лет?
– Двадцать восемь.
– Ты одна приехала сюда? Где твоя семья?
– Я здесь с сестрой. Она работает в Тель-Авиве. А остальная семья в Катманду. Они не могут нас кормить. Мы с сестрой зарабатываем и посылаем туда деньги. Там ещё восемь моих братьев и сестёр. Они молятся за нас с сестрой богине Кумари.

Flag Counter</a>

Collapse )
я

Припай.



Интересная баба эта Томка.
Во всех смыслах.
Во-первых, красивая, яркая, броская.
В ней мешанина армянской, русской и еврейской кровей бурлит и прет наружу, цепляя всех, кто попадает под обстрел ее небольших блестящих глаз.
Пройти мимо нее невозможно, не окинув взглядом короткую стрижку пышных черных волос, спортивную фигуру и всегда элегантную одежду.

Как-то, было дело, зацепился взглядом и я.
На пятом курсе, когда голова только лишь наполняется умными мыслями, а все жилы и главная из них уже переполнены эротической мощью и требуют немедленного извержения, я и встретил ее.
На очередном студенческом сабантуе в общежитии после танцев я затащил ее в чью-то комнату, долго возился, а она, прихохатывая, томно говорила, понарошку отбиваясь от меня:

- Ну чо я такого сделала? Ну чо ты?

При этом слово «чо» она шепеляво произносила «тьо», а точнее – мягко так «тцьо» и прижималась как бы невзначай. Чуть было не сказал: «невзнатцьяй»! И прищуривалась, поглядывая игриво щелочками черных глаз.
Хорошая девка.
Хотя, какая девка?
Впервые она выскочила замуж в семнадцать лет.
По нужде. Подзалетела нечаянно.
Бросила тюхтю-мужичка через год.
Потом вышла замуж за сокурсника, которого кинула года через два.
Потом снова и снова – пять раз.
Я ее как-то спросил:

- Томка, зачем тебе каждый раз замуж выходить? Живи так.
- Нет, Дока, ты не понимаешь. Я так хочу. А тцьо я такого делаю? Тцьо?
И прищуривалась так, что мне снова хотелось затащить ее куда-нибудь немедленно.

Flag Counter

Collapse )
я

Колокольчики. Записки старого романтика.



Длинь-нь-дин-динь-нь-дин – это звенит колокольчик на ветру. Мода такая пошла: колокольчик повесишь на балконе, он звенит и душа успокаивается – расслабляешься…
Динь – дин, динннь – диннн.
И еще что-то этот звук напомина... А-а-а. Точно! Ее голос. Голосочек. Да, да... Чуть не помер я от этого голосочка. Вита. Виктория. Ну полное несоответствие нежного, ангельского голоска - той толстой, с одутловатыми щеками и широкими плечами девятнадцатилетней девушке. В отца она пошла. Мать – нормальная стройная русская женщина, а отец – огромный двухметровый еврей, с лысиной и гигантским брюхом. В отца – это точно. И руки ее с черными волосиками и нежными пальчиками с тщательно ухоженными наманикюренными ногтями.
Большая лю... Любовь? Разве это была любовь?

******

На первом курсе я обратил на нее внимание именно из-за пышущих румянцем толстых щек и бесформенной толстозадой фигуры. Ф-фэ-э-э.
Когда она стала проникать мне в душу – уже не упомню точно, но, похоже, со времени обработки ею моего лучшего друга, когда она приходила вечером на строительство спортзала, который сооружался силами студентов, и приносила нам с ним, дежурившим на стройке, пирожки и варенье к чаю. Она смотрела на него по-кошачьи, жмурясь и мурлыкая ерунду своим нежным колоколичьим голосочком. Ко-ло-ко-л-л-л-и-чьим.
Именно.

Flag Counter

Collapse )