Category: театр

Category was added automatically. Read all entries about "театр".

я

Балет



Из моей книги "Циклотимия"



Цикл "Встречи - 7"

Странно.
Здесь, в Бейт-Шеане, нет у меня ощущения, что это, в общем-то, руины.
То есть, рухлядь.
Как например, в Риме у этих знаменитых раскопок Форума. Три слоя, до самых печёнок, до волчицы с набрякшими сосками.

Странно.
Вот, вроде, такая же улочка, как в Помпеях, даже пошире и с колоннами, а мысли навевает другие, видятся какие-то древние мистерии, но по-другому. Секрета пока не понял, придется еще помараковать.



Да и Старик примолк что-то, тоже, видать, проняло и витает где-то рядом с Иосифом Флавием или с Бар-Кохбой...

- Вот смотри, - обводит он руками двухтысячелетний амфитеатр, на каменных сиденьях которого мы сидим, - Такой же, вроде, как в Кейсарии и в Биньямине, а есть в нем какой-то дух, что ли, старое и новое, пыль веков и вчерашний концерт с песнями-плясками, музыкой и бликами света на колоннаде...

Черт, на пафос сбиваюсь. Плохо это. Не надо пафоса. Надо утилизировать пафос в какую-нибудь мутную речку современного хлама...

- То есть, снова о бабцах...- в тон ему продолжил я.
- Свихнешся ты, парень, когда-нибудь по этой части. Никого еще бабьё не доводило до хорошего!
- Что это ты завелся, Старик? Рассказал бы лучше очередную байку с уклоном в искусство, благо, обстановка располагает. В храме сидим ведь. Храм искусства как раз!
- Ладно, извини. Ну, слушай, раз просишь.

В Н-ске есть известный театр оперы и балета.



Гигантское сооружение с куполом, тремя ярусами, колоннадой и греческими скульптурами в главном зале, короче, солидный театр, один из крупнейших в стране.

Flag Counter

Collapse )
я

Исповедь летуна-2



предыдущее здесь:
https://artur-s.livejournal.com/6462668.html

Перехватил меня в этой хамаме мальчик двадцати пяти лет, доктор физики, сделавший докторат в Технионе в возрасте двадцати трёх лет, приятный такой мальчишка, из Киева, между прочим.
Мы с ним протрудились с полгода, а потом и он исчез...

История повторилась.
Я стал искать восьмую контору.
Но искал я теперь уже именно хайтек и именно старт-ап, уж очень необычной показалась мне эта форма самореализации в жёстких условиях конкуренции и молниеносной скорости движения проектов то ко дну, то к вершине, как это случилось в Йокнеаме с простатным проектом!

И я нашёл эту контору довольно быстро.
Дело в том, что я продолжал интересоваться достижениями науки и техники в Израиле, для чего посещал различные технические семинары по интересующим меня темам.
На одном семинаре ко мне подошла девушка.
Э-э-э, то есть, я хотел сказать...
Э-э-э-э….как бы это деликатно сформулировать...
Вот давным-давно артист Андрей Миронов пел песенку: «Там живут несчастные люди-дикари! На лицо ужасные, добрые внутри»...понятно, да?
Вот и подошла ко мне Эдна. Мы с ней работали над одним проектом, я в своей конторе, а она в соседней. И говорит мне Эдна:
- У меня сейчас своя фирма, если ты не занят, может, поработаем вместе?
- Почему бы и нет? Я как раз не занят. Уже восьмой раз….
И вот повезла она меня знакомиться со своей фирмой, где она была шефом-создателем уже года два как. Конечно, хай-тек.

Flag Counter

Collapse )
я

Леди Макбет



Из моей книги "Циклотимия"



Кажется, - ну столько раз мы бывали в Акко! – что тут может быть нового и интересного? а вот – тянет сюда.
Нет, не в современный город, городишко, можно сказать, не выдающийся, маленький, типический для Севера, а именно в Старый Город, в крепость!
Хороша крепость, ничего не скажешь!



В прошлом году на Мальте я первым делом сравнил мальтийскую цитадель с аккской, хотя та, конечно, покруче будет. Но те же мощные, высоченные стены, отвесно падающие в море, те же бойницы, тот же камень, те же выбоины в нем, оставшиеся от нескончаемых следов ушедших в глубины истории повозок, копыт лошадей и сотен тысяч подошв средневековых сапог. Как там поётся?
Вы слышите: грохочут сапоги
И птицы ошалелые кричат?…

А птицы, в основном, чайки и альбатросы, и сейчас кричат, кружа над волнами Средиземного моря, разбивающимися о могучие и неприступные стены, выдержавшие натиск войск Наполеона, напрасно штурмовавшего эту крепость…

Мы бродим по мощеным и асфальтированным улочкам, превращенным в большой торговый центр с десятками магазинчиков, в которых аккские арабы торгуют пряностями, бижутерией, ремесленными изделиями, украшениями и прочей мелкой ерундой.



По затемненным закоулкам, тупикам, внезапно распахивающимся площадям, мимо причудливо и неожиданно появляющимся тут и там каменных ступеней, ведущих вверх, в квартиры живущих здесь арабских семей, развешивающих стираное белье прямо у нас над головами, на балкончиках стареньких каменных построек.
Или вдруг вдали возникает какой-то храм, а рядом толкутся люди у магазинчиков, лавочек в поисках сувениров или тех же арабских пряностей.



- Ну просто театр! – воскликнул Друг, - декорации к спектаклям о средних веках!
- Пожалуй, ты прав, - поддержал его Старик, - театр, а люди в нем актеры…
- И актрисы, - вставился я, аккуратно указывая глазами на идущую навстречу молодую арабку с пышным бюстом, блестящими карими глазами и прекрасной матовой кожей лица.
- Кстати, об актрисах. Не было ли в вашей, друзья мои, коллекции актрис?.. По вашему дружному молчанию я понял, что эта жутковатая чаша вас, друзья мои, миновала.
- Отчего же жутковатая? – спросил я вкрадчиво, отчетливо понимая, что мы напарываемся на очередное приключение нашего шустрого Старика и, соответственно, на его очередной рассказ.

- Да. Было дело. Но давайте тогда сядем вон в том кабачке наверху, примем по сто капель вина фирмы Кармель в качестве успокоительного.
- А что, так худо было? – со смешком спросил Друг.

Flag Counter

Collapse )
я

Про грехопадение - 1.




– Детство золотое! Где оно? Увы, как говорили в старину, увы, увы…
Кстати, вам не кажется, что это словечко – просто дурацкое! Птичье какое-то. Утиное. Увы-увы. Тьфу.
– Ты сегодня начнешь наконец-то? Или лучше выпьем по стопарю?
– Всё! Начал. Предварительно выпив стопарь! Лехаим!

Так вот, я и говорю, завидую вам, потому что вы в детстве были балбесами, учились плохо, и потому у вас было время болтаться по улице, водиться со шпаной, пытаться реализовать свои способности к детовоспроизводству и прочее.

Я же, как вам известно, был девственником и круглым отличником! Круглым! То есть, пи-дэ или же два-пи-эр! Именно так означается исключительно круглая окружность без всяких там выбросов в сторону, то есть, экивоков! Пи, умноженное на диаметр или на два радиуса!

Flag Counter

Collapse )
я

Балет



Из моей книги "Циклотимия"



Цикл "Встречи - 7"

Странно.
Здесь, в Бейт-Шеане, нет у меня ощущения, что это, в общем-то, руины.
То есть, рухлядь.
Как например, в Риме у этих знаменитых раскопок Форума. Три слоя, до самых печёнок, до волчицы с набрякшими сосками.

Странно.
Вот, вроде, такая же улочка, как в Помпеях, даже пошире и с колоннами, а мысли навевает другие, видятся какие-то древние мистерии, но по-другому. Секрета пока не понял, придется еще помараковать.



Да и Старик примолк что-то, тоже, видать, проняло и витает где-то рядом с Иосифом Флавием или с Бар-Кохбой...

- Вот смотри, - обводит он руками двухтысячелетний амфитеатр, на каменных сиденьях которого мы сидим, - Такой же, вроде, как в Кейсарии и в Биньямине, а есть в нем какой-то дух, что ли, старое и новое, пыль веков и вчерашний концерт с песнями-плясками, музыкой и бликами света на колоннаде...

Черт, на пафос сбиваюсь. Плохо это. Не надо пафоса. Надо утилизировать пафос в какую-нибудь мутную речку современного хлама...

- То есть, снова о бабцах...- в тон ему продолжил я.
- Свихнешся ты, парень, когда-нибудь по этой части. Никого еще бабьё не доводило до хорошего!
- Что это ты завелся, Старик? Рассказал бы лучше очередную байку с уклоном в искусство, благо, обстановка располагает. В храме сидим ведь. Храм искусства как раз!
- Ладно, извини. Ну, слушай, раз просишь.

В Н-ске есть известный театр оперы и балета.



Гигантское сооружение с куполом, тремя ярусами, колоннадой и греческими скульптурами в главном зале, короче, солидный театр, один из крупнейших в стране.

Flag Counter

Collapse )
я

Леди Макбет



Из моей книги "ЦИКЛОТИМИЯ"



Кажется, - ну столько раз мы бывали в Акко! – что тут может быть нового и интересного? а вот – тянет сюда.

Нет, не в современный город, городишко, можно сказать, не выдающийся, маленький, типический для Севера, а именно в Старый Город, в крепость!

Хороша крепость, ничего не скажешь!
Недавно будучи на Мальте я первым делом сравнил мальтийскую цитадель с аккской, хотя та, конечно, покруче будет.
Но те же мощные, высоченные стены, отвесно падающие в море, те же бойницы, тот же камень, те же выбоины в нем, оставшиеся от нескончаемых следов ушедших в глубины истории повозок, копыт лошадей и сотен тысяч подошв средневековых сапог.

Вы слышите: грохочут сапоги
И птицы ошалелые кричат?...


А птицы, в основном, чайки и альбатросы, и сейчас кричат, кружа над волнами Средиземного моря, разбивающимися о могучие и неприступные стены, выдержавшие натиск войск Наполеона, напрасно штурмовавшего эту крепость...

Flag Counter

Collapse )
я

Нога балерины - 2

предыдущее здесь: https://artur-s.livejournal.com/6316842.html

Я поделился с Плисецкой:

— Какая ужасная зависимость! Почему я должен его спрашивать? Я ведь лечу вас не в институте, а дома.

Она воскликнула:

— Зависть! Пошлите его на …! — в выражениях она не стеснялась. — Вы думаете мне не завидуют и не распускают грязные слухи? Совсем недавно, в 1967 году, сразу после шестидневной войны и победы Израиля над арабскими странами, в газете «Правда» поставили без моего разрешения моё имя под письмом протеста против Израиля. Там стояли подписи всех известных евреев, учёных и работников искусства, — нас выставляли на мировой позор. Все евреи втайне гордились победой Израиля, но говорить об этом вслух боялись. А после той фальшивой подписи на меня сразу обрушился шквал сплетен.

Я спросил:

— А если бы вы запротестовали против этого, неужели власти могли сделать что-либо с вами, такой знаменитой?

— Всё могли! Они не дали бы мне танцевать, сломали бы мою жизнь, стёрли бы меня в порошок. Я для них такое же говно, как все.

Но сплетни сослуживцев не помешали мне лечить её по-своему. Из-за большого преклонения перед ней я всегда был готов к ней приезжать. Стоял морозный и снежный январь, мой «Жигулёнок» стыл под шубой снега. Но машина Плисецкой, с шофёром, всегда была у меня на подхвате, и это облегчало нагрузку. Я бывал у неё ежедневно по два, а то и три раза, для её успокоения. Больному всегда нужно внимание и ободрение. А Плисецкая нуждалась в этом в три раза больше, чем кто либо.

Но вот нога перестала болеть, я с удовлетворением видел, что отёк спал, цвет кожного покрова восстанавливался, на месте хлопьев замороженной кожи формировался новый слой, замещая умерший. Теперь я сам уверился в излечении внешнего вида ноги и убедительным тоном рассказывал ей, что происходит, вселял веру в улучшение.

Из-за гипсовой лонгеты она была прикована к постели, её мышцы слабели. Я привёз ей костыли и показвал, как ими пользоваться. Она попыталась неумело прыгать на одной ноге, опираясь на костыли, я поддерживал её, чтобы не упала. Видеть Плисецкую на костылях — это было ужасное зрелище. Ей нужен был walker (ходилка), для упора на руки, какие были в больницах во всём мире. Но в Советской России их не производили.

Я учил её делать разные упражнения, чтобы не ослабли обе ноги. И вот парадокс: она перетанцевала десятки разных балетов, наизусть помнила все сложнейшие движения, но никак не могла запомнить самые простые упражнения. Смотрела на меня внимательно, переспрашивала:

— Это вот так?

— Не совсем так. Лучше делайте так.

— А сколько раз?

— Делайте каждый час по десять движений.

— Ой, как это сложно запоминать!

Только я уезжал домой, она звонила:

— Вы сказали мне сгибать ногу в колене десять раз каждый час. Можно делать больше и чаще?

— Нет, нельзя — ваши мышцы ещё слабы, им нужна постепенная нагрузка.

— Но нога — это же мой инструмент. Для бухгалтера это неважно, а мне нужна полностью здоровая нога, и как можно скорей. Ну, пожалуйста, я хочу скорей.

— Майя Михайловна, слушайтесь меня.

Чтобы она следовала моим указаниям, я должен был подчинить себе её волю. А Плисецкой подчиняться ой как нелегко — натуре богатой, бурной и избалованной. Она была настоящая львица во всём. Но часто видя меня рядом, она ко мне привыкала, как львица привыкает к дрессировщику.

* * *

Иногда, после перевязок и упражнений, я оставался сидеть возле её кровати и мы беседовали на отвлечённые темы — о жизни и искусстве. Как-то раз она задумчиво сказала:

— Я иногда думаю: какие великие люди были в нашем Большом театре: Шаляпин, Нежданова, Собинов. Какие про них рассказывают интересные истории.

Я слушал и думал: а ты сама? Ведь и про тебя будут рассказывать интересные истории, ты тоже великая.

Она была очень живой рассказчик, я поражался остроте и меткости её мыслей и рассказов. В её натуре была богатая палитра эмоциональности — говорила она так же эмоционально как и танцвала.

Collapse )
я

НИЖНЕЕ БЕЛЬЁ "ТАГАНКИ"

История «Таганки» — история издевательств над Любимовым актеров и чиновников. С шантажа и безобразия она начиналась и таким же безобразием закончилась.



Мы с Юрием давно заняли свои места в самолете, вылетающем из Праги в Москву, когда в салон, шурша пакетами дьюти-фри, стали заходить артисты. Удивительно, что вообще явились вовремя и не пришлось задерживать вылет. На репетиции они редко приходят без опозданий. «Классно отоварились!» — слышались радостные возгласы. Артисты проходили мимо, скользя безразличными взглядами по нашим лицам. Лишь один поздоровался. Как можно так относиться к своему учителю и руководителю театра?! Хотя чему я удивляюсь? Свою безнравственность эти люди с лихвой доказали во время гастролей в Чехии. Обычно свидетелями их гнусного поведения были только мы с Юрием, но теперь они опозорили себя на весь мир. Юрий принял окончательное решение расстаться с «Таганкой».



Права была мама, предсказавшая мне непростую жизнь рядом с Юрием Петровичем. Но я ни о чем не жалею. Это было лет сорок назад... Мама склонилась над страницами моего письма, вглядывалась в строчки внимательно и тревожно, словно в линии «Катика, — сказала она, отложив бумаги, — пройдет время, и ты встретишь человека, с которым надолго свяжешь судьбу. Человека из артистического мира, с яркой харизмой, намного старше. С ним тебя ждет непростая, но интересная, наполненная событиями жизнь. Станете много ездить по свету. Это будет утомительно и вместе с тем радостно. Вам обоим. А мне... Из-за этого человека нам с тобой придется жить в разлуке...»

Но у меня все в порядке: муж, интересная работа, прекрасные перспективы. Меньше всего на свете хочу расстаться с мамой. Я не желала придавать значения ее словам — не собиралась ничего менять, но после сказанного в душе поселилась тревога.

Мама была красавицей и прекрасной хозяйкой, от нее я унаследовала талант заботиться о близких. Она изумительно готовила, играла на рояле и скрипке, разбила у дома чудесный сад, который знатоки признали лучшим в Будапеште. Жила создавая вокруг красоту. От прикосновения маминых рук преображалось все: кусок материи, из которого шила платье, накрытый к обеду стол, цветы, собранные в букет. Но главным талантом была графология — способность предсказывать будущее по почерку. К маминой помощи прибегали друзья, знакомые и криминалисты: они обращались за консультацией, когда требовалось по манере письма определить виновных в совершении преступлений. Мне она могла сказать вдруг: «Катика, через полгода отправишься в Скандинавию. Сначала побываешь в Хельсинки, потом в Стокгольме».

Collapse )
я

Про грехопадение - 1.



– Детство золотое! Где оно? Увы, как говорили в старину, увы, увы…
Кстати, вам не кажется, что это словечко – просто дурацкое! Птичье какое-то. Утиное. Увы-увы. Тьфу.
– Ты сегодня начнешь наконец-то? Или лучше выпьем по стопарю?
– Всё! Начал. Предварительно выпив стопарь! Лехаим!

Так вот, я и говорю, завидую вам, потому что вы в детстве были балбесами, учились плохо, и потому у вас было время болтаться по улице, водиться со шпаной, пытаться реализовать свои способности к детовоспроизводству и прочее.

Я же, как вам известно, был девственником и круглым отличником! Круглым! То есть, пи-дэ или же два-пи-эр! Именно так означается исключительно круглая окружность без всяких там выбросов в сторону, то есть, экивоков! Пи, умноженное на диаметр или на два радиуса!

Flag Counter

Collapse )
я

ТЕАТР. Зачем же уж так-то?...






Каждый, хоть сколько-нибудь интересующийся театром, знает, что великие мэтры российской сцены, «отцы-основатели» МХАТ Станиславский и Немирович-Данченко поссорились еще до революции и не общались до конца дней своих. МХАТ практически представлял собою два театра: контора Станиславского — контора Немировича, секретарь того — секретарь другого, артисты того — артисты этого... Неудобство, чего и говорить! Словом, однажды, говорят, было решено их помирить. Образовалась инициативная группа, провелись переговоры и, наконец, был создан сценарий примирения. После спектакля «Царь Федор Иоанович», поставленного ими когда-то совместно к открытию театра, на сцене должна была выстроиться вся труппа. Под торжественную музыку и аплодисменты справа должен был выйти Станиславский, слева — Немирович. Сойдясь в центре, они пожмут друг другу руки на вечный мир и дружбу. Крики «ура», цветы и прочее... Корифеи сценарий приняли: им самим давно надоела дурацкая ситуация.
В назначенный день всё пошло как по маслу: труппа выстроилась, грянула музыка, корифеи двинулись из кулис навстречу друг другу... Но Станиславский был громадина, почти вдвое выше Немировича, и своими длинными ногами успел к середине сцены чуть раньше. Немирович, увидев это, заторопился, зацепился ножками за ковер и грохнулся прямо к ногам соратника. Станиславский оторопело поглядел на лежащего у ног Немировича, развел руками и пробасил: «Ну-у... Зачем же уж так-то?..» Больше они не разговаривали никогда.

Великий дока по части театра, Станиславский в реальной жизни был наивен, как малое дитя. Легендарными стали его безуспешные попытки уяснить систему взаимоотношений при Советской власти. Имевший массу льгот и привилегий, он никак не мог запомнить даже словосочетание «закрытый распределитель». «Кушайте фрукты, — угощал он гостей, — они, знаете ли, из "тайного закрепителя"!» После чего делал испуганные глаза, прикладывал палец к губам и говорил: «Тс-с-с!»...
Однажды Станиславский сидел в ложе со Сталиным, захаживавшим во МХАТ довольно часто. Просматривая репертуар, «лучший друг советских артистов» ткнул пальцем в листок: «А па-чи-му мы давно нэ видим в рэ-пэр-ту-арэ "Дны Турбыных" пысатэля Булгакова?» Станиславский всплеснул руками, приложив палец к губам, произнес «Тс-с-с!», прокрался на цыпочках к двери ложи, заглянул за портьеру — нет ли кого, так же на цыпочках вернулся к Сталину, еще раз сказал «Тс-с-с!», после чего прошептал вождю на ухо, показывая пальцем в потолок: «ОНИ за-пре-тили!! Только это ужасный секрет!»
Насмеявшись вволю, Сталин серьезно заверил: «Оны раз-рэ-шат! Сдэлаэм!»
...Звоня Великому вождю, вежливый Станиславский всякий раз оговаривал: «Товарищ Сталин! Извините Бога ради, никак не могу запомнить вашего имени-отчества!..»

Малый театр едет на гастроли. В тамбуре у туалета стоит в ожидании знаменитая Варвара Массалитинова. Минут пятнадцать мается, а туалет все занят. Наконец, не выдерживает и могучим, низким голосом своим громко произносит: «Здесь стоит народная артистка РСФСР Массалитинова!» В ответ из-за двери раздается еще более мощный и низкий голос: «А здесь сидит народная артистка СССР Пашенная! Подождешь, Варька!»
* * *
В тридцатые годы — встреча артистов Малого театра с трудящимися Москвы. Речь держит Александра Александровна Яблочкина — знаменитая актриса, видный общественный деятель. С пафосом она вещает: «Тяжела была доля актрисы в царской России. Ее не считали за человека, обижали подачками... На бенефис, бывало, бросали на сцену кошельки с деньгами, подносили разные жемчуга и брильянты. Бывало так, что на содержание брали! Да-да, графы разные, князья...» Сидящая рядом великая «старуха» Евдокия Турчанинова дергает ее за подол: «Шурочка, что ты несешь!» Яблочкина, спохватившись: «И рабочие, рабочие!..»
From http://www.theatre-studio.ru/library/lvovich_b/actors_kurilka.html

Оговорки артистов во время спектакля — особо любимый предмет актерской курилки.

Collapse )