Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

я

Балет



Из моей книги "Циклотимия"



Цикл "Встречи - 7"

Странно.
Здесь, в Бейт-Шеане, нет у меня ощущения, что это, в общем-то, руины.
То есть, рухлядь.
Как например, в Риме у этих знаменитых раскопок Форума. Три слоя, до самых печёнок, до волчицы с набрякшими сосками.

Странно.
Вот, вроде, такая же улочка, как в Помпеях, даже пошире и с колоннами, а мысли навевает другие, видятся какие-то древние мистерии, но по-другому. Секрета пока не понял, придется еще помараковать.



Да и Старик примолк что-то, тоже, видать, проняло и витает где-то рядом с Иосифом Флавием или с Бар-Кохбой...

- Вот смотри, - обводит он руками двухтысячелетний амфитеатр, на каменных сиденьях которого мы сидим, - Такой же, вроде, как в Кейсарии и в Биньямине, а есть в нем какой-то дух, что ли, старое и новое, пыль веков и вчерашний концерт с песнями-плясками, музыкой и бликами света на колоннаде...

Черт, на пафос сбиваюсь. Плохо это. Не надо пафоса. Надо утилизировать пафос в какую-нибудь мутную речку современного хлама...

- То есть, снова о бабцах...- в тон ему продолжил я.
- Свихнешся ты, парень, когда-нибудь по этой части. Никого еще бабьё не доводило до хорошего!
- Что это ты завелся, Старик? Рассказал бы лучше очередную байку с уклоном в искусство, благо, обстановка располагает. В храме сидим ведь. Храм искусства как раз!
- Ладно, извини. Ну, слушай, раз просишь.

В Н-ске есть известный театр оперы и балета.



Гигантское сооружение с куполом, тремя ярусами, колоннадой и греческими скульптурами в главном зале, короче, солидный театр, один из крупнейших в стране.

Flag Counter

Collapse )
я

Исповедь летуна-2



предыдущее здесь:
https://artur-s.livejournal.com/6462668.html

Перехватил меня в этой хамаме мальчик двадцати пяти лет, доктор физики, сделавший докторат в Технионе в возрасте двадцати трёх лет, приятный такой мальчишка, из Киева, между прочим.
Мы с ним протрудились с полгода, а потом и он исчез...

История повторилась.
Я стал искать восьмую контору.
Но искал я теперь уже именно хайтек и именно старт-ап, уж очень необычной показалась мне эта форма самореализации в жёстких условиях конкуренции и молниеносной скорости движения проектов то ко дну, то к вершине, как это случилось в Йокнеаме с простатным проектом!

И я нашёл эту контору довольно быстро.
Дело в том, что я продолжал интересоваться достижениями науки и техники в Израиле, для чего посещал различные технические семинары по интересующим меня темам.
На одном семинаре ко мне подошла девушка.
Э-э-э, то есть, я хотел сказать...
Э-э-э-э….как бы это деликатно сформулировать...
Вот давным-давно артист Андрей Миронов пел песенку: «Там живут несчастные люди-дикари! На лицо ужасные, добрые внутри»...понятно, да?
Вот и подошла ко мне Эдна. Мы с ней работали над одним проектом, я в своей конторе, а она в соседней. И говорит мне Эдна:
- У меня сейчас своя фирма, если ты не занят, может, поработаем вместе?
- Почему бы и нет? Я как раз не занят. Уже восьмой раз….
И вот повезла она меня знакомиться со своей фирмой, где она была шефом-создателем уже года два как. Конечно, хай-тек.

Flag Counter

Collapse )
я

Леди Макбет



Из моей книги "Циклотимия"



Кажется, - ну столько раз мы бывали в Акко! – что тут может быть нового и интересного? а вот – тянет сюда.
Нет, не в современный город, городишко, можно сказать, не выдающийся, маленький, типический для Севера, а именно в Старый Город, в крепость!
Хороша крепость, ничего не скажешь!



В прошлом году на Мальте я первым делом сравнил мальтийскую цитадель с аккской, хотя та, конечно, покруче будет. Но те же мощные, высоченные стены, отвесно падающие в море, те же бойницы, тот же камень, те же выбоины в нем, оставшиеся от нескончаемых следов ушедших в глубины истории повозок, копыт лошадей и сотен тысяч подошв средневековых сапог. Как там поётся?
Вы слышите: грохочут сапоги
И птицы ошалелые кричат?…

А птицы, в основном, чайки и альбатросы, и сейчас кричат, кружа над волнами Средиземного моря, разбивающимися о могучие и неприступные стены, выдержавшие натиск войск Наполеона, напрасно штурмовавшего эту крепость…

Мы бродим по мощеным и асфальтированным улочкам, превращенным в большой торговый центр с десятками магазинчиков, в которых аккские арабы торгуют пряностями, бижутерией, ремесленными изделиями, украшениями и прочей мелкой ерундой.



По затемненным закоулкам, тупикам, внезапно распахивающимся площадям, мимо причудливо и неожиданно появляющимся тут и там каменных ступеней, ведущих вверх, в квартиры живущих здесь арабских семей, развешивающих стираное белье прямо у нас над головами, на балкончиках стареньких каменных построек.
Или вдруг вдали возникает какой-то храм, а рядом толкутся люди у магазинчиков, лавочек в поисках сувениров или тех же арабских пряностей.



- Ну просто театр! – воскликнул Друг, - декорации к спектаклям о средних веках!
- Пожалуй, ты прав, - поддержал его Старик, - театр, а люди в нем актеры…
- И актрисы, - вставился я, аккуратно указывая глазами на идущую навстречу молодую арабку с пышным бюстом, блестящими карими глазами и прекрасной матовой кожей лица.
- Кстати, об актрисах. Не было ли в вашей, друзья мои, коллекции актрис?.. По вашему дружному молчанию я понял, что эта жутковатая чаша вас, друзья мои, миновала.
- Отчего же жутковатая? – спросил я вкрадчиво, отчетливо понимая, что мы напарываемся на очередное приключение нашего шустрого Старика и, соответственно, на его очередной рассказ.

- Да. Было дело. Но давайте тогда сядем вон в том кабачке наверху, примем по сто капель вина фирмы Кармель в качестве успокоительного.
- А что, так худо было? – со смешком спросил Друг.

Flag Counter

Collapse )
я

Про грехопадение - 1.




– Детство золотое! Где оно? Увы, как говорили в старину, увы, увы…
Кстати, вам не кажется, что это словечко – просто дурацкое! Птичье какое-то. Утиное. Увы-увы. Тьфу.
– Ты сегодня начнешь наконец-то? Или лучше выпьем по стопарю?
– Всё! Начал. Предварительно выпив стопарь! Лехаим!

Так вот, я и говорю, завидую вам, потому что вы в детстве были балбесами, учились плохо, и потому у вас было время болтаться по улице, водиться со шпаной, пытаться реализовать свои способности к детовоспроизводству и прочее.

Я же, как вам известно, был девственником и круглым отличником! Круглым! То есть, пи-дэ или же два-пи-эр! Именно так означается исключительно круглая окружность без всяких там выбросов в сторону, то есть, экивоков! Пи, умноженное на диаметр или на два радиуса!

Flag Counter

Collapse )
я

Балет



Из моей книги "Циклотимия"



Цикл "Встречи - 7"

Странно.
Здесь, в Бейт-Шеане, нет у меня ощущения, что это, в общем-то, руины.
То есть, рухлядь.
Как например, в Риме у этих знаменитых раскопок Форума. Три слоя, до самых печёнок, до волчицы с набрякшими сосками.

Странно.
Вот, вроде, такая же улочка, как в Помпеях, даже пошире и с колоннами, а мысли навевает другие, видятся какие-то древние мистерии, но по-другому. Секрета пока не понял, придется еще помараковать.



Да и Старик примолк что-то, тоже, видать, проняло и витает где-то рядом с Иосифом Флавием или с Бар-Кохбой...

- Вот смотри, - обводит он руками двухтысячелетний амфитеатр, на каменных сиденьях которого мы сидим, - Такой же, вроде, как в Кейсарии и в Биньямине, а есть в нем какой-то дух, что ли, старое и новое, пыль веков и вчерашний концерт с песнями-плясками, музыкой и бликами света на колоннаде...

Черт, на пафос сбиваюсь. Плохо это. Не надо пафоса. Надо утилизировать пафос в какую-нибудь мутную речку современного хлама...

- То есть, снова о бабцах...- в тон ему продолжил я.
- Свихнешся ты, парень, когда-нибудь по этой части. Никого еще бабьё не доводило до хорошего!
- Что это ты завелся, Старик? Рассказал бы лучше очередную байку с уклоном в искусство, благо, обстановка располагает. В храме сидим ведь. Храм искусства как раз!
- Ладно, извини. Ну, слушай, раз просишь.

В Н-ске есть известный театр оперы и балета.



Гигантское сооружение с куполом, тремя ярусами, колоннадой и греческими скульптурами в главном зале, короче, солидный театр, один из крупнейших в стране.

Flag Counter

Collapse )
я

Леди Макбет



Из моей книги "ЦИКЛОТИМИЯ"



Кажется, - ну столько раз мы бывали в Акко! – что тут может быть нового и интересного? а вот – тянет сюда.

Нет, не в современный город, городишко, можно сказать, не выдающийся, маленький, типический для Севера, а именно в Старый Город, в крепость!

Хороша крепость, ничего не скажешь!
Недавно будучи на Мальте я первым делом сравнил мальтийскую цитадель с аккской, хотя та, конечно, покруче будет.
Но те же мощные, высоченные стены, отвесно падающие в море, те же бойницы, тот же камень, те же выбоины в нем, оставшиеся от нескончаемых следов ушедших в глубины истории повозок, копыт лошадей и сотен тысяч подошв средневековых сапог.

Вы слышите: грохочут сапоги
И птицы ошалелые кричат?...


А птицы, в основном, чайки и альбатросы, и сейчас кричат, кружа над волнами Средиземного моря, разбивающимися о могучие и неприступные стены, выдержавшие натиск войск Наполеона, напрасно штурмовавшего эту крепость...

Flag Counter

Collapse )
я

Балет, или как я однажды встречал Новый Год

Из моей книги "Циклотимия"



Цикл "Встречи - 7"

Странно.
Здесь, в Бейт-Шеане, нет у меня ощущения, что это, в общем-то, руины.
То есть, рухлядь.
Как например, в Риме у этих знаменитых раскопок Форума. Три слоя, до самых печёнок, до волчицы с набрякшими сосками.

Странно.
Вот, вроде, такая же улочка, как в Помпеях, даже пошире и с колоннами, а мысли навевает другие, видятся какие-то древние мистерии, но по-другому. Секрета пока не понял, придется еще помараковать.



Да и Старик примолк что-то, тоже, видать, проняло и витает где-то рядом с Иосифом Флавием или с Бар-Кохбой...

- Вот смотри, - обводит он руками двухтысячелетний амфитеатр, на каменных сиденьях которого мы сидим, - Такой же, вроде, как в Кейсарии и в Биньямине, а есть в нем какой-то дух, что ли, старое и новое, пыль веков и вчерашний концерт с песнями-плясками, музыкой и бликами света на колоннаде...

Черт, на пафос сбиваюсь. Плохо это. Не надо пафоса. Надо утилизировать пафос в какую-нибудь мутную речку современного хлама...

- То есть, снова о бабцах...- в тон ему продолжил я.
- Свихнешся ты, парень, когда-нибудь по этой части. Никого еще бабьё не доводило до хорошего!
- Что это ты завелся, Старик? Рассказал бы лучше очередную байку с уклоном в искусство, благо, обстановка располагает. В храме сидим ведь. Храм искусства как раз!
- Ладно, извини. Ну, слушай, раз просишь.

В Н-ске есть известный театр оперы и балета.



Гигантское сооружение с куполом, тремя ярусами, колоннадой и греческими скульптурами в главном зале, короче, солидный театр, один из крупнейших в стране.

Flag Counter

Collapse )
я

Нога балерины - 3

предыдущее здесь: https://artur-s.livejournal.com/6317225.html

Майя с Родионом пригласили нас с Ириной на этот спектакль, купили билеты в первый ряд партера (очень дорогие), заехали за нами, и мы вчетвером вошли через подъезд №6 — директорский вход, в него впускают лишь избранных. Как только мы вошли в холл, сразу натолкнулись на министра культуры Фурцеву. Она тепло улыбнулась Майе:

— Майя Михайловна, рада вас видеть! Как Ваше здоровье?

Майя подвела меня в ней:

— Это мой спаситель, он поставил меня на ноги.

Фурцева заинтересованно смерила меня взглядом, пожала руку:

— Спасибо, что спасли гордость нашего советского балета.

Другая фигура в холле был Дымшиц — заместитель председателя Совета министров, единственный член правительства еврей. Он приветливо кинулся к Майе — они встречались на правительственных приёмах. Майя опять представила меня теми же словами. Был там композитор Тихон Хренников с женой, первый секретарь Союза композиторов. Это наши с Ириной старые друзья, они рекомендовали меня Плисецкой.

Его жена Клара воскликнула:

— Я была права, когда рекомендовала вам Володю. Лучше него доктора нет.

Майя согласно кивала головой, держала за руку и прижималась плечом. Я чувствовал себя перехваленным, и мне было неловко. Но благодарные пациенты часто превозносят своих излечителей (зато если врач не помог… тогда хуже него нет никого).

Общество вокруг было знатное, все дамы одеты в дорогие норковые и песцовые манто, только моя Ирина в лёгкой шубке из барашка. (Мне было обидно за Ирину, и я поклялся себе, что когда-нибудь тоже куплю ей дорогую шубку, но осуществить это я смог только после многих лет в Америке).

В антракте мы с Майей и Родионом прогуливались по фойе второго этажа. Там была элита столицы — министры, послы, артисты и другие сильные мира сего. Появление Плисецкой среди зрителей вызвало сдвижение фланирующей толпы и шорох восклицаний «Глядите — Плисецкая!». Все взоры обратились на неё, многие знали её и подходили здороваться, и она всем представляла меня:

— Это профессор Голяховский, мой спаситель (профессором я ещё не был, это она меня произвела).

Когда показываешься в обществе вместе со знаменитостью — луч славы отражённо падает на тебя. Это совсем непросто переносить, я стеснялся. И в тот момент я увидел в толпе своего директора академика Волкова. Он давно был зол на меня, что я не спросил его разрешения лечить Плисецкую. А мне оставался всего месяц до защиты диссертации, и, зная интриги в институте против меня и его влияние, я волновался — не отзовётся ли это на результате голосования? Директор направился к нам, я быстро шепнул Майе:

— Волков идёт, выручай, чтобы он на меня не злился из-за тебя.

Майя встретила Волкова с артистической любезностью, слегка свысока, как королева, произнесла:

— Я очень-очень благодарна Володе. Хорошо, что у вас есть такой замечательный доктор.

Он сразу смягчился, заулыбался в мою сторону.

— Конечно, конечно, Майя Михайловна, я его очень ценю. Приходите на его защиту.

Только этого ещё не хватало, подумал я. Если бы она появилась на заседании Учёного совета, это могло только обозлить моих недоброжелателей. Но, кажется, Майя смогла положительно настроить моего директора.

Во втором акте мы опять уселись смотреть головокружительные прыжки Квазимодо и очарование танцев Эсмеральды.

Collapse )
я

Нога балерины - 2

предыдущее здесь: https://artur-s.livejournal.com/6316842.html

Я поделился с Плисецкой:

— Какая ужасная зависимость! Почему я должен его спрашивать? Я ведь лечу вас не в институте, а дома.

Она воскликнула:

— Зависть! Пошлите его на …! — в выражениях она не стеснялась. — Вы думаете мне не завидуют и не распускают грязные слухи? Совсем недавно, в 1967 году, сразу после шестидневной войны и победы Израиля над арабскими странами, в газете «Правда» поставили без моего разрешения моё имя под письмом протеста против Израиля. Там стояли подписи всех известных евреев, учёных и работников искусства, — нас выставляли на мировой позор. Все евреи втайне гордились победой Израиля, но говорить об этом вслух боялись. А после той фальшивой подписи на меня сразу обрушился шквал сплетен.

Я спросил:

— А если бы вы запротестовали против этого, неужели власти могли сделать что-либо с вами, такой знаменитой?

— Всё могли! Они не дали бы мне танцевать, сломали бы мою жизнь, стёрли бы меня в порошок. Я для них такое же говно, как все.

Но сплетни сослуживцев не помешали мне лечить её по-своему. Из-за большого преклонения перед ней я всегда был готов к ней приезжать. Стоял морозный и снежный январь, мой «Жигулёнок» стыл под шубой снега. Но машина Плисецкой, с шофёром, всегда была у меня на подхвате, и это облегчало нагрузку. Я бывал у неё ежедневно по два, а то и три раза, для её успокоения. Больному всегда нужно внимание и ободрение. А Плисецкая нуждалась в этом в три раза больше, чем кто либо.

Но вот нога перестала болеть, я с удовлетворением видел, что отёк спал, цвет кожного покрова восстанавливался, на месте хлопьев замороженной кожи формировался новый слой, замещая умерший. Теперь я сам уверился в излечении внешнего вида ноги и убедительным тоном рассказывал ей, что происходит, вселял веру в улучшение.

Из-за гипсовой лонгеты она была прикована к постели, её мышцы слабели. Я привёз ей костыли и показвал, как ими пользоваться. Она попыталась неумело прыгать на одной ноге, опираясь на костыли, я поддерживал её, чтобы не упала. Видеть Плисецкую на костылях — это было ужасное зрелище. Ей нужен был walker (ходилка), для упора на руки, какие были в больницах во всём мире. Но в Советской России их не производили.

Я учил её делать разные упражнения, чтобы не ослабли обе ноги. И вот парадокс: она перетанцевала десятки разных балетов, наизусть помнила все сложнейшие движения, но никак не могла запомнить самые простые упражнения. Смотрела на меня внимательно, переспрашивала:

— Это вот так?

— Не совсем так. Лучше делайте так.

— А сколько раз?

— Делайте каждый час по десять движений.

— Ой, как это сложно запоминать!

Только я уезжал домой, она звонила:

— Вы сказали мне сгибать ногу в колене десять раз каждый час. Можно делать больше и чаще?

— Нет, нельзя — ваши мышцы ещё слабы, им нужна постепенная нагрузка.

— Но нога — это же мой инструмент. Для бухгалтера это неважно, а мне нужна полностью здоровая нога, и как можно скорей. Ну, пожалуйста, я хочу скорей.

— Майя Михайловна, слушайтесь меня.

Чтобы она следовала моим указаниям, я должен был подчинить себе её волю. А Плисецкой подчиняться ой как нелегко — натуре богатой, бурной и избалованной. Она была настоящая львица во всём. Но часто видя меня рядом, она ко мне привыкала, как львица привыкает к дрессировщику.

* * *

Иногда, после перевязок и упражнений, я оставался сидеть возле её кровати и мы беседовали на отвлечённые темы — о жизни и искусстве. Как-то раз она задумчиво сказала:

— Я иногда думаю: какие великие люди были в нашем Большом театре: Шаляпин, Нежданова, Собинов. Какие про них рассказывают интересные истории.

Я слушал и думал: а ты сама? Ведь и про тебя будут рассказывать интересные истории, ты тоже великая.

Она была очень живой рассказчик, я поражался остроте и меткости её мыслей и рассказов. В её натуре была богатая палитра эмоциональности — говорила она так же эмоционально как и танцвала.

Collapse )
я

НИЖНЕЕ БЕЛЬЁ "ТАГАНКИ"

История «Таганки» — история издевательств над Любимовым актеров и чиновников. С шантажа и безобразия она начиналась и таким же безобразием закончилась.



Мы с Юрием давно заняли свои места в самолете, вылетающем из Праги в Москву, когда в салон, шурша пакетами дьюти-фри, стали заходить артисты. Удивительно, что вообще явились вовремя и не пришлось задерживать вылет. На репетиции они редко приходят без опозданий. «Классно отоварились!» — слышались радостные возгласы. Артисты проходили мимо, скользя безразличными взглядами по нашим лицам. Лишь один поздоровался. Как можно так относиться к своему учителю и руководителю театра?! Хотя чему я удивляюсь? Свою безнравственность эти люди с лихвой доказали во время гастролей в Чехии. Обычно свидетелями их гнусного поведения были только мы с Юрием, но теперь они опозорили себя на весь мир. Юрий принял окончательное решение расстаться с «Таганкой».



Права была мама, предсказавшая мне непростую жизнь рядом с Юрием Петровичем. Но я ни о чем не жалею. Это было лет сорок назад... Мама склонилась над страницами моего письма, вглядывалась в строчки внимательно и тревожно, словно в линии «Катика, — сказала она, отложив бумаги, — пройдет время, и ты встретишь человека, с которым надолго свяжешь судьбу. Человека из артистического мира, с яркой харизмой, намного старше. С ним тебя ждет непростая, но интересная, наполненная событиями жизнь. Станете много ездить по свету. Это будет утомительно и вместе с тем радостно. Вам обоим. А мне... Из-за этого человека нам с тобой придется жить в разлуке...»

Но у меня все в порядке: муж, интересная работа, прекрасные перспективы. Меньше всего на свете хочу расстаться с мамой. Я не желала придавать значения ее словам — не собиралась ничего менять, но после сказанного в душе поселилась тревога.

Мама была красавицей и прекрасной хозяйкой, от нее я унаследовала талант заботиться о близких. Она изумительно готовила, играла на рояле и скрипке, разбила у дома чудесный сад, который знатоки признали лучшим в Будапеште. Жила создавая вокруг красоту. От прикосновения маминых рук преображалось все: кусок материи, из которого шила платье, накрытый к обеду стол, цветы, собранные в букет. Но главным талантом была графология — способность предсказывать будущее по почерку. К маминой помощи прибегали друзья, знакомые и криминалисты: они обращались за консультацией, когда требовалось по манере письма определить виновных в совершении преступлений. Мне она могла сказать вдруг: «Катика, через полгода отправишься в Скандинавию. Сначала побываешь в Хельсинки, потом в Стокгольме».

Collapse )